Готовый перевод Reborn Scion of the Apocalypse / Возрождение в конце света: Беспечный сорванец: Глава 5

После того как Сун Цзиннин еще раз покривлялся перед зеркалом и убедился, что, помимо блеска в глазах, белизны зубов и посвежевшей кожи, особых изменений нет, он удовлетворенно открыл дверь ванной и вышел. Едва переступив порог, он увидел, что Сун Сянь сидит на диване, прикрыв глаза и погрузившись в глубокий отдых. Сердце Сун Цзиннина подпрыгнуло: когда же он успел проснуться?

— А-Нин, ты сегодня встал так рано. — Сун Сянь незаметно окинул его внимательным взглядом. Увидев, что Сун Цзиннин выглядит бодрым, а в его глазах сияет необычный блеск, он облегченно выдохнул. На лице Сун Сяня появилась улыбка, и он добавил: — Проголодался? Пойдем поедим?

Сун Цзиннин дернул уголком рта:

— Хорошо.

К счастью, Сун Сянь ничего не заметил. Однако… Сун Цзиннин пребывал в нерешительности. Теперь у него есть пространство для совершенствования, и он сам может идти по пути самосовершенствования — значит, наступление апокалипсиса через три года ему больше не страшно. Но Сун Сянь… Хотя у того через три года и появятся способности, в условиях конца света одних способностей может быть недостаточно. Если бы и он мог совершенствоваться, это было бы гораздо безопаснее.

Сун Цзиннин нерешительно посмотрел на Сун Сяня. Он хотел рассказать ему всё. Он ни капли не боялся, что Сун Сянь затаит против него зло: даже в самые страшные моменты апокалипсиса тот не бросил его и в итоге отдал за него жизнь. Интуиция подсказывала: нынешний Сун Сянь тем более не причинит ему вреда. Но сейчас он колебался, не зная, как начать разговор.

И самое главное: чтобы совершенствоваться, нужно войти в пространство, верно?

Подумав немного, Сун Цзиннин схватил Сун Сяня за руку. В тот момент, когда тот замер от неожиданности, перед глазами всё качнулось. Э? Что? Почему они не попали в пространство?!

Сун Цзиннин дернул щекой. В его сознании ярко всплыла надпись: «Недостаточно духовной силы, невозможно взять с собой другого человека».

Сун Цзиннин досадно попытался отпустить руку Сун Сяня, но тот, наоборот, крепко ее перехватил. Только что он почувствовал колебания духовной энергии. А-Нин хотел взять его с собой в пространство, чтобы рассказать о совершенствовании?

Сердце Сун Сяня забилось в горячем восторге. Он приложил нечеловеческие усилия, чтобы не наброситься на Сун Цзиннина с объятиями. Даже зная, какие порочные и злобные мысли когда-то роились у него в голове, А-Нин всё равно заботится о нем! Хочет, чтобы он тоже совершенствовался, чтобы у него было больше шансов выжить в апокалипсисе!

— Его А-Нин — такой глупыш, который думает только о других.

К счастью, человек, о котором заботится А-Нин, всегда был только он один, иначе он бы начал волноваться. Конечно, в будущем единственным важным человеком для А-Нина останется он сам.

Сун Сянь подавил кипящие внутри эмоции, и на его лице расцвела искренняя, радостная улыбка:

— А-Нин, у брата есть для тебя секрет.

Сун Цзиннин посмотрел на него с любопытством. Секрет?

Сун Сянь взял его за руку, усадил на диван и достал из пакета серебряную цепочку с нефритовой подвеской. Сун Цзиннин узнал ее — это был символ наследника семьи Сун, который Сун Сянь носил с самого рождения. Но… разве в центре подвески не было черной бусины? Куда она делась?

— А-Нин, несколько дней назад я случайно порезал палец, кровь попала на бусину, и она исчезла. А потом… — Сун Сянь не закончил фразу, а просто перевернул ладонь, в центре которой заискрился электрический шар.

Глаза Сун Цзиннина расширились! Духовная энергия! Он почувствовал ее колебания!

Затаив дыхание, он медленно перевел взгляд на Сун Сяня. Сун Цзиннин стиснул зубы, чувствуя досаду: черт возьми! Неужели небеса дали Сун Сяню слишком много козырей? В прошлой жизни — двойные способности, в этой — самосовершенствование!

Эй, постой, это не так. В прошлой жизни Сун Сянь не совершенствовался. Почему же сейчас всё изменилось? Неужели из-за него?

Ну, точно так и есть.

Сун Сянь наблюдал, как выражение лица Сун Цзиннина сменяется с ненависти и зависти на озадаченность и гордость, и невольно усмехнулся. Эмоции А-Нина всегда были такими прямолинейными. Сун Сянь с нежностью погладил его по голове:

— О чем задумался, А-Нин?

Сун Цзиннин опомнился, нахмурился и сердито отвел голову:

— Не трогай мою голову.

Сун Сянь лишь ласково улыбнулся.

Сун Цзиннин неловко почесал затылок и попробовал «выпустить» энергию, но ладонь осталась пустой. Он тут же помрачнел: духовной силы так мало, что даже капли воды не удалось создать! Черт, какой позор!

— А-Нин, у тебя тоже только что появилась духовная сила? — притворно спросил Сун Сянь, мягко утешая его: — Ты только начал, ничего страшного. Со временем у тебя обязательно всё получится.

Сун Цзиннин приподнял бровь:

— Тебе не кажется это странным?

Внезапно он, такой бездарь, стал способен к совершенствованию, и Сун Сянь совсем не удивлен?

— Мне очень любопытно, — прямо сказал Сун Сянь, но затем нахмурился и, словно колеблясь, прошептал: — А-Нин, возможно, дело в том, что мы оба потомки семьи Сун, наша кровь связана. Когда я получил наследие наших предков, там говорилось, что у всех потомков семьи Сун есть задатки к совершенствованию, но мало у кого они активируются… Я подумал: раз у меня случайно получилось, то и у тебя должно. Пока ты спал, я воспользовался методом, оставленным предками, чтобы попытаться… — Он замолчал и с любовью погладил застывшего Сун Цзиннина по голове. — И правда, ты тоже можешь.

Сун Цзиннин тупо смотрел на него. Вот оно что? Значит, вон оно как… неудивительно, что раньше не было никаких признаков, а потом внезапно появилось пространство… Постой! Сун Сянь помог ему активировать дар, а как же тогда быть с пространством? Вспомнив, что после перерождения на его запястье была красная точка, он поспешно закатал рукав. Точно! Красная точка исчезла!

— Всё так и есть! Бусины бодхи на четках, которые дал старый монах, были ключом к пространству, но из-за того, что я не активировал дар, оно было закрыто. Сун Сянь помог мне активировать кровь, и пространство открылось! Да, точно так и есть!

Сун Цзиннин серьезно закивал сам себе, его сомнения рассеялись, а в глазах зажегся огонек. Наблюдавший за ним Сун Сянь почувствовал, как у него «чешутся» руки — так хотелось обнять А-Нина и хорошенько его потрепать.

К счастью, Сун Цзиннин пришел в себя и принял серьезный вид, заставив Сун Сяня собраться:

— А-Нин, что такое?

— Ты принял наследие предков? — спросил Сун Цзиннин.

Сун Сянь улыбнулся и кивнул:

— Да, брат принял его и уже начал тренироваться.

— Тогда… я принял наследие одного мастера. Он сказал, что через три года случится великая беда — конец света. В общем, начинай поскорее совершенствоваться и готовься, — серьезно сказал Сун Цзиннин. Он наконец нашел способ предупредить Сун Сяня. Ха-ха, насчет пространства можно не переживать — Сун Сянь всё равно не сможет туда войти, пусть говорит что хочет. А раз он принял наследие, то наверняка поверит! Хе-хе.

Сун Сянь усмехнулся про себя, почувствовав тепло. Взгляд, которым он смотрел на Сун Цзиннина, стал нежным, как вода, а глубоко в глазах затаилось мрачное, сильное чувство. Он сжал руку Сун Цзиннина, которую не отпускал с самого начала, и тихо ответил:

— Хорошо, я понял.

Сун Цзиннин опешил. Сун Сянь поверил так просто? Неужели не хочет ни о чем расспросить?

Заметив его замешательство, Сун Сянь улыбнулся и спокойно добавил:

— А-Нин никогда не станет мне лгать. Я знаю.

Сун Цзиннин застыл, услышав это, а затем отвернулся. И верно, до самой смерти он ни разу не обманул Сун Сяня, даже зная о его коварных расчетах.

— Я пойду поем. — Сун Цзиннин вырвал руку и пошел переодеваться. Сун Сянь, чью руку оттолкнули, лишь улыбнулся. Ничего, он заставит А-Нина постепенно снова полностью открыться ему, чтобы тот, как раньше, был зависим и капризен, больше не избегал объятий и не отталкивал его руку.

***

Сун Цзиннин отправился в ресторан отеля, где Сун Сянь арендовал номер на долгий срок. Чэнь Чжоу и Се Ань, увидев его, тут же встали и почтительно поклонились. Сун Цзиннин удивился внезапной покорности Чэнь Чжоу, но не стал придавать этому значения. Он никогда не удостаивал вниманием тех, кто смотрел на него свысока, — разумеется, если они не задевали его первыми.

— А-Нин, куда хочешь сходить после еды? — Сун Сянь смотрел, как А-Нин жует булочку, прищурив глаза от удовольствия, и думал, что его брат просто очарователен, как котенок. Так и хотелось его обнять.

— На гору Дасяншань.

— Хм? Хочешь в поход? Полазить по горам?

Сун Цзиннин отпил чаю, медленно поднял голову и посмотрел на Сун Сяня. Он хитро улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло дерзкое озорство:

— Нет, поищу буддийский храм. Я хочу… стать монахом!

Гора Дасяншань в этом городе была самой обычной, подходящей разве что для воскресных прогулок. Чэнь Чжоу стоял на вершине, оглядывая окрестности, и вздыхал: кто бы мог подумать, что в такой заурядной горе скрыто целое «отдельное небо»? Здесь было отличное место: пара акров земли и полуразрушенный храм. Именно так, довольно обветшалый храм.

— Чэнь Чжоу… ты еще не прибрался в своей комнате? — Се Ань подошел к нему с метлой.

Чэнь Чжоу застыл, глядя на храм.

Некоторое время назад их второй молодой господин объявил, что останется здесь изучать боевые искусства у старого монаха и не вернется. Старший господин немного помолчал, а потом согласился и велел ему и Се Аню остаться здесь — пока второй господин не вернется, они должны следовать за ним.

Сначала Чэнь Чжоу не мог в это поверить. Он ведь был личным помощником старшего господина, участвовал в принятии важнейших решений компании, а его вот так просто бросили в няньки ко второму господину?

В душе Чэнь Чжоу негодовал, но внешне покорно согласился. С пяти лет, как он попал в семью Сун, старший господин стал тем, кому он обязан был служить до конца жизни. Сказал «на восток» — значит на восток, сказал «оставайся нянькой» — значит, он обязан остаться!

Сун Цзиннин наблюдал, как Чэнь Чжоу спокойно заходит в лачугу рядом с храмом и начинает уборку. Он дернул щекой: ну конечно, Чэнь Чжоу — фанат Сун Сяня! А ведь он собирался практиковаться здесь до самого апокалипсиса — целых три года!

Чэнь Чжоу, ничего не зная, остался здесь лишь по одному слову Сун Сяня. Пф!

Сун Цзиннин потер подбородок и повернулся к храму. Сун Сянь выставил его вон, сказав, что хочет о чем-то поговорить со старым монахом. Хм, если бы он сам только начал совершенствоваться и не был лишен возможности подслушивать, он бы давно всё узнал. Интересно, о чем они говорят?

В храме Сун Сянь встал с коврика и почтительно поклонился старому монаху три раза.

Сегодня, когда А-Нин пришел к храму и нашел старика, он отвесил ему земной поклон. Тогда Сун Сянь понял: этот старый монах, которого А-Нин так хотел найти, после его (Сун Сяня) смерти оказал ему огромную милость.

Быть в долгу у А-Нина — значит быть в долгу у него.

Поэтому Сун Сянь и поклонился.

Старый монах, сидевший на коврике, был щуплым, лицо его было покрыто морщинами, но глаза светились проницательностью. Он наблюдал за поклоном Сун Сяня, лишь моргнул, но не стал его останавливать.

Когда Сун Сянь закончил и сел обратно, монах не спеша произнул:

— Не беспокойся. Раз я принял твоего брата, я буду учить его от всего сердца. Тебе не нужно так утруждаться.

Сун Сянь лишь покачал головой и улыбнулся:

— Благодарю, учитель. Но… вы действительно верите всему, что сказал мой брат?

Монах посмотрел на него и ответил вопросом на вопрос:

— А разве ты сам не веришь?

Сун Сянь промолчал, лишь скользнув взглядом по запястью монаха. Там виднелась светлая полоска — след от долгого ношения браслета или четок. Сейчас запястье было пустым.

Значит, бусина на запястье А-Нина была отсюда?

— Он мой брат, А-Нин. Если я не верю ему, то кому верить? Но вы с ним познакомились только сегодня… — Сун Сянь не закончил, но смысл был ясен. Незнакомец сказал что-то невероятное, и вы так просто поверили?

На лице Сун Сяня играла мягкая улыбка, но в глазах не было тепла. Хотя старик и помог А-Нину в будущем, люди переменчивы, и он не хотел, чтобы искренняя благодарность А-Нина обернулась для него ловушкой.

Монах потер запястье. Он видел, что этот сильный молодой человек относится к нему с большой осторожностью, к тому же этот парень был куда более загадочным и менее прямолинейным, чем тот, что звался Сун Цзиннином.

Монах понял: если он не объяснится, Сун Сянь точно не позволит А-Нину остаться. А он столько времени ждал того, кому суждено обладать бусиной бодхи, как он мог его отпустить?

Поэтому старый монах тихо кашлянул и, придав себе загадочный вид, произнес:

— Молодой человек, ты веришь в судьбу?

Сун Сянь усмехнулся:

— Конечно, верю.

— Хе-хе… Тогда считай, что это судьба твоего брата и меня.

Сун Сянь медленно поднял чашку с чаем и небрежно бросил:

— Учитель, у моего брата, кроме меня, ни с кем судьбы нет.

http://bllate.org/book/23231/2493330