Готовый перевод Beauty and the Unworthy Man / Красавица в поисках достойного: Путь без возврата: Глава 18

Пока Ци Ланъи предавался праздным мыслям, Лин Инь подняла пиалу и произнесла:

— Не соблаговолит ли братец Ци насыпать еще одну порцию!

Ци Ланъи опомнился, посмотрел на то, с каким аппетитом все вокруг уплетают еду, и очень обрадовался. Он взял пиалу и бросил в котел еще немного лапши. Глядя на то, что в котелке осталась еще половина бульона на костях, он подумал, что сегодня Лин Инь снова сможет наесться до отвала. Наполнив пиалу, он поставил ее перед Лин Инь и, заметив, что Ся Цин тоже почти закончила трапезу, протянул к ней руку и сказал:

— Давай я положу тебе еще.

Ся Цин покачала головой и ответила:

— До ужина осталось всего полтора часа, сейчас наедаться не стоит.

Ци Ланъи повернулся к Лин Инь и с выражением крайнего пренебрежения бросил:

— Посмотри на сестрицу Ся — какая она разумная и дисциплинированная. А теперь погляди на себя: готова душу продать за еду.

Лин Инь, чувствуя за собой хоть и слабое, но вполне уверенное правоту, заявила:

— Не зря говорят, что еда для народа — это все равно что небеса. Сколько прекрасных стихов сравнивают жизнь с пищей, и это лишний раз доказывает всю важность еды!

Ци Ланъи бесстрастно изрек:

— Спорить с тобой — только язык трепать.

Затем он снова повернулся к Ся Цин и сказал:

— Сестрица Ся, видишь? Больше никогда не бери с нее пример.

Ся Цин кивнула, а спустя мгновение добавила:

— Можешь звать меня просто Цин-эр.

— Хорошо, Цин-эр.

Лин Инь была очень рада видеть, что они так ладят.

У Лин Инь сложилось прекрасное впечатление о Ся Цин. Вернее сказать, во всем поместье у всех было поистине замечательное мнение об этой милой, кроткой и доброй девушке, которая в любой ситуации всегда думала о других. Никому не хотелось бы видеть, как она грустит и проливает слезы. Но в то же время все хорошо в меру: три части сладости — это легкий намек, пять частей — сахар, семь — приторность, а девять — уже яд. Так что, когда вокруг становилось слишком сладко, было лучше немного разрядить обстановку. Лин Инь быстро допила суп в пиале, подняла ее и сказала:

— Братец Ци — поистине воплощение Бога Кулинарии, раз даровал людям под небесами такое яство. Это поистине...

Не успела она договорить, как Ци Ланъи поднял ладонь и перебил ее:

— Стоп! Хочешь добавки — так и скажи, а от таких дифирамбов у меня сердце не на месте!

Лин Инь улыбнулась и смолкла, наблюдая, как Ци Ланъи забирает у нее из рук пиалу, чтобы мгновение спустя вернуть ее доверху наполненной лапшой. Ци Ланъи то и дело изобретал все новые и новые блюда, и, находясь рядом с ним, Лин Инь неизменно могла отведать чего-нибудь необычного.

Лин Инь провела в Поместье Ли уже несколько дней, и это место казалось ей лучшим из всех, где она побывала после ухода с горы. На лицах каждого обитателя поместья играли улыбки: хотя правила здесь царили суровые, молодые господа и слуги часто общались друг с другом, время от времени подшучивая, и между ними не было непреодолимой пропасти. Теперь Лин Инь казалось, что, хотя она пришла сюда вслед за Ци Ланъи ради изысканной еды, уходить ей не позволяла уже сама здешняя атмосфера. В груди зарождалось удивительное, почти волшебное чувство привязанности к этому дому. Впрочем, она отлично понимала и то, о чем говорил Ци Ланъи: она не принадлежит этому миру и рано или поздно придет день, когда ей придется уйти. Каждый раз при этой мысли на душе становилось тоскливо, хотя внешне она никогда никому не показывала своих чувств. Ци Ланъи всегда думал, будто разгадал Цинь Гуйчжэнь, но на самом деле ему открылось лишь то, что Цинь Гуйчжэнь сама позволяла им узнать.

Все, кроме Лин Инь, ели немного, поэтому трапеза вскоре подошла к концу. Все вместе они убрали остатки еды, Ся Цин ушла по своим делам, и за столом осталась лишь продолжавшая трапезу Лин Инь, да Ци Ланъи, который ждал, чтобы подложить ей еще лапши. Опустошив эту пиалу, Лин Инь протянула ее Ци Ланъи и спросила:

— Сегодня после полудня я больше не ходила помогать, стоит ли идти сейчас?

Ци Ланъи ответил:

— Пока достаточно. Сегодня ты слишком сильно выделялась, поэтому я и привязал тебя здесь едой — нужно, чтобы дядя понял: на твою помощь рассчитывать можно, но злоупотреблять ею нельзя.

Лин Инь слегка надулась, ее лицо помрачнело, и Ци Ланъи тут же поспешил добавить:

— Дело не в том, что я не хотел обсудить это с тобой заранее. Просто Цин-эр следовала за нами по пятам, и говорить об этом было совершенно неуместно. Я собирался при выходе из дома притормозить и рассказать тебе всё на ходу, но ты сама потащила ее за собой и ушла так далеко, что я просто не успел тебя догнать.

Он протянул ей полную пиалу лапши, но сам уже едва держался на ногах. Лин Инь, заметив, что он держит пиалу одной рукой, еще не тревожилась, но когда он взял ее обеими руками, уже была начеку: одной рукой она перехватила пиалу, а другой поддержала его под локоть. Добро пропадать нельзя, так что сперва она усадила его на стул, а сама принялась дальше уплетать свою лапшу.

Глядя на его бледный и ослабленный вид, она сказала:

— Не притворяйся сильным, отдохни.

— Спасибо.

Лин Инь ела и одновременно мысленно восстанавливала в памяти недавний выход из дома; она понимала, что о подобных вещах действительно не стоит посвящать Ся Цин в подробности, и выражение ее лица наконец смягчилось.

— Тогда давай договоримся о тайном знаке или жесте, — предложила она.

Ци Ланъи немного подумал и ответил:

— Вряд ли в этом есть такая уж необходимость. Просто в этот раз я не сообразил вовремя. В следующий раз подойди поближе и дерни меня за рукав — этого будет достаточно, чтобы я все понял.

Лин Инь кивнула:

— Идет.

Достигнув соглашения, они немного поразмыслили над тем, как быть завтра. Ци Ланъи сказал:

— Завтра пусть Цин-эр выведет тебя прогуляться, а вернешься ровно в два часа пополудни, иначе тебе все равно не дадут заняться ничем другим.

Лин Инь озадаченно спросила:

— Почему это?

Ци Ланъи пояснил:

— Сегодня ты проявила себя с самой яркой стороны, да и дядя знает, что ты не замужем. Если кто-то спросит, он ответит честно, и тогда эти люди непременно станут донимать тебя разговорами по душам и расспрашивать, какие мужчины тебе нравятся.

Лин Инь прервала его:

— Это всего лишь твои домыслы.

— Как бы то ни было, ты владеешь боевыми искусствами и сможешь спрятаться. Когда придет время, возвращайся и укройся где-нибудь в тихом уголке, а я посмотрю, будут ли они тебя везде искать. Завтра сюда непременно заглянет множество молодых господ — все ради того, чтобы добиться твоего расположения и заключить союз с Кланом Ли, а в идеале — сделать так, чтобы ты покинула Клан Ли и работала на них. Так что завтра я один приму этот удар на себя: может, справлюсь и не так блестяще, как ты, но должно получиться неплохо.

Лин Инь всё же недоверчиво протянула:

— Неужели братец Ци умеет предсказывать будущее?

Ци Ланъи знал, что она не желает признавать поражение, и ждал именно этого вопроса.

— Если не веришь, давай поспорим! — предложил он. — Если я выиграю, ты будешь должна мне одно одолжение. Если выиграешь ты — я придумаю способ приготовить два новых блюда.

Лин Инь прикинула, что сделка выгодная, но всё же попыталась поторговаться:

— Пять новых блюд.

— Три, — упрямо ответил Ци Ланъи. — Создавать рецепты не так-то просто, это огромный труд, эх!

Лин Инь довольно кивнула:

— Ладно, пусть так.

Покончив с уговором, они немного привели себя в порядок и вдоль стены направились к главной гостиной. Гости как раз расходились по одному; не успели они подойти слишком близко, как услышали слова прощания:

— На этом позвольте откланяться. В следующий раз я приведу с собой сына, будем надеяться, что девица Лин сыграет нам на цине.

Ли Юйцин услужливо ответил:

— Непременно, непременно!

Прижавшиеся к стене спутники замерли. Смысл сказанного был очевиден: всё вышло ровно так, как и предсказывал Ци Ланъи — на Лин Инь уже начали обращать внимание.

Ци Ланъи заметил, что лицо Лин Инь помрачнело, и прекрасно понимал почему. Невозмутимым тоном он произнес:

— Торговцы превыше всего ценят выгоду, не стоит злиться из-за подобных мелочей. В будущем нам предстоит столкнуться с куда большим количеством пустой суеты.

Лин Инь попыталась успокоиться. Она поняла, что в скитаниях по миру ей всё еще не хватает жизненного опыта, зато у Ци Ланъи во всем этом явно имелся богатый багаж знаний. В этот момент у нее появился еще один веский повод оставить его рядом с собой.

Помолчав немного, она подняла глаза на Ци Ланъи и спросила:

— И где же братец Ци намерен использовать это обещанное одолжение?

Ци Ланъи усмехнулся:

— Это была всего лишь шутка, зачем же принимать ее всерьез?

Лин Инь покачала головой:

— Если ты проиграешь, эта скромная девица не станет относиться к спору как к шутке.

Ци Ланъи ответил:

— Готовить для тебя — для меня уже честь. Просто при нынешних условиях я не могу воплотить в жизнь всё, что умею. Но ведь не ты одна любишь вкусно поесть: когда-то я начал учиться кулинарному искусству как раз для того, чтобы в любых, даже самых ограниченных условиях питаться как можно лучше.

Лин Инь нарочно сделала сердитое лицо и потребовала ответа:

— Считаешь, честь?

— Нет-нет-нет! Именно честь! Безусловно честь! Исключительно моя честь!

Лин Инь смотрела на него, чувствуя, что в происходящем всё еще остается немало загадок. Ей хотелось спросить о многом, но в то же время внутренний голос подсказывал, что делать этого не стоит. Если подумать, они были знакомы всего-навсего пять дней, но за эти пять дней произошло столько всего, что на душе царила полная буря из самых разных чувств.

Пока Лин Инь предавалась раздумьям, Ци Ланъи заметил ее озадаченный вид и, гадая, что же творится у нее в голове, осторожно произнес:

— Хочешь что-то сказать — говори. Пусть мы знакомы не так долго, но все эти дни шли рука об руку и не испытываем друг к другу неприязни, так что не нужно сдерживаться.

Лин Инь робко спросила:

— А что, если мы станем полностью откровенны друг с другом и поделимся секретами?

Ци Ланъи потерял дар речи. Осторожно прижав ее к стене, он проговорил:

— Проявлять чрезмерный интерес к противоположному полу — дело весьма опасное. Впрочем, если ты хочешь перевести наши отношения из разряда взаимопонимания в нечто более близкое, я вовсе не против.

Лин Инь увидела его наглую усмешку и в ту же секунду пожала желание врезать ему со всей силы, чтобы он улетел далеко-далеко. К счастью, Ци Ланъи вовремя отпрянул назад, отступив на безопасное расстояние, и с каменным лицом произнес:

— Если ты снова вздумаешь распускать руки, я заставлю тебя горько пожалеть.

Ци Ланъи поднял обе руки в знак капитуляции:

— Ты всегда отличалась простотой нрава, я и подумал, что пошутить не возбраняется. Впредь буду аккуратнее.

Лин Инь твердо заявила:

— Как бы ты ни пытался увести разговор в сторону, эта скромная девица может задать свой вопрос и во второй, и в третий раз.

Ци Ланъи бессовестно парировал:

— То, что я сказал только что, — плод долгих жизненных наблюдений, здесь нет никаких скрытых смыслов.

Лин Инь вдруг растерялась, не зная, с чего именно начать расспросы. В этот момент Ли Юйцин обернулся и, заметив их, тут же замахал рукой:

— Ох, оба племянника здесь! Чего вы стоите, давайте скорее в дом, отдохните с дороги.

Ци Ланъи отозвался:

— Мне уже гораздо лучше, пришли засвидетельствовать почтение дяде.

Они вошли в комнату. Хотя гостей уже не было, Ли Юйцин всё еще сидел на главе семейного места, и у Лин Инь не осталось возможности продолжить разговор, так что ей пришлось отступить.

Войдя, Ли Юйцин произнес:

— Благодарю обоих племянников за то, что помогли разрешить сегодняшние трудности. Купцы вечно балансируют на грани между выгодой и чувствами, малейшая оплошность — и рухнет всё. Право же, выставил себя перед вами в смешном свете.

Лин Инь ответила:

— Раз уж мы приходѝмся друг другу родней, к чему эти церемонии.

Ци Ланъи с улыбкой добавил:

— Встреча — это уже предначертанная свыше связь. Мы с Тяньцы связаны узами глубокой привязанности, так что если в Клане Ли случаются неприятности, мы естественным образом поможем всем сердцем. Она хороша во внешних делах, а я — во внутренних; сейчас как раз настал момент, когда мне следует сделать то, что должно.

Ли Юйцин с напускной заботой в голосе протянул:

— Племяннику только-только полегчало, ему не следует перетруждаться. Давайте обсудим это завтра.

Ци Ланъи ответил:

— Ничего страшного.

Лин Инь стояла рядом и наблюдала за Ли Юйцином. При всей его внешней заботливости в нем чувствовалось нечто фальшивое: в его глазах левый глаз видел одну лишь выгоду, а правый — сплошную наживу. Какая уж тут исктренняя забота о Ци Ланъи — сплошные любезности, за которыми скрывалось лишь жгучее желание, чтобы Ци Ланъи немедленно принялся за работу.

Лин Инь больше всего на свете не любила в себе эту способность видеть всё насквозь и замечать, как мало в этом мире осталось искреннего тепла. Именно поэтому она так упорно добивалась ответа от Ци Ланъи: в его поведении было слишком много противоречий, и в то же время самые разные его поступки указывали на одну и ту же вещь — секрет, который он хранил в своем сердце, имел колоссальное значение. Из-за этого она совершенно перестала понимать его, и в ней всколыхнулось непреодолимое желание разгадать эту тайну.

http://bllate.org/book/23245/2496184