Готовый перевод The Little Sweetheart and the Movie King's Secret Love / Тайный роман: звезда экрана и степной принц: Глава 21

Ночь стояла тихая, словно вода, такая безмолвная, что можно было расслышать стрекот цикад.

Чашка в руке Цзи Сюньчжоу чуть не выскользнула и не разбилась вдребезги.

Всё его внимание было приковано к Хань Цзинчу, и он даже не заметил, как кто-то подошел сзади.

На мгновение потеряв дар речи, Цзи Сюньчжоу со смешком приподнял уголки губ:

— Мне еще не доводилось слышать, чтобы кто-то задавал мне подобные вопросы.

По его собственным ощущениям, хотя характер у него и не был железобетонно-традиционным, ориентация его оставалась абсолютно прямой. Вопрос Хань Цзинчу задел его, показавшись оскорблением.

— Да ладно тебе, считай, что это шутка, — Хань Цзинчу легонько толкнул его в плечо. — Чего тут такого сложного?

Цзи Сюньчжоу был сонятлив и умен, поэтому не стал отвечать, а лишь парировал вопросом:

— Сначала скажи про себя.

— Я? — неожиданно легко отозвался Хань Цзинчу. — Я могу быть и так, и этак! Если встречу того, кто по душе, пол значения не имеет.

— Вот как, — Цзи Сюньчжоу продолжил старательно мыть посуду и равнодушно бросил: — А мне нравятся только женщины.

Позади него Шэн Юй молча удалился.

Цзи Сюньчжоу немного подошел: наконец-то дали горячую воду. Он быстро ополоснулся с головы до ног, оделся и вышел, даже не высушив волосы.

Хватит с него намеков, пусть доходит до всего своим умом.

-

Наконец закончив мыть посуду, Цзи Сюньчжоу поднялся, разминая затекшее тело, и отнес утварь на кухню.

Его спина прижалась к деревянной дверной панели, обе руки в ужасе прижали грудь, а сердце колотилось как безумное: тук-тук, тук-тук.

Цзи Сюньчжоу приоткрыл дверь на узкий просвет и тихо позвал:

Шэн Юя в комнате не было, зато в воздухе висел слабый запах средства от насекомых — едва уловимый, но оттого не менее неприятный.

Он думал, что с ним что-то не так: оба взрослые мужики, ну увидел — и что с того? Разве в обычное время они не ходят в один и тот же мужской туалет?

Вспомнив слова Шэн Юя о том, что он ничего не видел, Цзи Сюньчжоу с отчетливым пониманием осознал, какой незримый вред нанес ему своим поведением.

Только что вымытый парень выглядел свежо и нежно, его кожа ослепительно белела, а мокрые пряди волос все еще роняли капли воды. Стекая по изящной шее, капли скользили к ключицам и исчезали где-то под воротом одежды.

Он решил ненадолго выйти переждать, а возвращаться собирался, когда запах полностью выветрится.

Цзи Сюньчжоу оказался в щекотливом положении: ни вперед, ни назад.

Ответ Цзи Сюньчжоу вполне укладывался в ожидания, но все же заставил сердце кольнуть тонкой-тонкой иглой — едва заметно, словно мимолетный укол.

— Ничего.

В этот момент дверь соседней комнаты тоже отворилась, и их абсолютно не готовые к встрече взгляды внезапно столкнулись в воздухе.

Он хотел сказать Цзи Сюньчжоу, что пока не встретишь по-настоящему любимого человека, невозможно наверняка понять, нравятся тебе парни или девушки.

Хань Цзинчу молча сжал губы, на мгновение потеряв дар речи.

Боковым зрением Хань Цзинчу случайно уловил чей-то знакомый силуэт, мелькнувший с мрачным выражением.

А по другую сторону двери Цзи Сюньчжоу как раз выдавил на ладонь шампунь и намылил тело гелем для душа, когда горячая вода внезапно пропала.

Подумав еще немного, он решил оставить эту затею.

— Тогда я пойду мыться, — Цзи Сюньчжоу взял сменный комплект одежды и перед тем, как войти в ванную, специально бросил: — Спасибо за труд, брат Шэн.

— В комнате полно комаров, иди пока побудь на улице, — Шэн Юй прикрыл нос и рот рукой, опасаясь, что парня задушит парами.

Это крошечное, почти незаметное жало боли расползалось по всему телу, отчего на душе становилось тоскливо с головы до ног.

— Брат Шэн.

Заметив, что Шэн Юй в одиночестве сидит у окна, а его силуэт кажется донельзя одиноким и унылым, Цзи Сюньчжоу сжался кончиками пальцев, опущенными вдоль бедер, и почувствовал еще большую вину.

— Хорошо, — согласился Шэн Юй и снова вышел.

Цзи Сюньчжоу шумно втянул воздух и рефлекторно захлопнул дверь с громким стуком.

Но такой искушенный мужчина, как Шэн Юй, разве мог не раскусить его маскировку?

Подобная бурная реакция делала его похожим на человека с нечистой совестью.

Шэн Юй смотрел на закрытую дверь ванной, долго колеблясь, прежде чем продолжить движение.

К моменту, когда он произнес это, Цзи Сюньчжоу уже успел взять себя в руки.

— Брат Шэн, — совладав с эмоциями, Цзи Сюньчжоу снова приоткрыл дверь и позвал: — Горячая вода кончилась, не мог бы ты выйти и узнать, в чем дело?

Поразмыслив так, Цзи Сюньчжоу успокоился, но следом за этим накатила волна какого-то невыразимого, давящего чувства.

В таких одноэтажных двориках, примыкающих к лесу, появление насекомых было делом неизбежным.

Вернувшись в комнату, он застал Шэн Юя за распылением репеллента.

Ему не хотелось лишний раз утруждать Шэн Юя, но сейчас он мог просить о помощи только его.

Если бы на нем не было пены, он бы просто завернулся в банное полотенце, выскочил наружу и позвонил организаторам, но…

Снаружи Шэн Юй стоял как вкопанный, пока до него наконец не донеслось:

— Не переживай, я ничего не видел.

Ледяная вода хлынула на спину, заставив его вздрогнуть от неожиданности и отпрыгнуть в сторону.

Поколебавшись немного и видя, что Шэн Юй все еще не вернулся, Цзи Сюньчжоу решился и распахнул дверь.

Правда, всего на пару секунд — заметив Шэн Юя, он тут же вновь завалил вопросом:

— Брат Шэн, я закончил, иди. — Стоя перед Шэн Юем, он изо всех сил старался выглядеть непринужденно.

Цзи Сюньчжоу попытался покрутить вентиль туда-сюда, но из крана текла лишь ледяная вода.

Его глаза, затуманенные испариной, казались чистыми и ясными, но смотреть кому-либо в лицо он не смел.

Внимательно оглядев его с ног до головы, Шэн Юй отвел взгляд.

— Тебе со мной неуютно? — прямо спросил он, опираясь на спинку стула.

— Я… — слова отрицания застряли в горле, так и не сорвавшись с губ. Цзи Сюньчжоу досадливо нахмурился и выдавил: — Прости.

Он сожалел, что невольно ранил Шэн Юя. Человек с такой судьбой, должно быть, очень раним и терпеть не может, когда на него смотрят сквозь призму предрассудков.

Его недавний инстинктивный жест с захлопыванием двери ясно показывал: в глубине души он не воспринимал Шэн Юя как нормального мужчину.

Иначе с чего бы двум парням переживать из-за какого-то обнажения?

— Сюньчжоу, — Шэн Юй впервые назвал его по имени так серьезно. — Я знаю, что тебе нравятся девушки. Наши ориентации различаются, но пол один. Не позволяй мне становиться для тебя психологическим грузом. Я буду уважать тебя и никогда не позволю себе бестактности или вольностей.

В словах мужчины скрывалось затаенное разочарование.

Цзи Сюньчжоу никогда прежде не видел его таким — казалось, яркое, полыхающее пламя внезапно погасло.

На сердце стало тяжело, словно его придавил тысячецзинный валун, не давая вздохнуть.

Атмосфера в комнате накалилась до предела. Пока Цзи Сюньчжоу судорожно соображал, как исправить свою ошибку, раздался стук в дверь.

За дверью стоял Цинь Янь. Цзи Сюньчжоу отворил ему, и тот выразительно подмигнул:

— Режиссер зовет.

Цзи Сюньчжоу оглянулся на Шэн Юя, понизил голос и виновато произнес Цинь Яню:

— Я тут обидел брата Шэня, кажется, ему сейчас очень плохо. Сходи, утешь его, пожалуйста.

Плохо?!

Цинь Янь чуть не решил, что у него слуховые галлюцинации.

С тех пор как он знал Шэн Юя, это слово вообще к нему не применялось — этого парня не смогли бы сокрушить даже рухнувшие небеса.

С каких это пор в устах Цзи Сюньчжоу Шэн Юй превратился в хрупкую, не выносящую и дуновения ветерка Линь Дайюй?

Конечно, озвучивать эти мысли Цинь Янь не стал. Бросив взгляд на влажные волосы парня, он сказал:

— Сначала высуши голову, а я пока поговорю с ним.

— Хорошо, тогда побеспокою вас, учитель Цинь.

Цзи Сюньчжоу скрылся в ванной, а Цинь Янь направился к Шэн Юю.

Присев рядом, он увидел, что Шэн Юй подпирает лоб рукой и изображает крайнюю степень уныния, и мысленно усмехнулся.

Всё еще ломает комедию.

— Учитель Цинь, я пошел, — Цзи Сюньчжоу уже успел наскоро высушить волосы феном.

— Иди давай, — Цинь Янь отмахнулся от него.

Дождавшись, пока тот скроется за дверью, он наконец не выдержал и постучал согнутым указательным пальцем по столешнице:

— Хватит уже, хорош ломаться.

Шэн Юй медленно поднял голову и лениво, с ленцой размял шею:

— Не хочу сейчас разговаривать.

— Перед кем ты тут крутишься? — Цинь Янь скривил губы. — Я ведь не собираюсь выносить сор из избы перед Сяо Цзи, так что нечего издеваться над чистым ребенком.

— И в мыслях не было, — с абсолютно серьезным лицом отрезал Шэн Юй.

Цинь Янь не собирался спорить с ним о пустяках:

— Только что Сяо Цзи сказал, что ты сильно расстроен. С чего это вдруг?

Шэн Юй не стал отвечать напрямую, а вместо этого задал встречный вопрос:

— Скажи, если бы ты точно знал, что я люблю мужчин, стал бы ты мыться со мной в одной душевой?

Услышав это, Цинь Янь рефлекторно обхватил себя руками крест-накрест, изобразив на лице смесь ужаса и абсолютного неверия.

— С чего бы мне мыться с тобой?!

— Ты больной? — брезгливость на лице Шэн Юя была очевидна. — Мне сейчас не до шуток с тобой.

Цинь Янь усмехнулся и потер подбородок:

— Ну, ты мне не нравишься, и я знаю, что тебе я до лампочки, но вообще-то — да, стал бы! Чего бояться двум взрослым мужикам? То, что есть у тебя, есть и у меня.

В глазах Шэн Юя блеснул темный огонек.

Он был уверен: Цзи Сюньчжоу — ни за что.

Исходя из условий, озвученных Цинь Янем:

Либо чувства Цзи Сюньчжоу к нему не настолько чисты.

Либо тот прекрасно понимает, что Шэн Юй к нему неравнодушен.

Погасший было фитиль вновь вспыхнул. Вспомнив незащищенную, лишенную раздумий реакцию Цзи Сюньчжоу, Шэн Юй позволил уголкам губ изогнуться в глубокой улыбке.

Правда ли ему нравятся только девушки?

Вряд ли.

— Не улыбайся так, аж мурашки по коже, — Цинь Янь поскреб предплечье. — Опять затеваешь какую-то пакость, чтобы парня извести.

Шэн Юй пропустил его слова мимо ушей и лишь поинтересовался:

— Сколько ты еще планируешь здесь оставаться?

— Три дня, — Цинь Янь беспомощно пожал плечами. — Честно говоря, выкроить время было нереально, но раз уж режиссер Хун Сэнь стал названивать мне без остановки, умоляя приехать на пару дней поруководить процессом и присмотреть за новичком Сяо Цзи, я не мог отказаться.

— Назвался груздем — полезай в кузов, — Шэн Юй хлопнул его по плечу с прозрачным намеком: — Раз уж приехал, сделай доброе дело перед отъездом, м?

От этих слов у Цинь Яня по спине побежали мурашки — сейчас Шэн Юй точь-в-точь напоминал его собственное руководство, которое вечно засыпает его обещаниями светлого будущего и требует выкладываться на все сто.

Скажем нет ментальному давлению — начнем с себя.

— Хочешь завоевать человека — добейся всего сам, не рассчитывай, что я буду создавать тебе возможности, — фыркнул Цинь Янь. — Я в твои грязные игры ввязываться не намерен.

— Если я буду слишком напорист, он испугается, — Шэн Юй упорно смотрел на Цинь Яня. — Мы ведь все еще хорошие друзья?

Цинь Янь открыл рот, но так и не смог выдавить ни звука.

Ну до чего же этот Шэн Юй черносердечный!

Он ведь прекрасно помнил, как тот точно так же отфутболил его от каких-то коммерческих предложений, прикрываясь благовидной отговоркой вроде «плохишом должен быть не я», и заставил его самого разгребать все лазейки, чтобы помочь другу выкрутиться.

Искусством «спасать исключительно собственную шкуру» тот владел в совершенстве!

Цинь Янь с восхищением поднял вверх большой палец:

— Ладно, твоя взяла, силен.

Раз уж выпала роль помощника свахи — так и быть, отыграет.

Посмотрим только, удастся ли Шэн Юю заполучить желанный трофей, даже если он расчистит ему путь.

-

Цзи Сюньчжоу проболтал с режиссером добрую половину дня и вернулся в комнату. К слову, отношение того заметно смягчилось: режиссер похвалил его за то, что по сравнению с первым днем он держится гораздо свободнее, да и в сети отзывы об их дуэте были самыми лестными.

Похвала всегда поднимает настроение.

Однако, уже собираясь толкнуть дверь, Цзи Сюньчжоу вспомнил унылый вид Шэн Юя и нерешительно замер.

Он размышлял, какую маску на себя надеть, чтобы его поведение не выглядело слишком напускным или особенным.

Немного помедлив, Цзи Сюньчжоу глубоко вздохнул и шагнул в комнату.

Справа находилась ванная — оттуда доносился шум льющейся воды: Шэн Юй принимал душ.

Цзи Сюньчжоу прошел прямо к письменному столу и вытащил из сумки блокнот для заметок и ручку.

Только что режиссер разъяснил ему задачу: отныне составление всех маршрутов и расписания ложится на плечи старосты-главы. Ему предстояло продумать детальный план, после чего передать его второму режиссеру для координации.

За несколько дней совместной жизни все уже успели перезнакомиться, так что съемочная группа решила не вмешиваться. Если в пути и возникали мелкие трения — пусть участники разбираются сами.

Звучало так, будто режиссер просто умывает руки.

Но раз уж в его руках была сосредоточена главная власть, подчиненным оставалось лишь исполнять принятые им решения.

Еще до приезда в Мочэн Цзи Сюньчжоу проштудировал интернет в поисках местных достопримечательностей и аутентичной еды, которую непременно стоило попробовать.

Посовещавшись с режиссером, он решил устроить на завтрашний день иммерсивную свободную прогулку: все участники сдают телефоны, а затем отправляются исследовать знаковые места Мочэна и пробовать популярные уличные деликатесы, чтобы в полной мере прочувствовать очарование этого города.

Возражений у режиссера не нашлось, вот только бюджет оказался ограничен — на все завтрашние расходы Цзи Сюньчжоу выделили ровно две тысячи юаней.

И тогда Цзи Сюньчжоу еще не догадывался, насколько хлопотным окажется бремя старосты, завязанное на деньгах.

Шум воды в ванной внезапно оборвался, и Цзи Сюньчжоу тут же прервал свои записи.

Едва Шэн Юй вышел, Цзи Сюньчжоу сам подошел к нему и с улыбкой позвал:

— Брат Шэн, подойди, помоги мне свериться с планом.

Шэн Юй подошел со спины, а Цзи Сюньчжоу развернул к нему экран телефона с фотографиями:

— Я думаю завтра сводить всех на иммерсивную прогулку. Без телефонов, только музеи, геопарки и прочие красоты. Что скажешь?

Он совершенно не замечал, насколько близко они находились друг к другу.

Шэн Юй наклонился, и его щека почти касалась лица Цзи Сюньчжоу. Уловив теплое дыхание мужчины, Цзи Сюньчжоу инстинктивно дернулся, но, вспомнив недавний конфуз, тут же мысленно одернул себя: все нормально, он парень, просто парень…

— Я не стану оценивать сами точки маршрута, — тихо произнес Шэн Юй своими тонкими губами. — Но что касается запрета на телефоны — уверена, найдутся те, кто будет против.

— Мы ведь весь день находимся под прицелом камер, поводов залипать в экран все равно почти не будет. Если не брать гаджеты, это же ни на что не повлияет?

— Это по твоему мнению. Для кого-то даже пять минут без телефона — повод чувствовать себя неуверенно, особенно учитывая, что парочка участников вообще не выпускает его из рук.

После слов Шэн Юя уверенность Цзи Сюньчжоу зашаталась.

Он уставился на строчку в блокноте: «Иммерсивный опыт, телефоны не берутся», раздумывая, не зачеркнуть ли ее.

В обычной жизни Цзи Сюньчжоу не был человеком сомневающимся — раз уж он за что-то брался, то шел до конца. Но сейчас они находились под прицелом камер, и отвечать приходилось не только за себя, но и за авторитетных звезд шоу-бизнеса, ветеранов индустрии. Он же — простой новичок, чей голос ничего не весил, и лезть к ним со своими правилами…

От одной этой мысли у Цзи Сюньчжоу начинала трещать голова.

Впрочем, теперь ему стало понятно, почему режиссер выбрал именно его на роль старосты. Ему нужны были эти шероховатости, чтобы заставить новичка командовать маститыми звездами, порождая неловкость, трения и конфликты, которые в итоге взрывают рейтинги.

Какое же реалити-шоу обходится без драмы?

Стоило назначить лидером зеленого новичка, как можно было с уверенностью предсказать неизбежный хаос впереди.

Переборов внутренние сомнения, Цзи Сюньчжоу решил все же стоять на своем.

А вдруг гости окажутся сговорчивыми?

В его душе теплился крошечный огонек надежды.

Шэн Юй молча наблюдал за тем, как меняется выражением его глаз — от растерянности к твердой решимости. В этот момент он вдруг отчетливо понял: Цзи Сюньчжоу обладал удивительным упрямством.

Разумеется, в хорошем смысле этого слова.

Со стороны многие принимали его за наивного и безобидного простачка, которого легко обвести вокруг пальца, но на деле в нем скрывался внутренний стержень, который не удавалось сломить так просто.

Осознав это, Шэн Юй почувствовал прилив радости.

Если ему посчастливится завоевать его сердце, этот человек наверняка без колебаний встанет на его сторону.

-

Наступил второй день.

Поскольку накануне все легли поздно, просыпаться и собираться начали ближе к девяти утра.

Цзи Сюньчжоу обратил внимание, что сегодня Шэн Юй выглядит как-то иначе: его густые черные волосы были зачесаны назад, открывая высокий гладкий лоб, а сам он был одет в расслабленный повседневный костюм — словно бы нарочно принарядился.

Глубокий разрез глаз, прямой нос — эта холодноватая прическа удивительно ему шла, а слегка поджатые тонкие губы придавали образу ауру настоящего суперзвезды.

Зрители трансляции с первой же секунды оценили его привлекательность: на экране Шэн Юй невозмутимо переворачивал ломтики тостов, сохраняя отстраненное, ленивое выражением лица.

[Доброе утро, очередной удар по сердцу красотой брата Шэня.]

[Наконец-то он решился на такую прическу! Не ухаживать за собой с такой внешностью — просто преступление.]

[А вам не кажется странным, почему он вдруг стал так следить за имиджем?]

[Великие мира сего говаривали: если парень вдруг начинает следить за красотой, на то есть всего две причины. Первая — он влюбился, вторая — хочет привлечь внимание того, кто ему нравится.]

[Тогда это уж слишком очевидно со стороны брата Шэня. Неужели он решил покорить Чжоу-Чжоу своей внешностью?]

[Неважно, неважно! Раз уж главные герои сами подбрасывают нам сахар, нам остается только уплетать его за обе щеки.]

Шэн Юй и Цзи Сюньчжоу хлопотали на кухне, когда туда заглянул Гу Юйань.

— Вы чего так рано подорвались?

— Уже не рано, сегодня даже на пробежку не ходили.

Услышав слова Шэн Юя, Гу Юйань наконец пригляделся к его необычной прическе.

— Эй? Брат Шэн, у тебя сегодня намечается какое-то мероприятие? — удивленно поинтересовался он.

— Нет.

— Тогда с чего такая красота? Ты же затмил нас всех, мужиков.

На реплику Гу Юйань Цзи Сюньчжоу на автопилоте вставил:

— Брат Шэн и так симпатичнее нас всех.

— Ты красивее меня, — бросил Шэн Юй и подцепил кусочек хлеба. — Попробуй тост по-хоккайдски, который я приготовил.

Цзи Сюньчжоу никак не ожидал такого маневра и на секунду остолбенел.

[А-а-а-а!! Я как раз завтракаю! Чуть булочку в кашу не уронила!!]

[Омо-омо, что тут за ночь произошло?! Почему сюжет так резко перескочил в режим пары?»]

[Они ведь встречаются, да? У меня уже лицо от улыбки сводит, кто-нибудь понимает?!]

[Настоящая кормежка с рук! Брат Шэн, я открываю тебя заново.]

Гу Юйань посмотрел на них двоих, почесал нос и внезапно почувствовал себя здесь лишним.

Шутить в духе «Брат Шэн, а меня чего не покормишь?» он не стал — подсознательно понимал, что подобный вопрос станет для него лишь поводом выставить себя дураком.

Цзи Сюньчжоу не мог проявить неуважение к Шэн Юю, поэтому послушно съел кусочек.

— Учитель Гу, хочешь попробовать? — обратился Шэн Юй к Гу Юйаню.

Тот инстинктивно замахал руками:

— Не нужно, я еще зубы не чистил.

Гу Юйань жутко боялся заработать несварение желудка. Дураком он не был и прекрасно видел, что предложение было сделано из простой вежливости — если бы тот действительно хотел его покормить, то протянул бы угощение прямо к губам.

Цзи Сюньчжоу сделал глоток молока, украидкой наблюдая за происходящим и размышляя.

Шэн Юй держался перед камерами настолько непринужденно, без тени того смущения, что обычно испытываешь рядом с объектом симпатии. Он вел себя так, будто воспринимает его исключительно как товарища по полу — видимо, он действительно зря накручивал себя.

-

Когда все участники закончили завтракать, Цзи Сюньчжоу решил, что время поджимает и пора выступать, и решительно вышел вперед.

Понимая, что сначала следует проявить вежливость, а уже потом ставить условия, он с улыбкой начал:

— Сегодня вести группу буду я. Мы вместе отправимся знакомиться с очарованием Мочэна, и если я где-то сплошаю, заранее прошу прощения.

Сложив ладони вместе, он держался максимально скромно.

— Ого, наш староста Цзи официально заступает на дежурство, — Гу Юйань первым начал хлопать в ладоши, отрабатывая роль главного запевалы.

После жидких аплодисментов Цзи Сюньчжоу продолжил:

— Я бы хотел, чтобы сегодняшнее путешествие было предельно чистым. Давайте полностью погрузимся в процесс и временно сдадим наши телефоны. Вы не против?

Едва слова сорвались с его губ, Ци Мэнмэн издала недовольное «а?», выражая сомнение.

Она очень дорожила мнением зрителей, то и дело поглядывая в телефон тайком, чтобы проверить свежие комментарии, а оказавшись в красивом месте, тут же мечтала запилить селфи. Лишить ее гаджета было равносильно тому, чтобы свести с ума.

Хань Цзинчу тоже был заядлым телефонным маньяком: стоило ему хоть ненадолго остаться без аппарата во время отдыха, как у него начиналась настоящая ломка, похлеще никотиновой.

Нахмурившись, он тоже выразил нежелание сотрудничать:

— Какая вообще связь между удовольствием от путешествия и наличием телефона? Если он в кармане, это никому не мешает!

— Мы и так привыкли жить, не выпуская телефоны из рук, поэтому я и хочу воспользоваться редкой возможностью подарить нам всем такой опыт.

Как только Цзи Сюньчжоу умолк, Цзян Юнтин одобрительно кивнул:

— Я давно хотел попробовать такой формат. Сейчас наша зависимость от гаджетов зашкаливает — и ведь не то чтобы без них нельзя прожить из-за срочных дел, просто вошло в привычку постоянно тупить в экран.

Гу Юйань тоже поддержал его:

— Точно. После съемок я первым делом хватаюсь за телефон, чтобы полистать ленту в соцсетях, уже рефлекс выработался.

— Но нам, девочкам, нужно делать селфи, когда мы выходим на прогулку, — Нин Юйси посмотрела на Цзи Сюньчжоу. — Ты же не запретишь нам фотографировать красивые виды?

[Какое-то искусственное вредительство, честное слово. Твой день и так круглосуточно записывают камеры, неужели мало?]

[Конечно, селфи и обычные кадры — это разные вещи! Девушкам хочется сохранить красивые фотографии на память, почему это вдруг стало придиркой?]

[А по-моему, отличное предложение! В реалити-шоу как раз ценятся разные грани участников. Иммерсивное путешествие — такая редкая возможность, заодно и зрителям покажем, поучимся.]

[Вообще незачем следить, кто сдавал телефон, а кто нет! Это же чисто личное дело каждого.]

[Сначала разберитесь с концепцией шоу, а потом говорите. Они приехали показывать зрителям красочные городские путешествия, а отказ от телефонов — часть задумки.]

[Разве они сейчас не на работе? Что такого в том, чтобы не разрешать залипать в телефон в рабочее время? Все же взрослые люди, почему такие недисциплинированные?]

[Наверное, потому что они старшие товарищи, и им не улыбается подчиняться новичку. Ох, тяжко же приходится нашему Сюньчжоу.]

Лента комментариев в трансляции пестрела от споров, поднимая бурю обсуждений — режиссер добился именно той шумихи, на которую рассчитывал.

Некоторые зрители следили за шоу исключительно ради сплетен, им было все равно, куда повернет сюжет, лишь бы зрелище было захватывающим. Какая разница, был ли это сценарий, если смотреть весело?

Слушая их полные жалоб голоса, Цзи Сюньчжоу слегка спал с лица.

Но в то же время в его голове снова прозвучали вчерашние слова режиссера:

«Чтобы стать хорошим ведущим, в первую очередь нужно научиться управлять ситуацией. Каким бы напряженным ни был момент, ты обязан разрешить его изящно и удержать под контролем».

Цзи Сюньчжоу понимал: сейчас наступила лучшая проверка его способностей. Если он уступит сейчас, то окончательно потеряет право голоса.

Поэтому, помолчав пару секунд, Цзи Сюньчжоу первым достал свой телефон и положил его на стол:

— Пожалуйста, сдавайте по очереди.

Его тон оставался вежливым, но в словах звучала сталь.

Цзян Юнтин переглянулся с Цинь Янем, мысленно присвистнув.

Цзи Сюньчжоу вел себя совсем не так, как в первый день съемок. За столь короткий срок его аура стала намного сильнее, сам он держался увереннее и свободнее, а юношеская неопытность почти скрылась за напускной солидностью.

Цинь Янь повидал на своем веку немало новичков и легко умел распознавать потенциал. Цзи Сюньчжоу прямо на глазах превращался в первоклассного ведущего.

Шэн Юй последовал его примеру и тоже молча бросил телефон на стол.

Раз уж звезда такого масштаба подчинилась правилам, остальные больше не смели возмущаться и один за другим сдали гаджеты.

Цзи Сюньчжоу тихонько выдохнул: стоит преодолеть это препятствие, дальше будет проще.

Восемь человек уселись в небольшой микроавтобус, а сам Цзи Сюньчжоу занял отдельное переднее сиденье.

Как только машина тронулась, он повернулся к остальным пассажирам и произвел расчет:

— Режиссер выдал мне две тысячи юаней на наши сегодняшние расходы. Тратиться придется разве что на обед и ужин. Как поступим — разделим сумму поровну на всех или будем питаться централизованно?

— Поровну? — Гу Юйань среагировал мгновенно. — По 250? Режиссер, это вы кого сейчас оскорбили?

[Ха-ха-ха, Гу-гэ, уморил, умеешь же ты считать.]

[А разве не режиссер — бессовестный тип? Он точно сделал это специально.]

[Для звезд такие деньги — сущие копейки, разве нет? Неужели режиссер такой скряга?]

[Больше сотни за прием пищи — разве это мало? Не ходить же каждый раз в пятизвездочный отель.]

Слова Гу Юйаня вызвали у всех дружный смех.

Цзян Юнтин подался вперед и сдерживая улыбку посмотрел на Цзи Сюньчжоу:

— Чтобы не оказаться этим самым «двести пятьдесят», давай лучше не делить.

— Согласен.

Остальные без возражений кивнули.

— Тогда что вы хотите на обед? — Цзи Сюньчжоу попытался прийти к какому-то общему мнению.

В итоге мнения разделились: одни хотели корейское барбекю, другие — западную кухню, а третьи зарились на сычуаньские блюда.

Цзи Сюньчжоу с головной болью помассировал виски: старостой группы и впрямь оказалось непросто быть.

[Чувствую, Чжоу-чжоу скоро облысает. Неужели он изведется до выпадения волос?]

[Такую команду изначально тяжело вести. Я вон в школе старостой класса была, так меня до смерти доводили, а тут — управлять целой толпой суперзвезд.]

[Режиссер и правда любит подставить новичка. Почему он не заставил Шэн Юя вести команду?]

[С другой стороны, это ведь тоже хорошая закалка для Цзи Сюньчжоу. Человек быстро растет только преодолевая трудности.]

Первой остановкой стал Исторический музей города Мочэн — один из шести крупнейших музеев национального значения, хранящий несметное количество бесценных реликвий.

Когда машина въехала на парковку, гости один за другим вышли.

Хань Цзинчу машинально полез в карман за телефоном, но, ощутив абсолютную пустоту, вспомнил, что забыл его взять.

Это происходило с ним уже в энтый раз за сегодня.

Войдя в музей, они встретили назначенного гида, который начал экскурсию. Кто-то слушал очень внимательно, а кто-то витал в облаках.

Ци Мэнмэн подошла к Хань Цзинчу и, убедившись, что поблизости нет камер, тихо спросила:

— Тебе не кажется, что эта часть программы до ужаса скучная?

— Угу, лучше бы пошли виды на улице посмотреть.

Взгляд Хань Цзинчу скользнул по толпе и остановился на Цзи Сюньчжоу.

Тот был полностью поглощен разглядыванием антикварной вазы за стеклом витрины, а Шэн Юй стоял рядом, сосредоточившись ничуть не меньше.

Без всякой на то причины Хань Цзинчу почувствовал себя изгоем.

Широким шагом подойдя ближе, он закинул руку на плечо Цзи Сюньчжоу и демонстративно произвел:

— Ну и какова история у этой вазы? Просвети-ка меня, отличник!

Последнее прозвучало так, будто он намеренно делал на нем акцент.

— Это длинногорлая ваза времен династии Тан. У нее раструбообразное горлышко, тонкое и длинное, брюшко слегка овальной формы, а внизу — круглая ножка. Линии мягкие, весь корпус покрыт серо-зеленой глазурью с голубоватым отливом, теплая на вид. Она требует высочайшего уровня резьбы и обычно использовалась как сосуд для вина, — подробно объяснил Цзи Сюньчжоу.

Хань Цзинчу на мгновение замер, а затем натужно усмехнулся:

— Да я и сам вижу, какой она формы! Обязательно было мне всё это расписывать?

— Мгм. — Цзи Сюньчжоу слегка закусил губу и больше ничего не сказал.

[Как профессионально говорит Цзи Сюньчжоу! Наверное, объясняет специально для зрителей.]

[В человеке с богатым внутренним миром и манеры утонченные. Неудивительно, что я с первого же взгляда подумала, до чего же у Чжоу-чжоу интеллигентная и благородная аура.]

[В сети пишут, что он набрал на гаокао 683 балла. Мэнчэн ведь тоже считается провинцией с жесткой конкуренцией на экзаменах, так что он чистокровный умник.]

[Эм-м-м, всё познается в сравнении. Почему-то вдруг показалось, что у Хань Цзинчу культурный уровень хромает.]

[Разве в школьные годы он не был известным двоечником? К тому же он и не профессиональный актер по образованию, да он этого никогда и не скрывал.]

Хань Цзинчу не желал выставлять себя дураком в одиночку, поэтому намеренно указал на пузатую вазу — узкую сверху и широкую снизу — и спросил Шэн Юя:

— Шэн-гэ, а сможешь определить, к какому периоду она принадлежит?

— Если память мне не изменяет, это должна быть крылатая ваза-мейпин с узором в виде драконов, фениксов и сплетающихся цветов периода правления Цяньлун.

Не успел Шэн Юй договорить, как Цзи Сюньчжоу посмотрел на него с восхищением и нескрываемым изумлением:

— Ты даже эпоху Цяньлун на глаз определяешь? Похоже, ты основательно увлекаешься этой темой в свободное время.

— У меня есть небольшой интерес к антиквариату, — скромно ответил Шэн Юй.

На самом деле в его особняке имелось целое сокровищхранилище, где бесчисленное множество антикварных вещей стоило миллионы, а некоторые — даже больше ста миллионов.

Семья Шэн Юя всегда была богата, и его дед увлекался коллекционированием. Это хобби передалось и внуку, а после смерти старика все антикварные сокровища достались ему в наследство.

Хань Цзинчу никак не ожидал, что поднимет камень лишь для того, чтобы уронить его себе на ногу: мало того, что не удалось выставить Шэн Юя в дурном свете, так он еще и предоставил тому отличную возможность блеснуть.

Увидев восхищенный взгляд Цзи Сюньчжоу, Хань Цзинчу почувствовал, будто у него в горле застряла рыбная кость.

Окончив осмотр музея, они подошли к часу ланча. Придя к единому мнению, все решили отправиться в расположенный поблизости ресторан и отведать аутентичных блюд кухни Мочэна.

Усевшись за стол и бросив взгляд на цены в меню, Цзян Юнтин воскликнул:

— А тут недешево!

Шестеро здоровых мужчин обладали отменным аппетитом, и даже если заказать что попало, выйдет больше тысячи юаней.

В таком случае вечером придется ходить с пустыми желудками.

Не возвращаться же в гостевой дом ужинать после съемок в девять часов вечера?

— Давай просто оторвемся по полной в этот раз, плевать на ужин, потратим все деньги разом, — с широким размахом предложил Гу Юйань.

Хань Цзинчу перевел взгляд и хитро прищурился:

— Как насчет того, чтобы в обед объесться деликатесами, а вечером перейти на лапшу быстрого приготовления с сосисками?

Гу Юйань:

— А что, тоже вариант.

Пока они увлеченно обсуждали стратегию заказа блюд, дверь в отдельный кабинет отворилась, и вошел режиссер.

Заложив руки за спину, он с жутковатой ухмылкой окинул всех взглядом.

По крайней мере, гостям именно так и показалось.

— Если он появляется в такой момент, жди беды, — подсел ближе к Цзи Сюньчжоу Цинь Янь и тихонько проворчал:

Цзи Сюньчжоу и сам понятия не имел, что задумал режиссер. Тот поручил ему лишь вести команду, а все промежуточные игровые вставки придумывал сам.

— Вы что, жалуетесь, что денег мало? — Режиссер Хун обвел взглядом всех присутствующих. — У меня тут есть шанс заработать добавку к столу. Хотите попробовать?

— Только добавку? А денег подкинуть? — поинтересовался Гу Юйань.

— И то, и другое, — взгляд режиссера Хуна стал многозначительным. — Но сколько сможете унести, зависит исключительно от вашей сноровки.

— Я готов попробовать, — первым поднял руку Цзи Сюньчжоу.

— Отлично, — одобрительно кивнул режиссер Хун. — Нужен еще один доброволец.

Хань Цзинчу и Шэн Юй подали голос почти одновременно:

— Я буду.

В глазах режиссера Хуна мелькнул расчетливый блеск, и он прямо указал на Шэн Юя:

— Пусть кинозвезда Шэн попробует.

Брови Хань Цзинчу слегка сошлись на переносице: он всё сильнее чувствовал, что в этом шоу его обделяют вниманием.

Как только Цзи Сюньчжоу и Шэн Юй поднялись на ноги, съемочная группа подошла и надела им на глаза плотные повязки.

— Что за игры? — Ци Мэнмэн озадаченно захлопала ресницами и переглянулась с Нин Юйси, но та лишь покачала головой:

— Понятия не имею, режиссерские замыслы не угадать.

— Всем встать и за мной!

Режиссер зашагал вперед, и гости поспешили следом.

Цзи Сюньчжоу с Шэн Юем тоже послушно двинулись за остальными.

Перед их глазами простиралась непроглядная тьма, не было видноабсолютно ничего.

В коридоре перед кабинетом стоял длинный стол, уставленный десятком прозрачных стеклянных контейнеров. Внутри шевелилась жуткая, пугающая живность: ящерицы, бычьи лягушки, сомики, дождевые черви и прочая мерзость.

— А-а-а! — не выдержала Ци Мэнмэн и завизжала.

Сердце ее заколотилось от ужаса, и она мысленно порадовалась, что не стала ввязываться в это испытание.

Услышав этот крик, Цзи Сюньчжоу почувствовал, как сердце ухнуло вниз — в груди зародилось дурное предчувствие.

Цинь Янь решил их попугать и, проходя мимо, бросил:

— Хорошо, что я не стал геройствовать, иначе пришлось бы вызывать скорую.

Услышав это, Цзи Сюньчжоу почувствовал, как ладони покрываются холодным потом.

Смелость самого Цзи Сюньчжоу, вообще-то, тоже имела свои пределы...

Когда Шэн Юй и Цзи Сюньчжоу заняли места у стола, режиссер объявил правила игры:

— Вам обоим нужно за три минуты вытащить из стеклянных контейнеров как можно больше карточек. На них написаны названия блюд и денежные суммы. Чем больше денег вы добудете, тем богаче сможете затариться во второй половине дня.

Не теряя времени даром, режиссер скомандовал старт.

Цзи Сюньчжоу смертельно боялся подобных сюрпризов. Он отлично знал, на какие жесткие меры способен режиссер Хун Сэнь, поэтому одно лишь воображение живности в коробках вызывало у него панический ужас.

Шэн Юй действовал предельно решительно. Как только прозвучала команда, он тут же погрузил руку в контейнер, нащупал какое-то создание в жестком панцире, бесцеремонно отпихнул его тыльной стороной ладони в сторону и вытащил лежавшую под ним карточку.

Гу Юйань пришел в полный восторг:

— Шэн-гэ просто зверь! Настоящий зверь! Кажется, у этого парня вообще нет слабых мест.

Цзян Юнтин заметил:

— Шэн Юй ведь снимался в фильмах про змей, питон толщиной с руку висел у него на шее, и он ни капли не испугался. Для него это ерунда.

— Раз вы так говорите, мне кажется, братец Шэн такой мачо~ — в глазах Ци Мэнмэн заплясали сердечки.

— Только сейчас заметила? — машинально выпалила Нин Юйси. — Его же не зря называют самым доминантным мужиком в шоу-бизнесе.

Воздух вокруг внезапно замер.

Ци Мэнмэн ошеломленно захлопала глазами, глядя на Нин Юйси, и подумала: разве такое можно говорить вслух?

Нин Юйси вспыхнула, отвернулась и мысленно прокляла себя, едва не прикусив язык.

Конец. Ее снова отчитает менеджер, а пользователи сети наверняка решат, что в ее голове только пошлости.

— Чжоу-чжоу, давай, поднажми! Шэн-гэ движется очень быстро, — подбодрил Цзи Сюньчжоу Гу Юйань.

Услышав это, Цзи Сюньчжоу почувствовал колоссальное давление и, отбросив страх, сунул руку во второй контейнер в поисках карточки.

Там сидел сом. На ощупь рыба оказалась мокрой, скользкой и противной.

Переборов физическое отвращение, Цзи Сюньчжоу пошарил в воде и на удивление быстро нашел карточку.

Он догадывался, что Шэн Юй наверняка опережает его: они двигались навстречу друг другу с разных концов стола, и Шэн Юй к этому моменту вполне мог выудить уже штуки три-четыре.

Заполучив еще две карточки, Цзи Сюньчжоу снова коснулся воды.

На этот раз вода казалась кристально чистой, и сколько он ни шарил внутри, наткнуться ни на что не удавалось.

Но стоило ему наконец ухватить карточку, как чья-то рука внезапно перехватила его ладонь.

Широкая и теплая мужская ладонь крепко накрыла его тыльную сторону, пальцы переплелись. Меж ними заструилась вода, и Цзи Сюньчжоу отчетливо почувствовал линии чужих ладонных бугров и рельеф кожи.

В темноте, когда зрение отключено, осязание обостряется до предела. На какое-то мгновение Цзи Сюньчжоу забыл, где он и зачем, совершенно выпустив из виду, что они выполняют задание.

— Ой! — рефлекторно взвизгнула Ци Мэнмэн.

Она зажала рот руками, глядя на переплетенные руки в прозрачной воде. Да это же сцена из дорамы!

Нин Юйси тоже затрепетала от волнения, но, опасаясь хейтеров, изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид.

Впрочем, зрители у экранов тоже ликовали и вовсю шипперили парочку.

[А-а-а-а! А-а-а! Внезапное соприкосновение! Я всё, я умерла!]

[Мэнмэн изображает меня саму! Будь я там, я бы сошла с ума еще сильнее!]

[Мне одной кажется, что Шэн Юй сделал это специально? Но он же вслепую, как он мог так точно нащупать его руку?]

[Сестрички, не сомневайтесь, этот хитроумный мужик абсолютно точно сделал это специально!]

[Ууу, а ручка у Чжоу-чжоу мягкая? Я бы тоже хотела потрогать.]

[Вот черт, даже во время просмотра тревел-шоу можно умилиться. Вы что, хотите заставить меня влюбиться? Одиночкам тут не выжить!]

Шэн Юй подержал его руку секунд десять, прежде чем опомниться, резко отпустил и тихо проронил:

— Прости.

Но в глубине души Цзи Сюньчжоу это прикосновение уже отозвалось легким ветерком по глади воды, подняв целый рой ряби.

Неужели его собственный аутотренинг сработал? Почему он совсем не испытал отторжения?

Разве нормальная реакция на то, что тебя за руку хватает другой мужчина, — не мурашки по коже от смущения?

Однако времени на раздумья у Цзи Сюньчжоу не оставалось — нужно было продолжать задание.

Как только он вытащил последнюю карточку, как раз истекли отведенные три минуты.

Режиссер объявил, что задание выполнено на сто процентов, они не упустили ни единого контейнера.

Сняв повязку, Цзи Сюньчжоу сразу же взглянул на существо, с которого начал: это оказался дождевой червь, в чем он и не сомневался.

Вторым был сом, третьим — креветка-богомол, а четвертый оказался пустым, там лежала лишь поролоновая губка.

У Шэн Юя же в боксах водились ящерицы, лягушки, насекомые... сплошная жуть, от одного вида которой кровь стыла в жилах.

В копилку добавилось шесть блюд и три тысячи юаней, и всё благодаря заслугам Шэн Юя.

Когда они вместе с ним пошли мыть руки, Цзи Сюньчжоу выразил свое восхищение, на что Шэн Юй лишь легко улыбнулся:

— Считай, что во мне просто взыграло желание покрасоваться.

Потому что он находился перед тем, кто ему нравился, он выкладывался на полную.

Потому что он не хотел, чтобы любимый человек испугался, он шел на передовую.

Во второй половине дня все отправились осматривать геологический парк уровня 5А и озеро Даньян. Теперь, когда в карманах водились деньги, проходя мимо сувенирных лавок, они заходили внутрь, чтобы прикупить памятные мелочи.

Погода стояла в меру теплая, ласковый ветерок приятно обдувал тела. И хотя телефонов при себе не было, болтовня без умолку делала прогулку легкой и непринужденной.

Нин Юйси, для которой смартфон обычно был приросшей к руке частью тела, впервые проводила целый день без экрана перед глазами. К ее удивлению, это принесло невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение.

В первые дни съемок она из-за своей привычки говорить правду-матку боялась лишний рот открыть. Чуть выпадала свободна минутка — тут же лезла в Weibo проверить, не попала ли в тренды и что о ней пишут хейтеры, из-за чего внутреннее напряжение росло с каждым днем.

Но сегодня, без телефона в кармане, она будто вырвалась из душного, давящего на грудь мирка.

Пусть всё идет как идет.

Поравнявшись с Цзи Сюньчжоу, Нин Юйси тихо произнесла:

— Извини.

Заметив удивление на его лице, она поспешно пояснила:

— Раньше я говорила насчет запрета на селфи... на самом деле я не собиралась вредничать и идти против твоих предложений. Просто известие о том, что придется сдать телефоны, застало меня врасплох, я была не готова морально, вот и занервничала.

Выдохнув, она добавила:

— Вообще-то твоя идея замечательная. Если бы не съемки в шоу, когда бы нам еще представился такой шанс? Общаться друг с другом вот так близко и открыто сейчас действительно помогает сблизиться.

Цзи Сюньчжоу поначалу переживал, не затаили ли они на него обиду, но слова Нин Юйси заставили его искренне улыбнуться.

— Эй, тут отличный вид! Давайте попросим оператора сделать общее фото? — раздался голос Цинь Яня неподалеку.

Вспомнив, что скоро покидает проект, он захотел оставить на память официальную фотографию.

Услышав это, остальные поспешили занять места.

Обе девушки встали впереди, Хань Цзинчу, Цзян Юнтин и Цинь Янь расположились во втором ряду.

Гу Юйань принял крутую позу, скрестив руки на груди, а Шэн Юй бросил взгляд на Цзи Сюньчжоу и привычно закинул руку ему на плечо.

— Ну что, давайте все вместе крикнем название нашего шоу: «Мы в пути»! — скомандовал Цинь Янь.

По окончании отсчета из уст каждого дружно и слаженно полилось название программы:

— Мы в пути!!

Зрители в трансляции были глубоко тронуты увиденным.

[Такое ощущение, будто это старые друзья собрались вместе. Смотрю на них и сама бросить работу хочу, уехать путешествовать.]

[Чжоу-чжоу прав: только оставшись без телефонов можно прочувствовать вкус жизни. Сейчас многие едут в путешествия лишь ради галочки и фоточек для соцсетей, а потом вспоминают, что толком и не пожили этой поездкой.]

[Шэн Юй всем корпусом наклонился к Цзи Сюньчжоу! Они смотрятся точь-в-точь как парочка~]

[Обязательно вырежу их двоих с этой картинки и поставлю на обои.]

Неторопливый день подошел к концу, когда закат окрасил небо в багряно-оранжевые тона.

К моменту, когда все вдоволь нагулялись и собрались возвращаться в гостевой дом, стрелки часов показывали девять вечера.

Цинь Янь не забыл о просьбе Шэн Юя. Хоть внешне он и ломался, в глубине души он был человеком слова и ради друга готов пойти на любые жертвы.

Говорили же, что кинотеатр — лучшее место для сближения. Как раз накануне у одного из его друзей выходил в прокат новый фильм, и Цинь Янь забронировал весь зал целиком. Поддерживая приятеля, он попутно сводил вместе Шэн Юя и Цзи Сюньчжоу, убивая двух зайцев одним ударом.

Объявив о выкупленном зале, Цинь Янь поинтересовался, кто составит ему компанию.

Для молодежи в это время ночь только начиналась: пара часов в кино, и к возвращению в гостевой дом еще не полночь. Первыми руки подняли Ци Мэнмэн и Хань Цзинчу.

— Давайте все пойдем! Раз уж зал наш, места хватит на всех.

Остальные возражать не стали. Цзян Юнтин потер лицо:

— Ладно, пожертвую собой ради общего дела, составлю вам компанию в этом ночном марафоне до рассвета.

Гу Юйань подхватил:

— Судя по словам учителя Цзяна, ты после фильма нацелился еще и в бар зарулить?

— С тебя выпивка — поеду.

— Раз уж ты такое сказал, мне придется раскошелиться.

Вся команда направилась в кинотеатр. Цинь Янь заказал VIP-зал, куда персонал провел их через отдельный вход, прихватив с собой ведра попкорна и колу.

Цзи Сюньчжоу любил сидеть на последнем ряду. Выбрав местечко в уголке, он только опустился в кресло, как боковым зрение заметил направляющегося к нему Шэн Юя.

Логичного объяснения тому, почему Шэн Юй проигнорировал множество пустых кресел и уселся рядом, Цзи Сюньчжоу так и не нашел.

Заметив, что Шэн Юй направляется к Цзи Сюньчжоу, Хань Цзинчу тоже собрался пересесть, но Цинь Янь мертвой хваткой вцепился в его рукав:

— Мне тут одному одиноко! Составь мне компанию.

Хань Цзинчу подозрительно прищурился, уставившись на Цинь Яня, — в его голове зародилась смелая догадка.

— Ты... ты случайно не всё знаешь? — нерешительно спросил Хань Цзинчу.

Цинь Янь скорчил дурочку:

— Чего знаю-то?

С этими словами он запихнул Хань Цзинчу в рот попкорн:

— Попробуй, сладкий?

Хань Цзинчу с усилием прожевал, а сам украдкой скосил глаза в сторону Цзи Сюньчжоу и Шэн Юя.

Он и сам не понимал, с чего вдруг так разозлился. Неужели он тоже запал на Цзи Сюньчжоу?

Вскоре на экране начался фильм, и сумбурные мысли Хань Цзинчу понемногу рассеялись.

Собравшись с духом, он переключил внимание на экран.

Тем временем Цзи Сюньчжоу с Шэн Юем сидели в полном молчании, оставив ведро с попкорном нетронутым.

Это была любимая комедия Цзи Сюньчжоу. С первых же минут на экране закрутилась череда уморительных моментов, заставивших его заливисто смеяться.

Шэн Юй еще никогда не видел его таким счастливым: когда парень улыбался, уголки его глаз разглаживались, черные как смоль зрачки сияли звездами, а на щеках проступали две ямочки, напоминающие о прохладной летней газировке — чистой и освежающей.

Постепенно взгляд Шэн Юя стал обжигающе горячим.

С глаз он перевел его на приоткрытые в улыбке губы, отчего кадык на горле судорожно дернулся.

Как же хотелось поцеловать.

Полумночная обстановка до предела обостряла первобытные инстинкты.

Рука, лежавшая на подлокотнике, сжалась от сдерживаемого напряжения, на белой коже вздулись вены.

Он никогда прежде не терял контроль над собой из-за банального желания.

Даже до сегодняшнего дня он не считал себя особенно страстным человеком, обходясь минимумом даже в интимном плане.

Но сейчас ему стоило лишь посмотреть на него, как в животе поднимался безумный, требующий немедленного выхода пожар.

Если бы они были одни, если бы они находились в постели или хотя бы на диване...

Погруженный в сюжет фильма, Цзи Сюньчжоу не замечал бури, бушующей рядом.

Пожар внутри Шэн Юя грозил сжечь его изнутри.

С жадным вожделением глядя на руки Цзи Сюньчжоу, покоящиеся на коленях, он думал лишь об одном: прикоснуться хотя бы к кончику его пальца.

И тогда он произнес:

— Будешь попкорн?

Низкий, бархатный голос мужчины упал до предела.

Чарующий и манящий.

Цзи Сюньчжоу машинально запустил руку в ведро, намереваясь взять зернышко, но неизбежно коснулся чужих пальцев.

Короткое, длящееся всего пару секунд прикосновение стало результатом тщательно спланированной Шэн Юем хитрости.

Жажда поцеловать его не только не утихла, но от этой крошечной искры вспыхнула с новой, непреодолимой силой.

— Шэн-гэ, ты ведь работал с учителем Цзинь Цинбо? У него потрясающе естественная актерская игра, — улыбнувшись, повернулся к нему Цзи Сюньчжоу.

Шэн Юй мгновенно взял себя в руки и одарил его мягкой улыбкой.

Цзи Сюньчжоу чувствовал, что с Шэн Юем творится что-то неладное, но не мог точно определить, в чем дело.

Заметив, что лицо того слегка раскраснелось, он в свете большого экрана подался ближе, чтобы разглядеть лучше, но мужчина инстинктивно отпрянул назад.

— Что такое? — Шэн Юй молча вцепился в подлокотник.

— У тебя лицо покраснело. Ты случаем не заболел?

— Нет, просто немного устал, — Шэн Юй помассировал виски.

— Тогда закрой глаза и немного отдохни.

Он как раз собирался так и поступить.

Шэн Юй откинулся назад и послушно закрыл глаза.

Хотя на самом деле в нем не было ни капли сна — разум бодрствовал пуще прежнего.

Но как же сильно ему хотелось уснуть.

Ведь спящему человеку прощается даже ошибка.

Веки постепенно тяжелели, и под воздействием собственных мыслей Шэн Юй потихоньку склонил голову на плечо соседа.

В тот самый миг, когда его голова опустилась на чужое плечо, нос уловил легкий, бодрящий аромат, похожий на утреннюю росу.

От Чжоу-чжоу так приятно пахло.

Шэн Юй не удержался и слегка потерся щекой о ткань, стараясь делать это донельзя аккуратно, будто он просто ищет удобную позу для сна.

Цзи Сюньчжоу опустил взгляд на тяжесть, примостившуюся у него на плече.

Шэн Юй спал крепко и безмятежно, напоминая крупного пса, потерявшего бдительность: он спрятал клыки и больше не казался опасным.

Они никогда прежде не сидели так близко. Настолько близко, что в полумраке кинозала Цзи Сюньчжоу мог отчетливо разглядеть крошечную красную родинку на его кадыке.

В интернете кто-то писал, что самая сексуальная часть тела Шэн Юя — это кадык, а родинку на нем хочется целовать до тех пор, пока не останется синяк, интересно, превратится ли она тогда в лилово-синюю.

Мысль, всплывшая в голове сама собой, бросила Цзи Сюньчжоу в краску.

Поглазев на него еще пару секунд, он понял, что следить за сюжетом фильма уже не в силах.

То, что происходило на экране, совершенно ускользало от его внимания, зато в памяти, словно кадры диафильма, крутился момент, когда днем тот крепко сжал его руку.

Словно пружина: чем сильнее давишь, пытаясь забыть, тем яростнее она распрямляется.

Цзи Сюньчжоу подумал, что его душевное беспокойство наверняка вызвано тем, что этот человек уснул у него на плече.

Шэн Юй спал так сладко, что даже если его слегка оттолкнуть, он вряд ли проснется. Цзи Сюньчжоу нерешительно поднял руку, уперся пальцами в его плечо и попытался аккуратно отодвинуть его голову.

Но кто бы мог подумать — тот резко качнулся, и его лицо целиком уткнулось в изгиб чужой шеи.

Жаркое дыхание мужчины обожгло нежную кожу, словно языки пламени.

Сердце Цзи Сюньчжоу забилось в панике, и он не понял, наяву ли расслышал или это была галлюцинация.

Прямо над ухом кто-то тихо-тихо выдохнул:

— Чжоу-чжоу...

http://bllate.org/book/23212/2489947