Готовый перевод Whispers of a Lost World / Забытый мир: шёпот ветра: Глава 10

Стоявший рядом Фэн Инь тоже не шелохнулся — на его лице не дрогнул ни один мускул, и отвечать он явно не собирался.

Все присутствующие затаили дыхание.

Ло Шан нарушил тишину:

— С каких это пор мне, человеку из Павильона Цзиюэ, выбирающему людей, нужно перед вами оправдываться? Если кто-то чем-то недоволен — давайте поговорим с помощью мечей!

Пьянчуга насмешливо бросил:

— И что, перебрёшь всех здесь присутствующих, чтобы замести следы? Или возразить-то тебе нечего?

— Ты... — Ло Шан снова потянулся к оружию.

Вэньжэнь Юй остановил его.

И тут же, повысив голос, произнёс:

— Этот молодой господин и впрямь не является монахом из Тяньюаня.

Едва эти слова слетели с его губ, лица окружавших их людей слегка изменились, по толпе прошёлся шёпот:

— А? Что здесь происходит?

— Неужели на самом деле... Быть того не может?

Люди зашумели, а осмелевший пьянчуга уже приготовился было торжествовать. Но Вэньжэнь Юй веско и чётко добавил:

— Он — человек из Секты Сюэцан.

Пьянчуга хотел было что-то сказать, но, поймав на себе свирепый взгляд Ло Шана, мгновенно умолк.

Толпа словно с облегчением выдохнула.

— Гора Сюэцан? Это та самая секта, что скрывается от мира?

— Похоже, она.

— А, Сюэцан... Отшельники затворники, тогда всё понятно, понятно.

— Я же говорил: двенадцать лет назад все люди из Ланфэна погибли, откуда бы взяться уцелевшим? Даже если кто-то и выжил, вряд ли осмелился бы открыто показываться людям на глаза.

— То-то и оно, вот оно что.

— Говорят, на горе Сюэцан монахи не принимают обета безбрачия? Нынешний Гость Летящих Цветов — ученик из их обители.

— И даже волосы носит распущенными.

Цзи Фэн изначально презирал этих людей за их поведение — с виду праведное, а на деле насквозь трусливое. Услышав это, он не удержался от смешка и поднял глаза на Фэн Иня. Как и следовало ожидать, изваянное изо льда прекрасное лицо того неуловимо изменилось, брови едва заметно дрогнули. Не выдержав, Цзи Фэн прыснул со смеху.

Ло Шан озадаченно посмотрел на него:

— Ты что, сдурел?

Вэньжэнь Юй обвёл всех взглядом и неторопливо произнёс:

— Мой Павильон Цзиюэ дал вам объяснение. А теперь ответьте: готовы ли вы нести ответственность за собственные слова?

От прежней удали и заносчивости пьянчуги не осталось и следа. С трудом ворочая языком, он залепетал:

— Я... я... вы...

Вэньжэнь Юй приказал:

— Уведите его.

Пьянчуга, отчаянно сопротивляясь, был подхвачен несколькими людьми под руки и уволокся прочь.

Кто-то крикнул:

— Расходимся! — и толпа стала рассеиваться, продолжая вполголоса переругиваться и обсуждать услышанное.

Вэньжэнь Юй слегка поклонился Фэн Иню, тот кивнул в ответ и удалился.

Ло Шан уже было хотел последовать за ним, но Вэньжэнь Юй окликнул его.

Прямая спина Ло Шана мгновенно напряглась. Он бросил на Цзи Фэна умоляющий взгляд, но тот лишь хлопнул его по плечу и пошёл дальше, одарив напоследок взглядом в духе «спасайся сам».

Ло Шан сжал зубы, круто развернулся и виновато растянул губы в улыбке:

— Хе-хе, старшая сестрица...

Безапелляционный голос Вэньжэня Юя отрезал:

— Месяц под домашним арестом!

На следующий день, едва забрезжил рассвет, Река Сяшуй ещё была усеяна одинокими обрывками ночных фонарей, покачивающихся на волнах. Переправа ожила, постепенно заполняясь суетой. Башня Цзиюэ находилась совсем недалеко от этого северного речного порта на самом краю города Линься.

Цзи Фэн на редкость рано встал. Сейчас в переднем зале Павильона Цзиюэ было пусто, и он лениво прислонился к перилам, поигрывая веером. Веер этот был целиком глубокого тёмно-зелёного цвета, прохладный наощупь — держать его в руке было невероятно приятно.

Одной из причин, почему он приложил столько усилий, чтобы отнять эту вещь, было то, что стоило лишь чуть-чуть повеять им, как спадала лютая жара — словно среди ледяного погреба очутился. В знойном июле, в разгар лета, иметь при себе такой веер было лучше любых сокровищ.

Цзи Фэн с неустаревающим удовольствием крутил веер в пальцах. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем с лестницы спустился Фэн Инь. Подняв глаза, Цзи Фэн одарил его ослепительной утренней улыбкой:

— Доброе утро, маленький монах.

Предсказуемо не дождавшись в ответ ничего, кроме мимолётного взгляда, он ничуть не смутился. Фэн Инь переоделся в белые одежды, от него по-прежнему исходила отчужденность, отгораживающая стеной от всего мира.

Улыбка не сошла с лица Цзи Фэна. Он всё так же опирался на перила, позволяя Фэн Иню пройти мимо себя и направиться прямиком к главным воротам.

Цзи Фэн принялся неторопливо складывать веер по косточкам и вразнобой затянул:

— Раз, два, три, чотыре, пять...

Не успел он раскрыть веер и до пятой косточки, как Фэн Инь вернулся той же дорогой, глядя на него немигающими глазами из чистого обсидиана, словно не понимая, чего от него хотят.

Цзи Фэн нашёл его растерянный вид презабавным, и улыбка стала ещё шире.

Он произнёс:

— Улыбнись и скажи: «Доброе утро».

— ... — Фэн Инь смотрел на этого человека, столь непринужденно отпускавшего шуточки. Ведь еще вчера юноша узнал то, что годами терзало его сердце тяжелым бременем, но прошла всего одна ночь — и всё вокруг словно растворилось в этой обманчивой улыбке.

Цзи Фэн резким движением захлопнул веер, выпрямился и с улыбкой сказал:

— Пойдём-ка, отправимся на переправу.

В восточной части города Линься громоздились грядой горные вершины, дороги там были сплошь крутыми и извилистыми. Но поскольку с запада подступала Река Сяшуй, водный путь оказался куда удобнее сухопутного. Фэн Инь собрал все свои вещи, и куда бы он ни направился в итоге, путь в любом случае лежал через северную переправу — догадаться об этом было несложно.

Цзи Фэн повёл Фэн Иня в обход, в противоположную от главных ворот сторону:

— Ты ведь ещё не знаешь? Ты уже на втором месте в Списке Цзяоюй нашего города Линься! Вчера об этом растрепали на каждом углу, так что я и не сомневался, что с утра пораньше они придут караулить тебя у выхода, — с привычным видом изрек Цзи Фэн.

Фэн Инь, разумеется, не обращал внимания на подобные пустяки и лишь бросил:

— Список Цзяоюй?

Цзи Фэн с самым естественным видом пояснил:

— Ну, те, кто красив собой, вроде меня, занимают там строчки повыше. А те, кто вроде тебя... пригвоздены к нему намертво. Впрочем, ты не местный, так что, как только уедешь, твоё имя оттуда исчезнет.

Фэн Инь промолчал.

Цзи Фэн продолжил:

— Если хочешь, чтобы твоё имя осталось там насовсем, есть способ: оставайся жить в Линься. Ну как тебе предложение?

Фэн Инь ответил:

— Никак.

— Как же хорош Линься! А ты заходил послушать сказителей в Павильон Сказок Мира?..

Цзи Фэн ловко обходил места сёлкой засады местных зевак, особенно скопления «цветущих дев». Мысленно он даже прикинул, не превратится ли со временем вся внутренняя структура организации в сообщество обожателей Фэн Иня, но тут же отмёл эту мысль: как бы хорош ни был Фэн Инь, у семьи Цзи по крайней мере есть преимущество в численности.

Утренний ветерок освежал и радовал душу, легко играя над широкими просторами реки. Снующие туда-сюда люди были озарены лучами восходящего солнца.

Цзи Фэн бросил взгляд на реку: купеческие судна вовсю хлопотали при погрузке и разгрузке, в то время как пассажирские корабли стояли ещё пустыми и тихими.

— Этот водный путь займёт пару-тройку дней. Сейчас слишком рано, отправление еще нескоро. Маленький монах, подожди меня здесь, никуда не уходи, ладно?

Ещё раз повторив просьбу, Цзи Фэн развернулся и убежал. Фэн Инь не тронулся с места и, на удивление, действительно подыскал себе тихий уголок для ожидания.

Главным образом потому, что судно ещё не причалило к берегу, и уйти ему было некуда.

Его взгляд не задерживался на суетливой толпе прохожих. Небесный свет и зеркальная гладь воды сливались в бесконечную линию, запечатлевшись в тех черных, как обсидиан, глазах, а мысли вернулись в ночную комнату.

Куда и зачем направлялся молодой господин Секты Шифэн, у которого при себе был Цветок Жому? И почему в своё время этот цветок вообще оказался утрачен?

Его путаные размышления прервал чей-то голос.

Облаченный в роскошные одежды стройный мужчина с расписным веером в руке неспешно приближался к нему:

— Гость Летящих Цветов, Фэн Инь.

Фэн Инь бросил на него мимолётный взгляд. В отличие от Цзи Фэна, который хоть и носил веер с собой, но не махал им, а лишь крутил в пальцах, этот человек держал одну руку за спиной, а второй лениво обмахивался, являя собой классический образец изящной и развязной элегантности аристократа.

— Зовите меня Чан Цинъюнь.

Фэн Инь слегка кивнул в знак приветствия.

Чан Цинъюнь поинтересовался:

— Молодой господин кого-то ждет?

Фэн Инь завел руки за спину, не желая продолжать беседу.

— Мне просто любопытно: как это люди из Секты Сюэцан сошлись с молодым господином Секты Шифэн?

Фэн Инь сухо бросил:

— Не близко.

Чан Цинъюнь улыбнулся:

— Раз так, почему бы нам не подружиться? Хоть мы и незнакомы, ты напомнил мне одного старого знакомого.

Фэн Инь поднял глаза, встретившись взглядом с его бездонными глазами.

Чан Цинъюнь сложил веер и медленно поднял руку, кончиком костяного веера поддев прядь волос Фэн Иня. Мягкие чёрные пряди рассыпались на утреннем ветру под лучами золотистого солнца, и он, слегка наклонившись, принюхался.

Чан Цинъюнь с полуулыбкой произнёс:

— У тебя прекрасные волосы.

Он чуть сильнее надавил пальцем, и пряди соскользнули с гладкого дерева.

— Не доводилось ли молодому господину слышать о технике людей из Ланфэна, позволяющей превращать мягкие волосы в лезвия? Один волосок — одно лезвие, пронзающее грудь и перемалывающее плоть. Исключительно острая штука, — неторопливо вещал Чан Цинъюнь, и тон его был таким, будто он смаковал изысканное блюдо.

Фэн Инь с легким отвращением отпрянул в сторону, увеличивая дистанцию:

— Никогда не слышал.

— Тоже верно, простому люду мало что известно о секретах ланфэнцев. Я и сам лишь слышал об этом. Двенадцать лет назад Секта Саньсин захватила одного из представителей рода Ланфэн. Тогда я с радостью побежал взглянуть на это, желая воочию увидеть, как мягкие шёлковые пряди способны пробить грудную клетку. Но он даже смотреть в мою сторону не пожелал, так что я сам — волосок за волоском — вырывал его волосы, заставляя показать мне этот фокус.

Чан Цинъюнь описывал это так непринужденно, словно рассказывал о забавной детской шалости. Выражение его лица оставалось безмятежным, а веер снова раскрылся, лениво взбалтывая воздух вокруг.

— В конце концов я выдрал все до единого волоска, а он так и не издал ни звука — прямо как чурбан бесчувственный. Жаль, волосы у него были такие же прекрасные, как твои, только вот он их совсем не берег. А ведь нужно было всего лишь пальцем шевельнуть... Кажется, он был жрецом Зеркального Озера по имени Ю Синь.

Ю Синь!

Зрачки Фэн Иня сузились. В беззаботной манере Чан Цинъюня сквозила идеальная, выверенная нотка сожаления и горечи. Было ли это скрытым намёком или просто брошенной невзначай фразой — Фэн Инь совершенно не мог понять.

Но тот самый Ю Синь, чьё имя он назвал... все эти двенадцать лет он больше не отращивал волос, и Фэн Инь понятия не имел, что тогда произошло на самом деле.

Рука Фэн Иня крепче сжала Меч Цзюсяо, а Чан Цинъюнь с искренним сокрушением продолжил:

— Но даже лишившись волос и растеряв всю духовную силу, он всё равно сумел в ту снежную ночь двенадцать лет назад перебить столько монахов Тяньюаня. Вот какова она, порода ланфэнцев.

Вот какова она, порода ланфэнцев.

Любимчики небес, с рождения обладающие абсолютно всем: чистейшей духовной силой в этом мире, древними секретными техниками, хранившимися под горой Ланфэн, драгоценными камнями и редкими травами, валяющимися под ногами. То, что обычные люди почитали за величайшие сокровища, для них не стоило и ломаного гроша. Мир просто не мог позволить существовать столь исключительным созданиям.

Подобных речей ему доводилось слышать через край.

— Тогда не стоило его отпускать, — проговорил Чан Цинъюнь, покачивая веер, словно беседуя сам с собой.

Фэн Инь пришел в себя. Несмотря на то, что Чан Цинъюнь говорил очень тихо, он всё же расслышав каждое слово, и в его голове вновь и вновь звучала последняя фраза.

Что значит «не стоило отпускать»? Секта Саньсин добровольно отпустила с таким трудом пойманного жреца Зеркального Озера из Западных Пределов?

В разгар этих сомнений он заметил, как взгляд Чан Цинъюня сместился за его спину, и тот тихонько усмехнулся:

— А вот и тот, кого ты ждал.

Цзи Фэн быстрыми шагами приближался к ним, неся в руках два кувшина с вином. Заметив, что Фэн Инь всё ещё здесь, он невольно расплылся в улыбке и окликнул:

— Маленький монах!

Пальцы Фэн Иня разжались.

Чан Цинъюнь приветливо произнёс:

— Молодой господин Цзи, наслышан, наслышан.

Цзи Фэн в одной руке держал веер, в другой — кувшины с вином. Шагая легко и непринужденно, с довольным выражением лица, он поинтересовался:

— Моё почтение. О чём это вы тут беседовали?

Чан Цинъюнь с улыбкой ответил:

— Рассуждали о том, что же за дело было у молодого господина Цзи, раз он имел жестокосердие оставить прекрасного юношу в одином ожидании.

Услышав это, Цзи Фэн шагнул вперёд, заслонив собой Фэн Иня, и с лукавой искоркой в глазах бросил:

— И то верно, нечего ему было одному оставаться.

Фэн Инь бросил на него взгляд и глуховатым голосом произнёс:

— Пойдёмте.

Троица уже собиралась направиться к причалу, как впереди поднялась суматоха. Бросив туда взгляд, Цзи Фэн заметил в самом центре беспорядка того самого мужчину в легком халате с облачным узором, которого видел вчера.

«Вот теперь становится интересно», — подумал Цзи Фэн.

Там, где сгрудилась толпа, к самому причалу вплотную подплыло торговое судно и с глухим стуком врезалось в деревянные сваи.

Когда зеваки отшатнулись, а корабль замер, из него с трудом выковылял перемазанный кровью старик-мореход, зажимавший рану. Едва ступив на землю, он рухнул на колени.

Цепляясь за одежды Тан Ли, он выдавил из себя хриплым, сорванным голосом:

— Спасите!

Цзи Фэн и остальные подошли ближе. Тан Ли уже распоряжался отправить раненого за медицинской помощью.

— Что произошло? — спросил Цзи Фэн.

Увидев его, Чэнь Чжан подскочил ближе и затараторил:

— Братец, опять встретились, это же я.

Фэн Инь мысленно вздохнул: «...»

— Да-да, это я, я самый.

— Приятель, что здесь стряслось? — по-свойски осведомился Цзи Фэн.

Чэнь Чжан покачал головой:

— Точно не знаю, я только что подошел. Говорят, объявился какой-то водяной демон...

Посреди толпы старик-мореход, залитый кровью и еле дышащий, простонал:

— Уважаемые бессмертные, умоляю, спасите нас! Всех, кто был на нашем судне, утащил водяной демон...

Среди зрителей пронесся испуганный шёпот:

— Водяной демон? Откуда ему здесь взяться?

— Река Сяшуй столько лет открыта для судоходства, и сроду никто не слыхивал ни о каких водяных демонах!

Тан Ли присел на корточки и успокаивающе произнес:

— Не спешите, говорите толком, что именно произошло?

Морехода приподняли. Грудь его тяжело вздымалась, на лице застыл ужас:

— На... на участке Сишуй. Наше судно мирно шло по реке, как вдруг ни с того ни с сего поднялись волны. А потом в воде мелькнула огромная тёмная тень. Мы испугались плыть дальше и хотели уже развернуться, как этот... этот демон взял и перевернул наш корабль целиком! Всех, всех утащило водяным демоном, даже тел не осталось. Я чудом спасся — изо всех сил выплыл на берег.

Тут кто-то из толпы подхватил:

— Кажется, я слышал, будто за последний месяц уже случалось несколько пропаж пассажирских судов. Правда, то были мелкие плоскодонки да лодки-утюжки между небольшими селениями, когда стряслась беда — поначалу никто и не хватился. Неужели это дело лап того же водяного демона?

Кошмар наяву.

«Неужели и впрямь такое бывает?» — вспомнил Цзи Фэн. Позавчера, возвращаясь на пароме, он ведь тоже проплывал через участок Сишуй, но не заметил ничего странного. Разве что водяные демоны нынче свирепствуют по настроению, выбирая дни по своему усмотрению?

Тан Ли утешил старика:

— Отец мой, не переживайте. Мы, заклинатели, как раз собирались в те края, так что непременно изловим этого демона и вернем ваших товарищей. Не тревожьтесь, сейчас главное — ваши раны, позвольте моим людям проводить вас к лекарю.

Мореход со слезами на глазах низко поклонился:

— Спасибо вам, спасибо, уважаемые бессмертные.

Разобравшись с пострадавшим, Тан Ли повернулся к столпившимся заклинателям:

— Раз уж всем нам предстоит плыть на север по воде, почему бы нам не отправиться вместе и не поглядеть на этого водяного демона? Что скажете?

Услышав предложение старшего молодого господина из Секты Цзяннин, а также видя вокруг столько заклинателей, Чэнь Чжан решил, что справиться с каким-то жалким водяным демоном труда не составит. Он шагнул вперед и с готовностью отозвался:

— Разумеется! Раз уж стряслась такая беда, мы, как адепты Тяньюаня, просто обязаны избавить народ от этой напасти. К тому же всем нам предложено плыть через участок Сишуй, так почему бы попутно не покончить с ним?

Тан Ли мягко улыбнулся.

Цзи Фэн без колебаний согласился:

— А почему бы и нет?

Чан Цинъюнь всё это время хранил молчание и, казалось, вовсе не интересовался происходящим. Но стоило Цзи Фэну дать согласие, как он подал голос:

— В участке Сишуй нынче неспокойно. Думаю, не стоит тревожить местных лодочников — лучше отправляйтесь на моём судне.

Чэнь Чжан тут же польстил ему:

— Третий молодой господин как всегда всё продумал! Мы, заклинатели, сперва отправимся туда, разберемся с демоном, а уж после позволим простым людям возобновить судоходство.

Тан Ли кивнул:

— В таком случае приношу хлопоты Третьему молодому господину.

Чан Цинъюнь лишь усмехнулся, и в его равнодушном взгляде не было ни капли тепла:

— Никаких хлопот. Исключительно ради молодого господина Цзи и Гостя Летящих Цветов.

Толпа на мгновенье умолкла.

Улыбка на лице Чэнь Чжана увяла, оставив лишь вымученную, застывшую в уголках рта гримасу.

«Этот человек поистине оправдывает свою дурную славу, — подумал он. — Нрав у него взбалмошный, и чего от него ждать — никому не ведомо».

Водный мир Шуюйтянь, основанный Чаном Цинъюнем, располагался на берегу бокового речного рукава, и добраться туда можно было исключительно по воде. Поскольку Шуюйтянь специализировался на изготовлении магического оружия, закупка материалов требовала постоянных поездок, и на сей раз он тоже явился во главе внушительного флота из целой флотилии судов.

Распорядившись, чтобы остальных проводили по разным кораблям, Чан Цинъюнь лично отвел Цзи Фэна и Фэн Иня на отдельное судно.

Корабль оказался просторным. Проводив их наверх, Чан Цинъюнь не стал докучать им своим присутствием.

Фэн Инь сам по себе направился к носу корабля. Лодочники отвязали канаты, и судно, покачиваясь, взяло курс на середину реки Сяшуй. Прохладный ветер хлестал в лицо, заставляя невольно нахмуриться.

Цзи Фэн уселся за низким столиком на палубе, выставил напоказ прихваченные с собой трофеи, откупорил кувшин и плеснул себе в чашку. Словно пробуя редкое лакомство, он сделал маленький глоток, а затем залпом осушил чашку до дна.

Смахнув остатки вина, Цзи Фэн глянул на нос корабля, перевернул вторую чашку, наполнил её до краёв и позвал:

— О чём ты думаешь? Чашка вина в обмен на то, что у тебя на душе — по рукам?

Точёная фигура юноши на носу судна казалась еще более хрупкой на фоне широких речных просторов, отчего в памяти всплыл тот одинокий силуэт на празднике духов, отгородившийся от всеобщего шума.

Мысли юноши оборвались. Он решительно развернулся и устроился рядом с Цзи Фэном.

Цзи Фэн подвинул к нему чашку:

— Отведай-ка.

Фэн Инь посмотрел на чуть колышущееся в чашке прозрачное вино, в котором неясно отражалось небо. Помедлив секунду, он всё же взял чашку, отпил крошечный глоток и едва заметно поморщился.

— Ло Шан тайком припрятал такое добро... Глушить его почем зря — просто преступление против небес. Вот я и подменил его весенним фруктовым вином из новой варки, оно ему куда больше подходит. Ну как, сгодится за плату? — Цзи Фэн подпёр подбородок рукой и в упор уставился на него.

Фэн Инь опустил чашку и невнятно буркнул:

— Угу.

Подперев ладонью щеку, Цзи Фэн со смешком протянул:

— Маленький монах, слаб ты оказывается до винопития — стоило сделать глоток, как краска бросилась в лицо. А ведь помнишь, как хвастался, что перепьёшь меня? Теперь уж поздно идти на попятную.

Фэн Инь холодно бросил:

— И не думал.

Судно ровно рассекало волну, однако небо над головой стремительно темнело — утреннее солнце, ещё мгновение назад победно карабкавшееся ввысь, было безжалостно затерто свинцовыми тучами. Погода в Линься всегда отличалась норовом: ливни и бури здесь привыкли хозяйничать вовсю.

— Точно, монахи же не врут, ха-ха-ха.

Цзи Фэн намеренно дразнил его, заметив, что лицо соседа покраснело еще сильнее. Если бы не хмурый залом бровей, он бы и впрямь решил, что вино оказалось чересчур крепким.

Поспешно выставив руки, он замирил:

— Всё, всё, я виноват, не сердись.

С этими словами его пальцы легко коснулись лба Фэн Иня, невесомо скользнув по межбровью, словно потревожив севшую на лепесток цветка бабочку — стоило прикоснуться, как она расправила крылья и упорхнула.

Брови Фэн Иня разгладились, но он не успел отпрянуть, как Цзи Фэн уже убрал руку.

С лукавым прищуром Цзи Фэн протянул:

— Ты и так хорош собой, а будешь ещё хмуриться — так ведь и вовсе заставишь сердце сжаться от жалости. Скажи мне, маленький монах, с каким умыслом ты это делаешь?

— Ты... — Фэн Инь задохнулся от возмущения, и лицо его вспыхнуло ещё сильнее.

Цзи Фэн похлопал ресницами и невинно уставился на него:

— Что я?

— Зачем ты согласился? — сменил тему Фэн Инь.

Пусть сам Чан Цинъюнь казался ему крайне неприятным типом, по сути он был прав: раз на участке Сишуй стряслась беда, самым разумным решением было временно перекрыть путь обычным людям. Но Фэн Иню было любопытно, почему Цзи Фэн дал согласие с такой легкостью.

— М? Ты про Чан Цинъюня? Раз уж он сам предложил, разве вежливо было отказываться?

Цзи Фэн подался вперед и понизил голос:

— Просто мне интересно, имеет ли он какое-то отношение к расколотому Кристаллу Миншэ.

— Хотя в толк не возьму, зачем ему это понадобилось. Вот и решил увязаться следом, чтобы посмотреть самому.

Фэн Инь незаметно отодвинулся чуть подальше и промолвил:

— Мне не кажется, что это его рук дело.

Хотя прежде он почти ничего не знал о Чан Цинъюне, интуиция подсказывала: если бы тот затеял что-то подобное, то действовал бы куда более открыто и дерзко.

http://bllate.org/book/23267/2499057