Готовый перевод Beauty and the Unworthy Man / Красавица в поисках достойного: Путь без возврата: Глава 21

Ли Юйцин окинул взглядом собравшихся и, увидев в этом собрании прекрасную возможность для укрепления связей, принял решение:

— Раз все так веселитесь, давайте-ка оставайтесь все здесь. Сегодня вечером я устрою в поместье пир в вашу честь.

Гости, разумеется, были только рады и наперебой изъявили желание остаться. Ли Юйцин тут же отправил человека передать приглашение в особняк семьи Чжао. Старый господин Чжао знал, что последние два дня Ли Юйцин был чрезвычайно занят, а поскольку семьи знали друг друга как облупленные, ехать на шумное гулянье он не стал, лишь передал с письмом поздравительный подарок.

Ли Тяньцы, услышав, что они отправляются к Чжао Янь, с радостью вызвался добровольцем. Он уже собирался выкатить за порог велосипед, как Ци Ланъи решительно прижал его за руль и произнес:

— Нельзя ехать на нём.

Ли Тяньцы недоуменно спросил:

— Братец Ци, что ты имеешь в виду?

Ци Ланъи склонился к самому его уху и заговорщицки шепнул:

— У Лин Инь прекрасная боевая выучка, да и я сам катался на нём уже несколько лет, только поэтому я и осмеливался её возить. С твоими-то навыками ты того и гляди уронишь госпожу Чжао. К тому же деревянная конструкция хрупкая, её лучше лишний раз не испытывать на прочность. Если по дороге она развалится на куски у всех на глазах, нам конец. Только что я говорил тебе усмирить гордыню и не спешить, а ты, судя по всему, пропустил это мимо ушей.

Ли Тяньцы лишь теперь осознал всю серьезность ситуации и поспешно велел слугам отнести велосипед во внутренний двор, а в особняк Чжао они отправились пешком.

Остальные гости, видя, что транспорт убирают с глаз долой и никакой возможности поближе познакомиться с чудом техники не останется, разочарованно переглянулись. У парочки сообразительных посетителей тут же мелькнула искра в голове, и один из них обратился к Ли Юйцину:

— Позвольте спросить, братец Ли: раз уж многоуважаемый племянник Ци гостит в вашем доме уже не первый день, у него наверняка найдётся немало диковинных вещиц. Нельзя ли вынести их, чтобы мы, недостойные, тоже смогли полюбоваться?

Стоило ему это произнести, как остальные тут же подхватили идею,сыпанув щедрой порцией лести. Ли Юйцину эти речи пришлись по душе, но вот беда — никаких вещиц у него на руках не было, и показать он ничего не мог.

Тогда Ци Ланъи взял слово:

— Все вы, кто вчера отведал новых блюд, пробовали творения моих рук. На создание же всяких диковин вроде велосипедов у меня просто не было времени. Сегодня мы добавили в меню новые изделия из муки, и с наступлением вечера каждый из вас сможет отведать их вдоволь.

Это заявление вновь повергло всех в шок. Гости были поражены тем, что Ци Ланъи не только виртуозно владеет искусством механизмов, но ещё и искусен в кулинарии, да к тому же изъясняется изысканно, держась с достоинством и без тени высокомерия.

При этом прежде никто и никогда не слышал, чтобы Кланк Ли водил знакомство с такими одарёнными юношами, как Ци Ланъи и девица Лин. На какое-то время головы всех присутствующих заполнились сплошными загадками.

В отведённое до вечера время на подготовку те из гостей, кто пришёл с детьми, отпустили их на поиски этой парочки. Завязать романтические отношения — отлично; не получится — хотя бы завести дружбу. Однако, разыскав их, молодые люди обнаружили, что оба находятся на кухне. Заходить внутрь и мешать — непременно навлечь на себя гнев и брань; не заходить — значит упустить шанс познакомиться. Вмиг все они оказались в затруднении.

В этот момент некий умник заявил, что у него есть план, и громко бросил в сторону кухни:

— Благородному мужу надлежит держаться подальше от кухни! Молодой господин Ци, девица Лин, к чему вам унижать своё достоинство и возиться вместе с шеф-поваром и челядью? Не лучше ли вам выйти и пообщаться с нами, людьми учёными?

Можно было и не слушать продолжение — первая же фраза глубоко оскорбила Ци Ланъи. Разгневанный, он рявкнул:

— Пошли вон! Если не будет поваров, некому будет стряпать и готовить еду, и что тогда — камни жрать будете? Если стряпня — недостойное благородного мужа дело, то, надо полагать, и у вас дома кто-то готовил? Выходит, все они — ничтожные людишки?

Тот человек попытался парировать:

— Вовсе нет! Нижний лишь хотел сказать, что раз уж вы — благородный муж, вам не пристало смешиваться с прислугой и ронять своё достоинство, только и всего.

Ци Ланъи ответил с явным раздражением:

— Все мы чьи-то родители или чьи-то дети, с какой стати делить людей на сорта? Деление существует лишь в рамках профессий, и в добросовестном исполнении своих обязанностей нет никакой вины. Живые превыше всего, мёртвые — главнейшие, но с каких пор людей стали делить на высшие и низшие категории?

Тот мужчина пропустил эти слова мимо ушей и затянул своё:

— Человек, родившись на свет, должен сперва возлюбить себя, а уже потом — всё человечество. Если о себе толком позаботиться не можешь, то как же тебе заботиться о других? Молодому господину Ци сейчас следовало бы отдохнуть, ведь вечерний банкет потребует колоссальных сил, неровен час — оплошаете.

Ци Ланъи понял, что что бы он ни ответил, собеседник гнёт свою линию, пытаясь любыми путями выманить его наружу. Стоявшая рядом Лин Инь заметила, как выражение лица Ци Ланъи постепенно сменяется недоумением, прикрыла ладонью рот и тихонько рассмеялась, шепнув ему на ухо:

— Вчера ты сам говорил, что у них на уме тайные замыслы. Разумеется, сейчас они изо всех сил стараются заманить нас на улицу. Он сейчас похож на птицу, кружащую над морской гладью: ни рыбы не нашла, ни места, куда приземлиться, а силы на исходе, оттого и нервничает всё больше.

Хотя Ци Ланъи и раскусил их положение, он и раньше-то не жаловал конфуцианские премудрости, а уж когда полуграмотный неуч начинает козырять поверхностными цитатами из конфуцианских классиков, это и вовсе вызывает у него отторжение. Он снова резко ответил:

— Не будучи мной, откуда ты знаешь, радостно ли мне на душе? Человеку, рождённому на свет, надлежит распахнуть сердце и действовать смело; если хоть на йоту больше помогаешь другим, то как смеешь надеяться на чужую помощь в ответ?

Тут этот человек по-настоящему испугался: отвращение в голосе собеседника было слишком очевидным, и он подумал: знал бы прикуп — не стал бы выпендриваться. Ци Ланъи, глядя на его перепуганный вид, решил больше не зверствовать и бросил:

— У каждого свои познания и свой кругозор. Спор есть спор, принимать близко к сердцу не стоит.

Тот сразу понял, что его простили, и принялся сыпать тысячекратными благодарностями.

В этот момент вперёд выступил другой молодой человек:

— Я — Е Чан, мой дом тоже ведет крупные торговые дела. Девица Лин прекрасна лицом и чиста сердцем, иметь честь быть знакомым с вами — поистине величайшая удача из всех возможных для трёх жизней. Не соизволите ли оказать мне милость?

Ци Ланъи тихонько шепнул Лин Инь:

— Твоя очередь принимать удар, только не перегибай палку.

Лин Инь ответила:

— Сей молодой господин и впрямь человек незаурядный, но я — всего лишь скромная музыкантша в поместье Ли. Не стоит утруждать себя мыслями о недостойной, это лишь уронит ваше благородное имя.

Е Чан возразил:

— Ни в коем случае! Познания барышни обширны, а её игра на цитре — разве может с ней сравниться обычная музыкантша? Это я заришься на того, кто мне не ровня.

Лин Инь искусно перевела стрелки:

— Как забавно изволите выражаться, молодой господин! А ведь тот человек только что утверждал, будто люди делятся на сословия. И вдруг вы так высоко ставите простую певичку — право слово, презабавно.

Е Чан резко обернулся и злобно зыркнул на того недавнего умника. Смысл взгляда был понятен без слов, и несчастный от страха поспешно забился назад.

Лин Инь продолжила:

— Молодому господину не стоит гневаться. Судя по вашей лёгкой поступи, словно парите в облаках, да по каждому слову и движению, вы скольких уже девиц сгубили своей красотой? А те двое позади вас — наверняка такие же дружки-гуляки. Случись беда, сильно ли они вам помогут? В отличие от них, тот молодой господин, что говорил с нами ранее, полон жизненных сил и образован, а уж знакомствами и вовсе наверняка оброс самыми широкими.

Ци Ланъи подумал про себя: «Всё, приехали. Кажется, эти мажоры сейчас передерутся». Он поспешно прошептал:

— Не перегибай палку, если дойдёт до драки, будет некрасиво.

Лин Инь ответила:

— Главное — чтобы не подрались.

Ци Ланъи и сам не понимал, чем именно они успели так сильно её разозлить, но повлиять на это уже не мог — оставалось лишь пустить всё на самотёк. А разозлить её было проще простого: тот конфуцианский напыщенный хлыщ вывел Ци Ланъи из себя, и теперь всё его окружение вызывало у неё жуткое отвращение.

Возле кухни сейчас толпились три группы людей: две группы стояли на ножах, ощетинившись друг против друга, а третья просто глазела на представление. Ци Ланъи видел, что всё происходило именно так, как предсказывала Лин Инь: тот самый знаток конфуцианства и впрямь обладал широким кругом знакомств. Ци Ланъи уже собирался подать голос и остановить их, как Лин Инь снова заговорила:

— Уважаемые молодые господа, умоляю, не утруждайте себя из-за ничтожной меня. Случись из-за моей скромной персоны какое несчастье, вашим семьям придется несладко.

Зрители из третьей группы мгновенно прозрели: затеплийся драка, и им тоже перепадёт по шапке, ведь бизнесы большинства семейств в городе были тесно переплетены между собой. Они тут же бросились разнимать стороны и урезонивать горячие головы, и кризис миновал.

Тут Лин Инь заговорила снова, и в её голосе послышались лёгкие нотки слёз:

— Чем же я заслужила, чтобы уважаемые господа так гневались из-за меня? Воистину, это величайшее счастье для всех моих трёх жизней...

Лицо у Лин Инь и без того было писаной красавицей, а когда она приняла такой плачущий вид и заговорила столь нежным, хрупким голосом, молодые господа вновь воззрились на соперников налитыми кровью глазами. До драки дело не дошло, но из-за только что произошедшего они смотрели друг на друга волками. Ци Ланъи больше не желал наблюдать за этой грызней — с глаз долой, из сердца вон — и вернулся к руководству подготовкой праздничного ужина.

Лин Инь продолжала помогать на кухне, однако место своё не меняла: стояла не слишком далеко от выхода, но всё же в нескольких шагах вглубь — так, чтобы кавалеры видели её движения, но не могли разглядеть, есть ли на глазах слёзы. Она продолжила всхлипывать:

— Уважаемые молодые господа, заклинаю вас, не гневайтесь из-за меня больше. Я всего лишь скромная музыкантша, недостойная появляться в приличном обществе. Прошу вас, не питайте ко мне чувств, я не смогу отплатить вам тем же.

Теперь уйти отсюда хотел не только Ци Ланъи — даже остальные работники на кухне были готовы бежать от Лин Инь куда глаза глядят. Вчера она блистала на весь главный зал, а теперь называет себя недостойной высокого общества? Увы, находившиеся снаружи молодые господа ничего этого не знали. С самыми сложными чувствами на лицах они толпились у входа, наперебой заявляя, что готовы выкупить контракт Лин Инь. Ци Ланъи наградил их таким красноречивым взглядом, что те едва не ослепли, но вмешиваться в это больше не хотел: раз один бьёт, а другой подставляется — какое ему дело до чужих глупостей?

Видя, как накалились их страсти, Лин Инь бросила:

— Уважаемым господам не стоит так убиваться. Мне невероятно спокойно в поместье Ли, к тому же со мной братец Ци, а изысканной еды и диковинных игрушек здесь вдоволь. Он заботится обо мне превосходно...

Тут она изобразила жеманное кокетство и прикрыла лицо рукавом:

— И я решила остаться в поместье Ли на всю жизнь!

Теперь настала очередь паниковать Ци Ланъи. Те олухи снаружи под влиянием издевательств Лин Инь давно забыли, зачем вообще сюда явились, и уж тем более не помнили, кто они такие. Стиснув зубы, Ци Ланъи прошипел ей:

— Ну ты и жестока!

Лин Инь с совершенно невозмутимым видом отозвалась:

— Учитесь у вашего покорного слуги, братец Ци, — после чего блаженно улыбнулась и направилась вглубь кухни.

Ци Ланъи оглянулся на взбудораженную толпу снаружи. Судя по их перекошенным от ревности лицам, они были готовы ворваться внутрь и набить ему морду. Напустив на себя ледяной вид, он отчеканил:

— Стоит кому-то сказать пару слов, как вы уже готовы плясать под чужую дудку. Грош вам цена.

Часть толпы тотчас взревела:

— Девица Лин — такая красавица, с превосходным воспитанием, отнюдь не девица легкого поведения! Почему же она так упорно хочет остаться? Здесь явно кроется какая-то тайна, молодой господин Ци, извольте дать объяснение!

Люди на кухне уже начали терять терпение. Едва они отложили в сторону утварь, как услышали голос Ци Ланъи:

— Я сам во всём разберусь. Продолжайте готовиться.

Сделав несколько шагов вперед, он обратился к толпе:

— Раз уж вы собрались вести высокие беседы, так почему же ваш буйный нрав так далек от образа благородных мужей? Чем вы тогда отличаетесь от уличной шпаны? Раскричались тут.

Возомнившие себя высшим сортом молодые господа, разумеется, не желали давать повода для насмешек над их манерами. Они спешно уняли эмоции, приняли благопристойный вид, и Е Чан произнес:

— Братец Ци прав, мы заслужили упрек. Но что до девицы Лин — тут мы уступать друг другу не намерены.

Ци Ланъи жалостливым взглядом окинул их и произнес:

— Для начала прикиньте в уме, какова репутация главы клана Ли, какими талантами обладает девица Лин и смог ли бы вообще кто-то ее обидеть? К тому же неужели вы не слышали, как в парадном зале Лин Инь назвала Ли Юйцина дядюшкой?

Тут все наконец остыли. Стоило им помыслить о причинах и следствиях, как по спине пробежал холодный пот: всего пара фраз заставила их не только забыть истинную цель визита, но и едва не довести дело до драки.

Ци Ланъи продолжил:

— Мы с ней не любим пустого общения, к тому же нам нужно готовить праздничный банкет, поэтому мы и хотели вас прогнать. Способ, конечно, оказался резковат, но лишь для того преподать вам урок: слова имеют страшную силу, и не стоит судить о вещах опрометчиво.

http://bllate.org/book/23245/2496188