Готовый перевод One Step, One Sound / Шаг за шагом к мелодии: Глава 19

Неизвестно, сколько времени прошло, но руки Лин Шуан совсем озябли и перестали слушаться. Она с досадой выдохнула:

— Ладно, ладно, я сдаюсь. Больше не буду лепить.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на Шангуань Хэнъи, и замерла в изумлении: он умудрился насадить снежные фигурки прямо на дерево. Вдоль раскидистой ветви извивался длинный белый дракон, а между двумя развилками притаился кролик — зрелище было одновременно умилительным и забавным.

— Ого! Как ты это сделал? Разве можно лепить снеговиков на деревьях? — воскликнула она.

Шангуань Хэнъи, довольный произведенным эффектом, самодовольно усмехнулся:

— Это называется воображение. — Он взмахнул рукой, добавив: — Всё это теперь твоё.

Лин Шуан просияла. Она окинула взглядом сад: на пне примостилась обезьянка, на ветвях висели крошечные собачки, а внизу, вокруг большого снеговика, выстроились фигурки поменьше, соединенные веточками так, будто держались за руки. Лин Шуан с нескрываемым обожанием посмотрела на Шангуань Хэнъи и, чувствуя себя немного неловко от такой щедрости, переспросила:

— Правда, всё это мне?

— Если тебе нравится, значит, твоё, — ответил Шангуань Хэнъи.

Лин Шуан, не став ломаться, кивнула:

— Нравится.

Шангуань Хэнъи тихо ликовал. Его пальцы покраснели от холода, как морковки, но счастливая улыбка Лин Шуан стоила любых жертв.

Вечерело. С неба начали падать редкие снежинки, и им пришлось возвращаться. Лин Шуан несла на руках Дахуана, и они с Шангуань Хэнъи бок о бок зашагали к дому.

Стоило им переступить порог, как все взгляды устремились на них. Пара, только что оживленно болтавшая, тут же умолкла. Лин Сюэ, чьи глаза расширились от шока, метнула сердитый взгляд на Лин Шуан и строго произнесла:

— Лин Шуан, чего стоишь? Иди сюда и садись.

Лин Шуан, не успев расшифровать странные выражения лиц присутствующих, опустила Дахуана на пол и послушно села рядом с сестрой.

Шангуань Хэнъи лишь тяжело вздохнул про себя. Мысли окружающих были написаны у них на лицах: все решили, что он снова пытается приударить за Лин Шуан. Впрочем, ему было всё равно. Что о нем думают люди в этой комнате — неважно, главное — жить в свое удовольствие и иметь чистую совесть. Он молча опустился на место рядом с Си Чжоинь.

Гости, которые только что гадали, куда подевались двое, и уже собирались на поиски, были ошеломлены. Все переглядывались, не зная, что сказать. Атмосфера стала неловкой, особенно когда все увидели, что Дахуан — любимец Шангуань Хэнъи, в котором тот души не чаял, — сидит на руках у Лин Шуан. Впрочем, никто не решился задать лишних вопросов.

Шангуань Хэнфэй улыбнулся:

— Раз уж все в сборе, позвольте начать наш банкет. Как хозяин дома, я приготовил немного вина, надеюсь, вы не сочтете его слишком простым.

Служанки начали расставлять на столах горячие закуски и подогретое вино.

— Это вино сделано на родниковой воде из глубоких гор с добавлением пяти видов злаков, — пояснил Шангуань Хэнфэй. — Оно целый год выдерживалось в бамбуковой роще. Третий брат, третья невестка, я очень рад, что вы почтили мой скромный дом своим присутствием. Позвольте выпить за ваше долголетие и многочисленное потомство.

Он залпом осушил чашу. Шангуань Хэнъи, решив, что это обычные застольные любезности, поднял свою:

— Четвертый брат, ты слишком любезен. И я желаю тебе поскорее соединиться с возлюбленной и прожить долгую, счастливую жизнь.

Он выпил, Си Чжоинь последовала его примеру.

Шангуань Хэнфэй рассмеялся, бросил взгляд на Лин Сюэ и предложил:

— Третий брат, к чему эти формальности? У нас есть вино и закуски, но не хватает развлечений. Предлагаю так: я буду играть на сяо, госпожа Лин Сюэ — на цине, а госпожа Лин Шуан исполнит танец. Порадуем друг друга музыкой и танцем.

Шангуань Хэнъи захлопал в ладоши:

— Отличная идея!

Когда он впервые увидел Лин Шуан, то сразу заметил её хрупкое телосложение: тонкие плечи, изящная талия, длинные руки и ноги — пропорции идеальной танцовщицы.

Троица переглянулась и вышла из зала, чтобы подготовиться.

За столом остались Си Чжоинь, Е Шаочэн и Шангуань Хэнъи. Трое молчали, и обстановка стала напряженной. Шангуань Хэнъи чувствовал себя лишним — он был словно яркая лампочка, мешающая влюбленным, и ему хотелось провалиться сквозь землю. Е Шаочэн, обычно невозмутимый, сейчас испытывал то же самое: впервые сидя так близко к Си Чжоинь, он не мог отвести от неё глаз, и сердце его зудело от волнения, словно его царапала кошка.

Вскоре вернулся Шангуань Хэнфэй с нефритовой сяо, а Лин Сюэ несла гуцинь. Шангуань Хэнфэй сел на свое место, установил инструмент Лин Сюэ, а в центре зала оставили достаточно свободного пространства для танца.

Зазвучала флейта — мягко и мелодично, словно горный ручей, пробивающийся сквозь бамбуковую рощу. Затем вступила Лин Сюэ. Её пальцы коснулись струн, и комната наполнилась нежными, шелковистыми звуками.

В ритме этой музыки, словно ожившее видение, появилась Лин Шуан. Её движения были плавными и грациозными, полы одежды взлетали, вторя каждому жесту. Она то была нежной, то исполненной страсти, и никто не мог предугадать её следующее движение. Зрители были заворожены.

Шангуань Хэнъи, подперев подбородок рукой, с глуповатой улыбкой во все глаза смотрел на танцующую девушку. Си Чжоинь, сидевшая рядом, не могла не заметить его выражения лица — точь-в-точь как на том банкете во дворце. Трудно было поверить, что в этом теле живет душа женщины. Впрочем, она лишь спокойно слушала музыку, не позволяя чувствам взять верх.

Когда музыка стихла, танцовщица замерла в поклоне и отступила. Зрители еще долго не могли прийти в себя и даже забыли поаплодировать.

Шангуань Хэнфэй и Лин Сюэ поклонились.

— Прошу прощения за наше скромное выступление, — сказал Хэнфэй.

Шангуань Хэнъи опомнился и зааплодировал:

— Отлично! Просто великолепно!

Лин Шуан переоделась в повседневное платье и вернулась к столу.

Шангуань Хэнфэй повернулся к Е Шаочэну:

— Господин стражник Е, как вам танец госпожи Лин Шуан?

Е Шаочэн вздрогнул:

— Мои познания в искусстве скудны, не могу подобрать изысканных слов. Скажу так же, как мой ван: просто хорошо.

— А вы, третий брат, что скажете о нашем дуэте? — спросил Хэнфэй.

— Это была божественная музыка, — ответил Шангуань Хэнъи. — Чтобы так звучать, нужно чувствовать друг друга без слов. Древние знали Бо Я и Цзы Ци, а теперь есть Шангуань Хэнфэй и Лин Сюэ.

Никто не ожидал от него таких слов. Хэнфэй и Лин Сюэ украдкой взглянули друг на друга, смущенно пряча глаза. Шангуань Хэнъи наблюдал за их влюбленными взглядами с улыбкой старого отца.

Лин Сюэ не осталась в долгу:

— Благодарю за похвалу, ван. Но разве наше исполнение сравнится с мастерством ванфэй? Разве вы не слышали, как играет она? Вот это — истинная музыка небес.

Шангуань Хэнъи удивленно посмотрел на Си Чжоинь:

— Ты тоже умеешь играть на цине?

Си Чжоинь едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. По его искреннему недоумению было ясно: он действительно не знал.

— Раз уж вы выступили, мы не можем остаться в долгу, — сказала она. — Позвольте мне сыграть мелодию Высоких гор и текущих вод.

Все поняли: раз уж Хэнфэй и Лин Сюэ сыграли дуэтом, то и в резиденции вана Суяна нашлось три человека для ответа.

Си Чжоинь изящно поднялась, подошла к инструменту и опустилась на стул. Её тонкие пальцы коснулись струн. После короткой паузы полилась мелодия — глубокая и чистая.

Шангуань Хэнъи, хотя и слышал название этой пьесы, никогда не слушал её вживую. Он засмотрелся на профиль Си Чжоинь: золотые украшения в её волосах мерцали в свете свечей, вторя движению пальцев. Он поймал себя на мысли: если бы она была моей настоящей женой, как бы я мог отдать её кому-то другому? Тц...

Вдруг Си Чжоинь подняла взгляд, и их глаза встретились. Сердце Хэнъи дрогнуло, он поспешно отвел взгляд, сделал вид, что рассматривает что-то другое, и пригубил вино, пытаясь показать равнодушие.

Когда музыка стихла, она поклонилась:

— Прошу прощения за несовершенство.

— Превосходно! — воскликнул Хэнфэй.

— Музыка ванфэй действительно достойна называться небесной, — добавила Лин Сюэ.

— Да-да, ванфэй — образец для всех нас, — подхватила Лин Шуан.

Шангуань Хэнфэй, видя, что дамы восхищаются игрой Си Чжоинь, а мужчины молчат, подзадорил:

— Третий брат, третья невестка закончила играть, не хочешь прокомментировать?

Хэнъи, словно школьник, которого внезапно вызвали к доске, промямлил:

— О, хорошо.

Си Чжоинь, обычно терпеливая, не выдержала. Хэнъи сам умолял её приехать, а теперь игнорирует, любезничает с другими, а во время её выступления вел себя так холодно. Даже если между ними нет супружеской любви, существуют же правила приличия!

— Музыку играют для тех, кто способен её понять, — холодно заметила она. — Метать бисер перед свиньями — занятие бесполезное, так что комментарии излишни.

Все переглянулись, умоляя Хэнъи хоть что-то сказать. А тот в смятении думал: почему его сердце вдруг забилось чаще? Неужели от вина?

Видя, что он молчит, Хэнфэй поспешил вмешаться:

— Не будем мучить третьего брата. Все в столице знают, что он не силен в книжной премудрости. Он наверняка считает, что играла ты лучше всех. Не сердись, третья невестка.

Си Чжоинь осознала, что её гнев выглядит как ревность, и поспешно ответила:

— Четвертый брат прав. — Она взяла себя в руки и села, вновь обретя подобающую знатной даме невозмутимость.

Шангуань Хэнфэй перевел взгляд с Е Шаочэна на Лин Шуан. В комнате было трое мужчин и трое женщин — идеальная пара для каждой.

— Третий брат, посмотри, сегодня здесь все по парам, — сказал он, нежно глядя на Лин Сюэ.

— Вижу, — отозвался Хэнъи. — Вы явно созданы друг для друга. Поздравляю!

— А вы с третьей невесткой? — парировал Хэнфэй. — Истинная чета, чей брак предрешен небесами. Красные одежды, пышная свадьба — я просто завидую.

Хэнъи покосился на Си Чжоинь. Представить её в красном свадебном наряде он не смог — скорее всего, этого никогда не случится. Он неловко усмехнулся.

— Четвертый брат, к чему зависть? У вас с госпожой Лин Сюэ тоже всё будет, — сказала Си Чжоинь.

— Если бы все были так же прогрессивны, как вы, и не смотрели на социальное положение, — вздохнул Хэнфэй. — Но я принц. Даже без власти и амбиций, я сын императора, и каждый мой шаг регламентирован. Лин Сюэ — музыкант, чиста и благородна, мы любим друг друга, но эта пропасть в статусе стала стеной.

Си Чжоинь слушала его и понимала: брак всегда был вопросом равного статуса. У неё не было сил сломать эти правила, так как она могла утешить других?

Но Шангуань Хэнъи вдруг произнес:

— Сословные предрассудки — это просто глупость. Все люди одинаковы. Любишь — будь вместе, не любишь — расставайся. Право на брак должно быть в собственных руках. Любовь на всю жизнь должна стать реальностью, а не мечтой.

Все замерли, пораженные столь дерзкими мыслями, а потом покачали головами.

Лин Сюэ горько усмехнулась:

— Ваши взгляды слишком идеальны, ван. С древних времен брак — это воля родителей и слово свахи. Разве мы можем это изменить?

Шангуань Хэнъи нахмурился. Он был рад, что пока ни в кого не влюбился — не нужно ломать голову над такими проблемами. А древние мужчины — сплошь и рядом многоженцы, разбазаривающие жизни стольких прекрасных девушек.

— Не бери в голову, третий брат, — сказал Хэнфэй. — Раз уж нас тут шестеро, не лучше ли, чтобы все были счастливы? Лин Шуан шестнадцать, она прекрасна, свахи уже замучили предложениями, но никто ей не приглянулся. А вот господин Е... они с ней как лед и пламя, отличная пара.

Е Шаочэн напрягся, собираясь отказаться, но Шангуань Хэнъи воскликнул:

— Что?! Ты о ком?

— О господине Е и Лин Шуан! — ответил Хэнфэй. — Оба свободны, и, кажется, нашли общий язык. Почему бы не устроить их счастье?

— Нет! — громко возразил Шангуань Хэнъи. — Не вздумай сводить их!

Про себя он подумал: если Е Шаочэна заберет Лин Шуан, что будет с Си Чжоинь? В его представлении именно они были парой, и он отчаянно «шипперил» их.

http://bllate.org/book/23198/2487233