Готовый перевод The Empresses Stop Messing Around, This Servant Is Acting / Императрицы, не играйте с огнём — слуга берётся за дело: Глава 17

В этот момент Су Динго бросил взгляд на Чу Цзинхун. Его намек был более чем прозрачен: он словно спрашивал, достаточно ли он постарался для Вашего Величества.

Чу Цзинхун пребывала в некотором замешательстве. Она до конца не осознавала, как события могли принять такой оборот. Су Динго, левый канцлер, обычно держался в тени, но она знала: он успел сколотить вокруг себя немалую группу сторонников. Нынешний двор был похож на змеиный клубок, где каждый старался создать свою маленькую вотчину. И лишь её, императрицу, никто не воспринимал всерьез, считая самой слабой фигурой на политической арене. В душе у неё клокотала досада, но поделать с этим она ничего не могла.

На лице Чу Цзинхун невольно промелькнула улыбка:

— Герцог Су отдал все силы своего рода на помощь пострадавшим от бедствия, он, безусловно, заслуживает награды. Титул герцога передается по наследству, выше уже некуда. Если продвинуть вас дальше, то это уже будет титул вана из иного рода?

Су Динго, услышав это, поспешно затряс головой:

— Ваше Величество, покойный император завещал не жаловать титулами ванов тех, кто не принадлежит к императорской фамилии.

Он хотел прожить еще несколько лет! К тому же, его сил явно не хватило бы для борьбы с дядей императрицы по материнской линии, а чрезмерное проявление амбиций всегда ведет к краху.

— Справедливо. Я не могу нарушить волю покойного императора.

Произнеся это, Чу Цзинхун замолчала, словно погрузившись в раздумья. В тронном зале воцарилась неестественная тишина. Спустя десяток секунд она вдруг словно что-то вспомнила, с силой хлопнула ладонью по столу и поднялась:

— Герцог Су, раз уж наградить вас нечем, то пусть весь народ возносит за вас молитвы. Вы пожертвовали восемь тысяч даней зерна. Я прикажу высечь этот подвиг на каменной стеле и установить её в Хэдуне, чтобы все жители края славили ваше имя. Услышав о вашем благородстве, люди непременно будут воспевать ваши заслуги. С сегодняшнего дня в династии Да-Гань учреждается Зал добродетели. Каждый, кто внес выдающийся вклад в процветание империи, будет удостоен чести быть помещенным туда и получать подношения. Пока стоит династия Да-Гань, не иссякнут и подношения.

Услышав это, все, особенно гражданские и военные чиновники, широко раскрыли глаза. Треть из них синхронно перевела взгляды на дядю императрицы. Тот действительно не ожидал, что Чу Цзинхун придумает нечто подобное. Многие из них уже накопили достаточно богатств и теперь жаждали лишь славы. И предложение Чу Цзинхун попало точно в цель. Он даже мог себе представить, как его подчиненные будут жертвовать зерно без счета, лишь бы добиться упоминания в Зале добродетели. Они выгребут всё, что смогут, ради почестей от самой династии. Это не только создаст им репутацию среди народа, но и даст право на официальное почитание — выгода была очевидной. К тому же, пожертвованное зерно в конечном итоге все равно вернется к ним же. Пусть и с потерями, но стать мудрецом в глазах Поднебесной стоило любых затрат. Это первенство он обязан был отвоевать.

— Ваше Величество, только что герцог Су отдал все накопления своего рода. Могу ли я, дядя императрицы, остаться в стороне? Ради блага народа я жертвую десять тысяч даней зерна. И мне не нужно, чтобы династия Да-Гань возвращала долг, это мой добровольный дар!

Сердце Чу Цзинхун забилось чаще. Раньше, когда она просила о помощи, этот человек выделил лишь сотню даней. А теперь, по собственной воле, выложил десять тысяч. Она еще больше уверилась в правильности стратегии Гао Сюаня. Независимо от того, что будет дальше, полученное зерно поможет ей справиться с неотложной бедой. К тому же, она собиралась отправить туда Гао Сюаня. Этот парень был хитер и изобретателен; пусть он и не учился в академиях, но обладал талантом прирожденного канцлера. Один маленький план — и все чиновники попались в ловушку! Жители Хэдуна будут спасены. Как правительница Да-Гань, она не могла спокойно смотреть, как её подданные меняются детьми, чтобы прокормиться. Успех плана Гао Сюаня принес ей огромное облегчение. Чем больше зерна удастся занять, тем больше его будет в итоге, когда придет время возвращать долг в двойном размере. Она все больше доверяла Гао Сюаню и с нетерпением ждала продолжения.

Однако старые лисы при дворе, особенно представители влиятельных кланов, продолжали хранить молчание. На самом деле Чу Цзинхун больше всего рассчитывала на зерно именно от них. Их роды процветали тысячелетиями, в их амбарах хранились несметные богатства. Если бы удалось получить зерно от них, можно было бы по-настоящему справиться с бедствием. В Хэдуне голодали почти миллион человек, а после того, как зерно пройдет через руки всех чиновников-взяточников, до народа дойдет в лучшем случае десятая часть. Чтобы окончательно победить засуху, нужно не меньше пятисот тысяч даней. А сейчас, если сложить всё, набралось лишь девяносто тысяч.

Чу Цзинхун понизила голос:

— Есть ли еще желающие одолжить зерно империи?

В зале воцарилась тишина. Зерно предложили лишь те старые сановники, что помогали еще покойному императору, — представители старой аристократии, занимавшие треть двора. От клановых же семейств не прозвучало ни слова. Чу Цзинхун не могла понять почему: это же шанс заработать славу и влияние, так почему же они молчат? Но девяносто тысяч даней все же могли помочь пережить кризис. Она прикажет доставить зерно в столицу как можно скорее.

На лице Чу Цзинхун не дрогнул ни один мускул, она даже изобразила легкую радость, хотя внутри неё бушевала ярость. Кланы обладали колоссальными запасами, но не хотели расстаться ни с зернышком. Вероятно, они уже раскусили замысел Гао Сюаня. План казался безупречным, но, судя по всему, он был направлен именно против старой аристократии.

Вернувшись во дворец Цяньюань, Чу Цзинхун первым делом велела позвать Гао Сюаня. Тот спал без задних ног, и евнуху Чжао пришлось лично вытаскивать его из постели. Когда Гао Сюань появился в зале, он все еще протирал заспанные глаза. Вчера он допоздна занимался практиками и спал от силы три часа. Увидев его вид, Чу Цзинхун пришла в ярость. Она словно нашла на ком сорвать злость и ледяным тоном бросила:

— Что это за дрянной план ты мне подсунул? Всего собрано меньше ста тысяч даней. Если посчитать, сколько разворуют по пути, что останется людям? Какая от этого польза? Этого хватит лишь на пару дней, а в Хэдуне почти миллион голодающих. Скажи мне, твой план действительно сработал?

Гао Сюань, услышав это, невольно переспросил:

— Разве это мало?

— Мало? — Чу Цзинхун засомневалась, не ослышалась ли она. Сто тысяч даней кажутся внушительной цифрой, но на миллион человек этого хватит ненадолго. К тому же, сколько рук успеет запустить туда свои когти при перевозке? Её истинной целью было вырвать людей из лап смерти, и ради этого она была готова на любые жертвы, даже поступиться собственным достоинством, хотя оно, похоже, и так мало стоило.

Гао Сюань не сдержал улыбки. Увидев это, Чу Цзинхун пришла в еще большее бешенство. Она резко вскочила, хлопнула по столу и проговорила голосом, холодным, как вечный лед:

— Гао Сюань, тебе лучше дать мне идеальное объяснение, иначе сегодня же твоя голова слетит с плеч.

— Ваше Величество, положа руку на сердце, смогли бы вы без моего плана собрать хотя бы эти сто тысяч даней? — Гао Сюань тоже начал злиться. Он старался, придумывал стратегию, чтобы помочь с бедствием и выполнить задание, а в итоге Чу Цзинхун еще и не ценит его усилий!

http://bllate.org/book/23204/2488355