Готовый перевод Reborn Prime Minister Becomes Cat Dad / Перерождение: премьер-министр усыновил котёнка: Глава 22

...устроившись в объятиях Сун Суйюаня, играл с его нефритовой подвеской.

Сун Суйюань прижимал к груди мягкий белый комочек и небрежно спросил: — Несколько дней назад кто-то из Третьей ветви семьи Хэ останавливался в твоем поместье?

Сун Цзинлэ бросила на него взгляд, ничуть не удивленная тем, что ему об этом известно, и произнесла спокойным голосом: — Мм, старшая дочь Третьей ветви.

Сун Суйюань уточнил: — Третья ветвь собирается выдать ее за управителя округа Сунань?

— Похоже на то. — Уголки губ Сун Цзинлэ опустились.

Законная жена из Третьей ветви родила тех двоих младших лишь после тридцати, и назвать «старшей сестрой» те могли лишь ту, которую удочерили и вырастили при законной жене с малых лет.

Сун Суйюань намеренно протянул: — Отступиться и довольствоваться меньшим.

Под отступлением в его словах, разумеется, подразумевался молодой и весьма преуспевающий управитель округа Жунлу, Лю Бо.

Сун Цзинлэ беспомощно потерла переносицу и не стала отвечать.

Раз сейчас она не опровергла его слова, значит, молчаливо согласилась.

Управителю округа Сунань почти сорок, он падок на женщин, и по возрасту годится старшей сестре из Третьей ветви в отцы, но даже при этом она рвется туда всего лишь наложницей.

С тех пор как пару дней назад А-Янь понял, что Сун Суйюань способен понимать его речь, он относился к нему с крайним подозрением, и даже мысль о самоназвании «этот наследный княжич» больше не проносилась у него в голове.

Услышав, что Сун Суйюань заговорил о превращении в человека, кошачья головка бешено закрутилась: — Это ты превращаешься в человека! А-Янь — Божественный кот гор Сунь, в какого еще человека превращаться!

Мягкое ощущение у щеки резко контрастировало с ругательствами, которые от досады извергал юноша. Сердце Сун Суйюаня словно кто-то поскреб, в горле на миг пересохло, и он, сжав ложку, тихонько усмехнулся.

Еда была приготовлена на двоих — одну порцию, проявив чуткость, специально купила для А-Яня Сун Цзинлэ.

— Не нужно. — Сун Суйюань с понимающим видом приподнял лотосовые пирожные и суп из семян лотоса. — Я еще не голоден, перекушу этим для начала.

Сун Суйюань зачерпнул ложкой порцию супа и остался совершенно непреклонен: — Лотосовых пирожных шесть штук, но на самом деле хватит и трех. Резко сокращать количество еды нехорошо, давай двигаться постепенно, сегодня можешь съесть все шесть.

Сун Суйюань встретился с ним взглядом круглых глаз: — Лекарь Кан сказал, что ты поправился. Ради твоего же здоровья отныне твой рацион будет таким же, как у обычных кошек.

— Ну ладно.

Сун Суйюань про себя отметил это незнакомое обращение, опустил белого котёнка обратно перед второй пиалой с супом из семян лотоса, потрепал по круглой головке и продолжил: — Ешь, только поев как следует, появятся силы для совершенствования.

— Оу... — А-Янь на мгновение запнулся, выплюнул лотосовое пирожное и, подозрительно уставившись на него, снова пришел в ярость: — Котики не превращаются в людей!

А-Янь разозлился сильнее, чем когда-либо в жизни: — Сун Суйюань просто ужасен!! Больше кот не будет с тобой играть!… Оу-оу-оу…

Только что с двумя малышами А-Янь расправился решительно и до крови, но сейчас, когда шерсть на его теле встала дыбом от злости, он лишь прижал мягкие подушечки лап к щеке Сун Суйюаня.

Сун Цзинлэ отвела взгляд, сдерживая легкое смущение, и обратилась к Сун Суйюаню: — Суйюань, поешь вместе с нами.

Маленький А-Янь обладал всеми признаками духа-оборотня.

Прежде чем нынешний Сын Небеса взошел на престол, безвременно скончавшийся старый маркиз из клана Хэ оказал великую услугу при основании династии и был первым пожалован титулом преданного и верного хоу. У старого маркиза было трое законных сыновей и три дочери: вторая дочь попала во внутренний дворец, две другие также вышли замуж за знатных людей, старший сын унаследовал титул, второй — отец Хэ Цзиньлань — служил в Министерстве общественных работ, и лишь третий, не обладавший талантами старших братьев, остался без поддержки, так как к моменту его взросления старый маркиз уже умер, и в итоге получил лишь должность уездного начальника в уезде, подчиненном управе Сунань.

Божественный кот гор Сунь?

Раз Третья ветвь ведет себя так, значит, в душе они затаили обиду и только и делают, что выискивают мелкие подлые пути.

— В преданиях духи-оборотни поначалу тоже понимали человеческую речь, а в один прекрасный день принимали человеческий облик. — Сун Суйюань внимательно оглядел белого котёнка и подбодрил его: — А-Янь уже понимает человеческую речь. Если будешь усердно совершенствоваться, со временем обязательно станешь человеком, и тогда сможешь есть столько, сколько захочешь.

А как же еда?

А-Янь склонил голову набок: — Мяу?

Сун Суйюань запечатал его ротик кусочком лотосового пирожного и, потянув за ухо, произнес: — А-Янь, чтобы есть еще больше вкусной еды, есть лишь один путь — превратиться в человека.

Даже осторожный А-Янь перестал ругаться: он обхватил лапами лотосовое пирожное, принялся жадно откусывать от него куски, а его круглые зрачки хитро заворочались.

Хм, кот может воровать тайком!

К тому же в прошлой жизни, с наступлением нынешней весны, отец слег с тяжелой болезнью, и она даже не упомянула о том, что беременна.

Как гром среди ясного неба, А-Янь тут же принялся возмущенно оукать: — Толстым так толстым, котику нравится! Дайте коту поесть!!

Старшая сестра не обмолвилась об этом ни словом.

Сун Суйюань пододвинул угощение к самому носу белого котёнка и тихо произнес: — Сегодня в обед можно съесть только это.

При упоминании клана Хэ эта пара брата и сестры, разумеется, испытывала смешанные чувства.

Помня о том, что позади стоит младший брат, Сун Суйюань, Сун Цзинлэ подтолкнула его со словами: — Никакого недомогания нет.

Малыш успел нахвататься изрядного количества ругательств.

— Оу!

Вспыльчивый А-Янь взметнул маленькую лапку и отвесил Сун Суйюаню пощечину.

Он всё еще не знал наверняка, способен ли А-Янь обернуться человеком, но брошенная невзначай фраза вполне могла заставить потерявшего бдительность белого котёнка проговориться.

Ожидавший внизу Лю Бо засыпал Сун Суйюань вопросами и приложил тыльную сторону ладони к ее щеке.

Черные глаза Сун Суйюаня устремились на Сун Цзинлэ, во взгляде залегла глубина, закручивая воронку сердечной боли.

Управитель округа Сунань был человеком, которого перетянул на свою сторону клан Вэй. Он предавался разврату и бездействовал на службе, но имел одно достоинство: он обладал самокритичностью — всю серьезную работу перекладывал на плечи домашних советников, а заодно невзначай возвысил будущего уездного начальника уезда Гаошуй.

Тот уездный начальник написал трактат «Толкования вод Ди», в котором подробно описал реку Ди и все ее притоки, учитывая ландшафт, количество наносов, сезонные изменения водности, и на этой основе выдвинул теорию разделения речных русел, что эффективно помогло справляться с частыми наводнениями в округе Сунань.

— Мм. — Пальцы Лю Бо опустились, переплетаясь с ее пальцами. — Должно быть, проголодалась. Давай поедим, суп из свиных ребрышек с лотосом томился целый час.

В прошлом, когда управитель округа Сунань возвращался в столицу, старшая дочь Третьей ветви Хэ Сюхуэй уже была его наложницей. Сун Суйюань слышал об этом, но никак не ожидал, что до того она попыталась закрутить с Лю Бо.

Солнце стояло в зените, в карете было душно и жарко, кучер за пределами повозки щелкал длинным хлыстом, торопливо погоняя лошадей, и вскоре они вернулись в поместье.

В полдень Сун Суйюань велел приготовить лишь несколько блюд из зелени — сплошь то, что А-Янь терпеть не мог. Белый котёнок из последних сил попытался прорвать жесткую оборону Сун Суйюаня, запрыгнул на стол, выдал унылое «оу» с кислым выражением мордочки и, виляя хвостом, выбежал из комнаты.

Сун Суйюань лишь бросил короткий взгляд в сторону его удаления. Не зная, как подступиться, он решил для начала взять под контроль объемы его трапезы.

Когда А-Янь ушел, он подозвал сопровождавших стражников.

— Уходил ли кто-нибудь в последнее время из дома Кана?

— Никто не уходил, однако с западной стороны вылетела птица, судя по всему, почтовый голубь.

Сун Суйюань на мгновение замер: — Поставьте людей сторожить его дом. Если появятся другие голуби, перехватывайте любые послания, вне зависимости от того, прилетают они или улетают.

В то же время А-Янь, едва выскочив за дверь, вдруг что-то вспомнил, развернулся, через окно вернулся в спальню, утащил в зубах кое-какую вещицу и целенаправленно устремился к помещению на восточной стороне усадьбы.

Там находилась кладовая, где хранилась одежда для всех слуг поместья. Наряды лежали горами, и пропажу одной вещицы никто бы не заметил — это убежище кот обнаружил во время своих недавних странствий по усадьбе.

Слуга, следивший за порядком, спасался от жары в тени дерева во дворе, а А-Янь с наглым видом прошествовал через парадный вход прямо у него за спиной.

Прямо на месте он обернулся Юнь Сю.

Он любил наряжаться, поэтому долго выбирать не стал: вытянул из стопки тонких рубашек, заготовленных для Сун Суйюаня, первую попавшуюся — безусловно, самую красивую.

Юнь Сю в пару движений натянул одежду. Летний наряд был коротким, и хотя длинные рукава слегка волочились по полу, сидело платье вполне ладно. Он подбросил в руке утащенный с кровати кошель с деньгами, легко оттолкнулся носками туфель от земли и перемахнул через забор поместья.

Питейное заведение, этот наследный княжич идет!

Сегодняшний поход на Западную улицу занял туда и обратно целых два конца, так что Юнь Сю прекрасно запомнил дорогу. Не теряя ни секунды, он добрался до того самого трактира «Обитель рыбы и креветок», где готовили превосходные рыбные блюда.

Время обеда только что миновало, и большая часть посетителей уже разошлась. Юнь Сю выбрал столик у окна и звонким юношеским голосом потребовал: — Подайте по порции всех фирменных блюд и два кувшина хорошего вина!

Трактирщик расплылся в улыбке: — Сей минут! Извольте присесть, сейчас всё будет!

Юнь Сю устроился за столом, и в расслабленном состоянии у него проявилась привычка из кошачьего облика: он аккуратно сложил руки на столе перед собой.

Он бегло окинул взглядом устройство трактира, перевел взгляд на улицу — солнце стояло в зените, но на улице всё еще толпилось немало прохожих. Он принялся разглядывать проходящих мимо людей, наслаждаясь редкими порывами ветерка, способными хоть немного разогнать летний зной.

Он сморщил носик и фыркнул: поганый Сун Суйюань, если бы не он, кот сейчас преспокойно ел бы рыбу в прохладе поместья, с чего бы ему так париться.

Белоснежное, безупречное прекрасное лицо сияло ярче солнца. Из-за того, что он погрузился в задумчивость, сам того не замечая, он привлек к себе множество взглядов.

Приготовление еды требовало времени, и Юнь Сю прождал довольно долго, пока его веки не начали понемногу слипаться.

В этот момент его уши шевельнулись, и он резко повернул голову.

Он увидел, как какой-то человек отодвинул стул напротив и непринужденно уселся за его стол. Лицо было до боли знакомым — они виделись всего лишь сегодня утром.

Юнь Сю: — ?

— Давно не виделись, — мягко произнес Кан Ли. — Юнь Сю.

Юнь Сю: — !

Всё, что он хотел сказать, было написано у него на лице, и Кан Ли поспешил с мягким объяснением: — В тот год, когда в детстве ты обернулся Юнь Сю, я тоже был в городе Яньхуэй. С тех пор прошло столько лет, а ты ничуть не изменился.

Юнь Сю вытаращил круглые глаза: с чего это он не помнит, чтобы младший дядя тоже там находился? Неудивительно, что тот так быстро его узнал — ведь Юнь Сю с малых лет и по сей день оставался неизменно прекрасным!

К Кан Ли у него имелось необъяснимое чувство близости, и, услышав это, он облизал губы и позвал: — …Ох, младший дядя. — Помедлив, удивленно добавил: — Значит, ты и А-Яня знаешь!

Кан Ли кивнул, и на его лице отразилось мягкое старческое выражение: — Знаю. Протяни запястье.

Знакомство неизменно начиналось с пульса, и Юнь Сю был прекрасно знаком с этой процедурой.

Отец вел себя точно так же, младший дядя ничем от него не отличался.

Он повращал круглыми зрачками, послушно протянул запястье и с надеждой произнес: — Младший дядя, ты в последнее время переписывался с отцом? Он ничего не говорил… отец всё еще сердится?

Кан Ли ничего не ответил, сосредоточившись на кончиках своих пальцев.

Пульс в позиции цунь прощупывался на бугре большого пальца, опускался до чицзэ, шел ровно и плавно, словно катящиеся по тарелке жемчужины, а левый пульс был глубоким и плотным.

Юнь Сю все еще пытался подольститься, но, чувствуя, что в этот раз проверку пульса затянули дольше обычного, потер нос и пробормотал: — Младший дядя, я ведь давненько не занимался цигуном.

Так что, если обнаружится какая-нибудь мелкая хворь, это вполне… нормально.

Кан Ли убрал руку: — Пока прекрати занятия.

Юнь Сю решил, что младший дядя просто балует его, расплылся в улыбке и простодушно произнес: — Вот видишь! Я ведь тоже могу есть сколько угодно!

— Ешь побольше, — согласился Кан Ли, подозвал трактирщика и заказал еще целый стол блюд, а затем перевел взгляд на ничего не подозревающего малыша и со значением спросил: — Почему ты ушел из дома? Сун Суйюань морит тебя голодом?

— Да! Он говорит, что я растолстел, и заставляет меня есть порциями обычной кошки. Большой мерзавец! — пожаловался Юнь Сю.

Кан Ли приподнял веки, и его брови сошлись на переносице в плотную складку.

Если морить его едой еще сильнее, этот младший окончательно подорвет здоровье Юнь Сю.

В обычные дни Юнь Сю питался с аппетитом ненасытного чудовища, но когда блюда выставили на стол сегодня, их масштаб поразил даже его: соседние столики пришлось сдвинуть вплотную, чтобы расставить все тарелки.

Трактирщик откупорил два кувшина вина, и Юнь Сю пришел в дикий восторг. Широким взмахом руки он поднял ветер чересчур длинными рукавами: — Младший дядя, я угощаю тебя вином.

Кан Ли перехватил его руку: — Тебе пока нельзя пить.

Юнь Сю отдернул застывшую в воздухе руку, а его круглые зрачки округлились от недоумения: — Почему?

Младший дядя не то чтобы запрещал наотрез, он сказал «пока» — неужели с его организмом и вправду что-то не так?

— Сначала поешь, — только и ответил Кан Ли.

— Ладно.

Юнь Сю не стал упорствовать: он погладил живот — тот был совершенно пуст, а на данный момент прием пищи являлся для него главным приоритетом.

Кан Ли ел в обычном темпе, но когда он отложил палочки, Юнь Сю уже успел начисто смести еду со всего стола.

Оставшиеся в трактире случайные посетители то и дело бросали на них косые взгляды.

Юнь Сю проигнорировал помехи и продолжил быстро заглатывать рыбу.

Заметив взгляд напротив, он поднял ресницы, вопросительно уставившись на собеседника.

Кан Ли налил ему пиалу супа: — Выпей супу, не спеши.

Взгляд Юнь Сю упал на оставшиеся на столе груды объедков после устроенного им погрома, и он на мгновение замер: — …Я съел слишком много.

Ему пришлось признать этот факт.

— Если нет чувства сытости, можешь продолжать, — разрешил Кан Ли.

Юнь Сю прислушался к ощущениям в животе и снова потянулся за палочками, однако в его глазах промелькнула тень беспокойства: — Младший дядя, неужели я и впрямь не болен?

Коты, конечно, едят хорошо, но не до такой же степени!

Кан Ли отпил глоток чая: — Мм, давай сначала наедимся досыта, а потом обсудим.

Будем считать, что здоров.

И тогда Юнь Сю, обуреваемый смутными предчувствиями, в спешном порядке прикончил блюда с двух других столов.

Когда он отложил палочки, вид у него был совершенно убитый — у него даже пропало желание расспрашивать о новостях от отца, а в глубине души закралось подозрение: неужели он подхватил неизлечимую болезнь?.. Как можно столько жрать, и при этом хотеть добавки...

В животе ощущалось от силы процентов восемь сытости.

— Пойдем домой, — первым поднялся Кан Ли.

Всю дорогу он пребывал в полнейшем смятении, Юнь Сю успел в мыслях составить прощальную речь для Сун Суйюаня, как вдруг услышал слегка хрипловатый голос младшего дяди: — Ты беременен.

Беременен?

Да это же радостное событие.

Значит, не неизлечимая болезнь.

Круглые глаза перепуганного Юнь Сю мгновенно просияли: — Беременным — это хорошо… Беременен???

Лицо Юнь Сю скомкалось, и он громко напомнил: — Младший дядя, Юнь Сю — мужчина.

— Юнь Сю, конечно, мужчина, но ветвь Королевских котов гор Сунь гермафродитна, они могут вынашивать потомство. — Кан Ли отпер тайник у изголовья кровати и извлек оттуда потрепанную старую книгу.

Юнь Сю был молод и ничего не смыслил, да и в каких отношениях они состояли с Сун Суйюанем, было неясно. Вернувшись, Кан Ли отыскал эту пролежавшую без света много лет книгу, но никак не ожидал, что столкнется с таким совпадением именно в случае с Юнь Сю.

Кан Ли протянул книгу опустившему голову и похлопывающему себя по животу Юнь Сю: — Почитай.

— Что это? — Юнь Сю поднял глаза, исполненный полного абсурда и растерянности.

— Записки некоего старшего из Клана Кошек гор Сунь, жившего около тысячи лет назад. — Ладонь Кан Ли успокаивающе погладила его по длинным волосам. — Сначала почитай, а после мы поговорим обо всем подробно.

С этими словами он зашагал к выходу, оставляя Юнь Сю в одиночестве.

Настроение Юнь Сю было крайне нестабильным: прожив больше десятка лет в человеческом обличье, едва ли кто-то остался бы невозмутим, внезапно узнав о собственной беременности.

То была спальня Кан Ли, пропитанная знакомым и близким ароматом трав, к которому Юнь Сю привык. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец совладал с бешеным пульсом и выражением лица.

В этот момент за окном громыхнула молния — в округе Жунлу снова собирался дождь.

Юнь Сю опустил взгляд на собственный живот: тот слегка выдавался вперед — оказывается, он вовсе не растолстел.

Но уж лучше бы он растолстел.

Юнь Сю на мгновение помрачнел, затем тут же изобразил плаксивую гримасу, сжал кулаки, нанес невидимому противнику серию ударов и прошипел сквозь зубы: — Проклятый Сун Суйюань!

Раздраженно взъерошив длинные волосы, он схватил ту книгу и принялся листать страницы.

А-Яня не было видно весь день.

Небо потемнело от свинцовых туч, и в глазах Сун Суйюаня промелькнула тень тревоги: как бы вредный малыш со зла не промок под дождем.

В этот момент вернулся Суймо, принеся добытые вести: — В тот день, когда у старшей госпожи случился выкидыш, она разослала служанок раздавать милостыню, а сама лично отправилась вести прием в лавку лекаря. Из-за усталости и недомогания ее отправили домой раньше остальных. Когда служанки вернулись, старшая госпожа уже мучилась от невыносимой боли в животе, и пришлось срочно звать лекаря Кана.

И еще кое-что. Все эти годы матушка зятя жила вместе со старшей госпожой и зятем. На следующий день после выкидыша старшей госпожи она соскучилась по старшему сыну, и зять со слезами проводил ее в родные края. Кое-кто издалека видел, как мать и сын прощались.

Сун Суйюань отошел от стола, прислонившись к оконному косяку. Крупная капля дождя брызнула тыльной стороной на его руку. Выслушав Суймо, он поинтересовался: — В тот день в поместье не осталось ни одной служанки?

— Остались две, но их вместе со стражником, дежурившим в тот день, всех продали слугам. — Возвращаясь, он перекинулся парами слов со стражниками у ворот.

Сун Суйюань спросил: — Как думаешь, терпела ли старшая сестра обиды от свекрови?

— Мм… Несколько дней назад Цюйпин из внутреннего двора старшей госпожи расхваливала зятя за почтительность, — ответил Суймо.

Он предполагал… должно быть, обиды все-таки были.

Сун Суйюань постучал пальцем по оконной раме.

Лю Бо происходил из маленького городка в Цинчжоу, его семья жила в бедности, у него был старший брат. С малых лет он отличался умом, родители изо всех сил поддерживали его учебу и сдачу экзаменов. Перед самой его первой поездкой на столичные экзамены отец скончался, он выдержал трехлетний траур, а три года спустя с блеском сдал столичный экзамен на цзиньши.

Впоследствии он повсюду возил с собой мать — из Шэнцзина в Жунлу.

Собственно, услышав это, Сун Суйюань уже мог успокоиться: во всех деталях Лю Бо разобрался сам, избалованную кузину с нечистыми помыслами он выгнал обратно в Сунань, а история с отправкой матери…

Что такого могла сотворить пожилая женщина, чтобы столь почтительный сын без единого дня отсрочки отправил ее обратно в провинциальный городок.

На этом его собственное расследование заканчивалось, но потерю ребенка старшей сестры он непременно запишет на счет Лю Бо.

Куда важнее было взглянуть на нынешнюю жизнь старшей сестры, проявить интерес к тому, чем она так увлеченно занималась в последнее время.

За исключением тяжелой утраты ребенка, Сун Суйюань понимал, что жизнь старшей сестры вовсе не была несчастной. Возможность самостоятельно и регулярно выезжать из поместья для ведения врачебной практики и постижения медицины приносила ей куда больше свободы, чем балованной всеобщим вниманием барышне в Шэнцзине.

Суймо подробно рассказал о достижениях Сун Цзинлэ за последние годы, но на полуслове Сун Суйюань поднял руку, останавливая его: — В следующий раз я отправлюсь с ней на выезд и посмотрю сам.

Сейчас же его брови сошлись на переносице: — Почему А-Янь до сих пор не вернулся?

http://bllate.org/book/23213/2490001