Готовый перевод Quick Transmigration: The Beautiful, Strong, Tragic Villain Seeks Redemption / Быстрые миры: Красавчик-злодей покоряет сердца: Глава 21

Юноша, со слезами на разбитых глазах, глядел на окутанного холодом Хэ Цзина и, кажется, совсем не боялся, лишь тихонько всхлипывал.

Хэ Цзин вздрогнул, словно от электрического разряда, его спина напряглась и выпрямилась струной. Он смотрел на затуманенный взгляд юноши и, несмотря на небольшое расстояние, всё равно чувствовал струйки холода, исходившие от его тела.

Мечась в борьбе с собой, он сдерживался так сильно, что на гладком лбу вздулись вены; в мыслях роились зловещие желания, готовые вырваться наружу. Но прошло всего мгновение, как он успокоился, взмахом руки убрал золототканое одеяние и, почти сбегая, толкнул дверь и вышел.

Бай Цань моргнул, молча достал из-под подушки осколок фарфора, с виноватым видом покосился на дверь, а затем украдкой запихнул его обратно под подушку.

Только что он совершенно отчетливо видел в глазах Хэ Цзина вожделение. Стало быть, Бог Демонов, сотен лет хранивший чистоту и воздержание, вовсе не святой Лю Сяхой. Жаль, не хватило совсем чуть-чуть, иначе Хэ Цзин уже мог бы отправляться на запад в Чистую Землю.

Поздней ночью ветерок колыхал ветви, люди погрузились в глубокий сон.

Бай Цань сквозь сон услышал возле себя шорох и возню. С трудом приоткрыв тяжелые, затуманенные веки, он увидел лишь сплошную темноту. Казалось, к его конечностям привязали по тяжелому куску железа — они были налиты свинцом, и поднять их не было никаких сил.

— М-м... господин? — прозвучал уникальный, чистый и мягкий голос юноши.

С треском порвалась ткань, и на постель упало несколько лоскутков полупрозрачной вуали. Ощутив тяжесть на ногах, Бай Цань попытался прищуриться, чтобы разглядеть пришельца, и вдруг осознал, почему его руки и ноги стали такими тяжелыми и непослушными.

Желая помешать юноше подать голос, Хэ Цзин взмахнул рукой и наложил заклятие, мгновенно погружая всё вокруг в мертвую тишину. Прижав ладонь к запястью юноши, которое уже не могло сопротивляться, он нащупал бьющийся пульс, и его охрипший голос зазвучал прерывисто от нахлынувшего возбуждения:

— То, что ты остался жив, — выше моих ожиданий. А то, что ты вернулся — тем более выше моих ожиданий.

Юноша с рождения был сиротой. Если бы не те злодеи из деревни, которые ради собственных детей и думать не думали использовать сироту как живой щит, избавляясь от него вовсе не из-за денег... С малых лет он голодал и мерз, не доедая и не имея нормальной одежды, и уж конечно, они не упустили бы жалкую сотню лянов серебра.

Глаза юноши заволокло слезами, и он тихо заплакал:

— ...Могу ли я вернуться?..

Чистый агнец угодил прямо в логово хищного волка, а всё еще мечтал о просторах за его пределами. Под нескрываемым, оценивающим взглядом Хэ Цзина Бай Цань слегка задрожал, с опаской скосил глаза и с трудом сглотнул слюну.

— Хм-м... — хмыкнул Хэ Цзин. — Жизнь смертного длится всего сотню лет. Если ты честно проведешь в этом дворе сотню лет, Бэньцзунь, разумеется, устроит тебе пышные похороны.

С этими словами он склонился к самому уху юноши, и его алые губы почти невесомо коснулись кожи:

— Скажи Бэньцзуню свое имя.

Хэ Цзин провел пальцем по его губам и снял Технику Молчания.

— ...Бай Цань...

Внезапно глаза Бай Цаня широко распахнулись, он отчаянно забился, а рука его бессильно зашарила в поисках подушки.

— Ищешь это? — Хэ Цзин зажал между двумя пальцами маленький осколок фарфора. Его глаза источали соблазн, а голос звучал холодно, как лезвие, когда он внезапно крепко сжал дрожащую шею Бай Цаня. — Хочешь убить Бэньцзунь?

Бай Цань резко поднял голову:

— Ты... когда ты заметил?

Хэ Цзин ничего не ответил. Взмахнув рукой, он отбросил осколок, а другой рукой подбросил подбородок Бай Цаня. Бай Цань инстинктивно отдернул лицо, пытаясь увернуться, и срывающимся голосом выпалил:

— ...Не убивай меня!

Хэ Цзин кивнул и, не отпуская его шею одной рукой, всей ладонью прижался к лицу Бай Цаня.

Бай Цань широко раскрыл глаза, едва ли не отпрянув от его ладони. Его дыхание стало судорожным и тяжелым, грудь бурно вздымалась, и он в ужасе зажмурился.

— Ты... убери руку... — сжав зубы, с трудом выдавил Бай Цань.

Он чувствовал, как жар от чужой ладони разливается по всему телу, и ему казалось, что кровь в жилах закипает. Крупные капли пота покатились по лицу, и прежде чем он успел что-либо сказать, Хэ Цзин внезапно отдернул руку.

Бай Цань резко распахнул глаза и увидел, что Хэ Цзин в явном недоумении смотрит на собственную ладонь, а затем переводит взгляд на него:

— Ты и вправду смертный?

— А?

Холод. Облегчающий, блаженный холод.

Не смертный. Точно, он не смертный, он — лекарство, лекарство, способное спасти его самого.

Хэ Цзин в один миг всё понял. Он приподнялся на коленях, крепко обхватив Бай Цаня руками, и его высокая фигура смутно вырисовывалась на фоне многослойных оконных занавесок.

Радостно прижимая к себе Бай Цаня, он чувствовал, как жгучий яд под кожей постепенно утихает от живительной прохлады. В памяти всплывало то, чему его недавно учил Второй старейшина, переплетаясь с проносящимися перед глазами картинками.

Словно постигнув всё интуитивно, Хэ Цзин поцеловал Бай Цаня, невнятно бросив какую-то фразу.

Подавшись вперед, он крепко прижался подбородком к плечу Бай Цаня. Ощутив, как тот напрягся, Хэ Цзин чуть повернул голову, влажной от пота щекой тестясь о покрытое испариной лицо юноши.

Хэ Цзин с трудом перевел дыхание, потер затуманенные глаза и опустил взгляд.

Слегка наклонившись, он увидел, как Бай Цань чуть вытянул шею; все его тело было напряжено, а из глаз от унижения катились слезы.

Хэ Цзин на мгновение замер, не зная, что и делать, и резко отстранился. Бай Цань со смертельно бледным лицом от боли судорожно втянул воздух и лишь спустя долгое время шевельнул ресницами, выдавив сквозь слезы и всхлипывания:

— ...Я ведь и правда смертный...

— ...Я же умру...

Хэ Цзин молчал, лихорадочно припоминая детали, о которых говорил Второй старейшина.

Он терпеливо дождался, пока дрожь в теле Бай Цаня утихнет, а дыхание станет ровным, и только тогда протянул руку, стирая пот с его подбородка.

Внезапно до него дошло всё, что говорил Второй старейшина. Обняв Бай Цаня, он усадил его прямо себе на колени.

У Бай Цаня покраснели глаза, зрачки расфокусировались, а в голове царил полный кавардак. Мягко прислонившись дрожащим подбородком к плечу Хэ Цзина, он хотел заплакать, но слезы уже не шли, хотел что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Впредь, если тебе понадобятся тысячи или десятки тысяч золотых, стоит лишь попросить, и Бэньцзунь исполнит любое твое желание, — прищурившись и тяжело дыша, шептал Хэ Цзин прямо на ухо Бай Цаню, суля ему всевозможные блага после случившегося.

Спустя долгое время он тяжело выдохнул, продолжая прижимать к себе юношу, и вновь задышал сбивчиво...

Второй старейшина лежал на шезлонге с невероятно пошлым выражением лица, отчего Иньду и остальные дружно поморщились.

Только что господин вимером примчался к Второму старейшине, с жаром изучил ту самую небольшую иллюстрированную книжицу, которую тот обычно прятал как величайшую ценность, и с тем же жаром убежал обратно. Прошло совсем немного времени, и хотя в покоях господина уже давным-давно погасли огни, доносившиеся оттуда звуки возни были весьма отчетливыми.

— Второй старейшина, эта вещица... — один из юношей с миловидной внешностью нетерпеливо потирал руки.

— Не дам, — Второй старейшина перевернулся на другой бок, выставив задницу в сторону ребят. — Старик устал, хочу спать, спать. Закройте дверь, потушите свет и убирайтесь.

— ... — несколько человек посмотрели на Иньду, Иньду посмотрел на них, почесал нос, потушил светильник и ушел.

А в покоях господина Бай Цань приоткрыл глаза, впившись пальцами в чужое плечо так, что на коже остались белые следы.

Слух Хэ Цзина уловил шорох. В его фиолетовых глазах промелькнул опасный холодный блеск. Бросив беглый взгляд на окно и ни на секунду не прерывая своих движений, он опустил взгляд на заплаканное лицо юноши и тихо выдохнул.

Второй старейшина на цыпочках подкрался к заднему окну. Стоило ему высунуть голову, как он нос к носу столкнулся с несколькими парами хитро улыбающихся глаз.

— ... — подслушивающие юноши уставились на Второго старейшины, который пришел заниматься тем же самым, но, сделав вид, что ничего не заметили, молча снова навострили уши.

Лицо Вторыго старейшины покраснело, все его морщины выражали крайнюю степень неловкости, как вдруг из комнаты донесся долгий вздох, смешанный с тихим всхлипыванием.

Второй старейшина тут же навострил уши. Сквозь неясные шорохи доносилось нечто неразборчивое, затем наступила тишина, после чего послышался голос их собственного господина.

Старейшина только было подался вперед, желая прислушаться лучше, как услышал тихое, мягкое, но с хрипотцей замечание своего господина:

— Раз вам всем так нравится это смотреть, не отправиться ли вам в комнаты Второго старейшины, чтобы полюбоваться воочию?

В тот же миг все синхронно повернулись и, утирая идущую носом кровь, уставились на Второго старейшину, расплывшись в ухмылках.

http://bllate.org/book/23180/2483495