Готовый перевод Monster Lover [Quick Transmigration] / Любовь монстра: Путешествие сквозь миры: Глава 15

И Шилу потерпел поражение. Он потрогал себя за голову, выглядя несколько встревоженным: — Ладно, просто я еще не готов, давай пока не будем об этом.

В ванной еще не рассеялось влажное тепло, и Син Чжицзин по-прежнему смотрел на И Шилу, но его взгляд постепенно менялся.

Он тихо произнес: — Я понимаю, я знаю, что ты не со зла, просто ты еще не до конца все обдумал.

— Но Шилу, мне действительно очень больно, я ужасно ранен.

— Я не чувствую твоего неравнодушия ко мне.

— Мне правда очень тревожно, так что... сделай что-нибудь сейчас, докажи, что я все еще тебе нравлюсь.

Син Чжицзин шаг за шагом надвигался на него, пока спина И Шилу не уперлась в дверную панель, не оставляя пути для отступления. Он испуганно опустил взгляд, а рука Син Чжицзина коснулась его уха и легко-легко, едва касаясь, ущипнула.

И Шилу согласился на все требования Син Чжицзина, даже на несколько чрезмерные, лишь бы тот поскорее ушел и его не заметили другие соседи по комнате.

Син Чжицзин вышел из ванной сияющий, оставив разомлевшего в ванной И Шилу медленно сползать по двери.

Придя в себя пару минут спустя, он с трудом поднялся на ноги, подошел к душевой и открутил кран.

В университете начался набор в студенческие клубы.

Наслушавшись сестру И Линь, И Шилу всегда интересовался сбором и редактированием материалов, поэтому, когда медиацентр института объявил о наборе, он взял бланк заявки в отдел сбора и редакции. Син Чжицзин сначала тоже хотел подать туда документы, но И Шилу остановил его.

И Шилу терпеливо объяснил ему: — Я не хочу, чтобы ты делал этот выбор из-за меня, ведь тебя совершенно не интересуют медиа. Син Чжицзин, твоя жизнь принадлежит тебе, ты не можешь вечно крутиться вокруг меня.

Син Чжицзин понял слова И Шилу, но в глубине души совершенно с ними не согласен: что плохого в том, чтобы крутиться вокруг И Шилу? Он бы отдал всё, чтобы проводить всё свое время, вращаясь вокруг И Шилу.

Хотя в душе он думал именно так, Син Чжицзин всё же с улыбкой убрал руку и демонстративно нежно ущипнул И Шилу за щеку: — Ладно, вижу, ты недоволен, тогда я не буду подавать заявку.

Хотя в общественном месте движение Син Чжицзина было совсем небольшим, И Шилу всё равно боялся, что кто-нибудь заметит, поэтому поспешно отвернулся, отодвинулся в сторону и увеличил дистанцию между ними.

Глядя на его движение, Син Чжицзин молча убрал руку.

Подавая заявку, они столкнулись со знакомым: старшекурсник из отдела сбора и редакции оказался тем самым студентом, который встречал И Шилу и Син Чжицзина в день заселения в общеежитие.

Старшекурсника звали Гуань Чэнь, у него был интеллигентный вид и он носил очки. С первого взгляда узнав И Шилу, он приветливо махнул рукой и тепло улыбнулся: — Ой, это вы.

Син Чжицзин стоял в стороне, скрестив руки на груди, и холодным взглядом наблюдал за их беседой. Парень по имени Гуань Чэнь был очень увлеченным и умел красиво говорить; лицо И Шилу сияло от улыбок, время от времени он даже звонко смеялся от его шуток. Всё прошло гладко, и И Шилу благополучно вступил в отдел сбора и редакции.

Заполнив данные И Шилу до конца, Гуань Чэнь посмотрел на Син Чжицзина и спросил: — Он твой однокурсник? Кажется, я видел его в день заселения первокурсников.

И Шилу бросил взгляд на Син Чжицзина: — Да, верно. Мы одноклассники по старшей школе.

Гуань Чэнь убрал бланк заявки и как бы невзначай бросил: — Учиться в одном университете со школьным товарищем — это всё-таки судьба.

И Шилу не знал, что ответить, и отделался отговоркой: — Да уж, судьба.

Он с тревогой посмотрел на Син Чжицзина, но тот лишь улыбнулся, не выказав и следа недовольства.

После вступления в отдел сбора и редакции университетская жизнь стала еще более насыщенной. Первокурсникам и так задают много учебы, а в свободные от пар часы И Шилу приходилось бегать на интервью вместе со старшими товарищами по клубу и писать статьи.

Если на обычных занятиях Син Чжицзин еще мог сидеть с И Шилу за одной партой и вместе обедать, то сопровождать его на интервью и в клуб он никак не мог.

Син Чжицзин выглядел совершенно спокойным и вел себя всё более и более безмятежно.

И Шилу: Не заговоришь в молчании — погибнешь в молчании. Моя маленькая деревяшка уже несколько дней ко мне не ластится. Как думаешь, когда его прорвет?

Система: Мне всё равно, когда его прорвет, но тебе лучше подумать о том, как именно его прорвет.

И Шилу широко раскрыл глаза: — А?

Система: Береги свою задницу.

И Шилу мысленно поморщился: — Ой-ой, да что ты, прекрати говорить такое.

Система: ...Почему в твоем голосе столько предвкушения?

Учитывая молчание Син Чжицзина, И Шилу пустился во все тяжкие еще свободнее. Время от времени в клубе устраивали совместные ужины, и если раньше И Шилу обязательно отчитывался перед Син Чжицзином, то теперь, дав волю своей натуре, порой даже забывал предупредить.

В пятницу вечером, когда Син Чжицзин позвонил ему, И Шилу только тогда вспомнил, что забыл сказать ему о сегодняшнем клубном ужине.

В отделе все отлично проводили время, в отдельной кабине стоял шум и смех. И Шилу отбежал в угол и ответил на звонок Син Чжицзина. Голос Син Чжицзина прозвучал ровно: — Шилу, ты где?

И Шилу понизил голос: — Извини, Син Чжицзин, я сегодня забыл предупредить тебя насчет ужина с клубом, поужинай сам.

Сказав это, И Шилу опустил

телефон.

Кто-то из сокурсников с глазами на затылке заметил И Шилу в углу и громко крикнул: — Ши-лю, ты чего там делаешь? С девушкой созваниваешься?

И Шилу: — Да нет же.

Он сбросил вызов.

Син Чжицзин слушал короткие гудки в телефоне, а в ушах у него эхом отдавалось последнее слово И Шилу перед завершением разговора.

Да нет же.

Шумный банкетный зал, сокурсники без чувства личных границ, неуместный вопрос и машинальное отрицание со стороны И Шилу. Хотя в каком-то смысле И Шилу не лгал, это в то же время легко могло ввести других в заблуждение, заставив думать, что он всё еще одинок.

В этом мире слишком много тех, кто имеет виды на И Шилу, и Син Чжицзин ненавидел всех, кто не соблюдает личные границы.

Он посмотрел на календарь в телефоне: Син Чжицзин давным-давно отметил там сегодняшнее событие: сто пятидесятая годовщина официальных отношений с И Шилу.

Отель, розы, музыка, подарки... Он всё спланировал, но не хватало главного героя.

И Шилу ушел ужинать с какими-то неизвестными людьми.

Ужин — это слово станет для Син Чжицзина самым ненавистным в этом году.

Сто пятьдесят дней, забыть даже такую важную дату — И Шилу просто бессовестный возлюбленный.

Се Чэнмэй увидел, что Син Чжицзин сидит в общежитии один и тихо, и из лучших побуждений подошел спросить: — Не хочешь сходить поесть вместе?

Син Чжицзин резко обернулся, и Се Чэнмэй инстинктивно почувствовал, что этот взгляд был прямым и острым, как холодный меч, но в тот же миг Син Чжицзин снова улыбнулся: — Не нужно, я поем с Шилу чуть позже.

Се Чэнмэй почесал затылок: — Я только что, кажется, видел, как Ши-лю ушел куда-то со своими ребятами из клуба.

Син Чжицзин сохранял улыбку: — Угу, я знаю.

Ни единого лишнего слова.

Се Чэнмэй почувствовал, что настроение у Син Чжицзина, кажется, не очень хорошее: хотя на его лице была улыбка, в ней таилась опасность.

У Се Чэнмэя с самого детства было одно достоинство — сильная интуиция. Именно благодаря этой знаменитой интуиции на государственном экзамене он наобум натыкал и наугад угадал ответы, поступив в университет А. Едва поступив, он понял, что этот Син Чжицзин — человек непростой, и с ним лучше не связываться. Се Чэнмэй отправился в столовую в одиночку.

В отдельном кабинете ресторана многие уже начали расходиться. И Шилу опустил глаза и взглянул на телефон: кроме того самого звонка, Син Чжицзин больше не звонил.

Он глубоко вздохнул, смутно чувствуя в сердце беспокойство. Видя, что все уже практически закончили есть, он решил поискать подходящий момент, чтобы уйти. Син Чжицзин, должно быть, рассердился, и И Шилу нужно было вернуться и хорошенько его умиротворить.

Перед уходом И Шилу зашел в туалет, а выходя, увидел стоящего у входа Гуань Чэня, который оплачивал счет. Тот поднял голову, заметил И Шилу и сказал: — Сяо Нань остался в кабинете, напился вдребезгу, помоги мне вытащить его.

И Шилу было неудобно отказываться и он вместе с Гуань Чэнем вернулся в кабинет.

Однако в комнате уже никого не было, и Сяо Няня здесь тоже не оказалось. Гуань Чэнь вошел следом за И Шилу, и тот спросил: — А где остальные?

Гуань Чэнь потряс в руке телефоном: — О, только что в WeChat увидел, они все уже вернулись в общежитие, а Сяо Няня забрал Лю Си.

И Шилу кивнул: — Тогда, старшекурсник, я тоже пойду в общежитие.

Гуань Чэнь сказал: — Ши-лю, не спеши так.

Гуань Чэнь повернулся и запер дверь кабинета. Раздался глухой щелчок — дверь защелкнулась на замок.

И Шилу остолбенел.

Гуань Чэнь медленно приближался к нему, а уголки его губ тронула какая-то странная, двусмысленная улыбка.

— Ши-лю, я заметил тебя с самого первого дня учебы.

И Шилу: ...Как противно, опять тайно по мне сохнет.

Гуань Чэнь: — Тебе же нравятся парни, Ши-лю?

И Шилу: Ой-ой, и как это ты только догадался.

Гуань Чэнь: — Тот парень по имени Син Чжицзин — твой парень? Вы, наверное, тоже не слишком серьезно к этому относитесь.

И Шилу: Врет он всё, он ко мне очень серьезно относится, он меня безумно любит.

Гуань Чэнь: — Не хочешь попробовать с кем-нибудь другим, кроме парня? Это так заводит.

И Шилу: Тебя сейчас еще сильнее заведет, когда мой парень тебя поймает.

Рука Гуань Чэня медленно залезла ему в рукав: — Ши-лю, ты ведь еще невинен? Похоже, твой парень о тебе плохо позаботился...

И Шилу отключил голову, раздумывая, отвесить этому подонку пинка или завопить: «Спасите, насилуют!».

Он быстро принял решение.

И Шилу изобразил готовую заплакать физиономию: — Старшекурсник, у меня есть парень, не надо так.

Гуань Чэнь: — Ши-лю, ты и правда такой наивный, в наших кругах все так живут, твой парень наверняка тоже за твоей спиной с кем-то мутит.

И Шилу поднял взгляд: — Старшекурсник...

Гуань Чэнь: — Ни о чем не думай...

Раздалась вспышка пронзительной боли: Гуань Чэнь громко взвизгнул, рухнул на пол и зажал руками пах. И Шилу подошел к нему, присел на корточки и на всякий случай добавил пинка в самое уязвимое место — от боли лицо Гуань Чэня посинело и он на какое-то время лишился дача речи.

И Шилу, с покрасневшими глазами и свирепым видом пиная его, вдоволь натешился, а затем распахнул дверь. Не успел он броситься бежать со слезами на глазах в образе жертвы, как увидел стоявшего у входа Син Чжицзина.

И Шилу: ...Шесть, и как это он умудрился сюда заявиться, я же не нарушил характер персонажа?

Никто не знал, сколько времени Син Чжицзин простоял здесь и не торчал ли он у двери с самого первого момента, как Гуань Чэнь начал приставать к И Шилу. По лицу Син Чжицзина невозможно было прочесть ни единой эмоции.

И Шилу с натугой переступил с ноги на ногу и приблизился к нему. Син Чжицзин протянул руку, приподнял подбородок И Шилу и увидел на его принудительно вздернутом лице ресницы со следами влаги. Он холодно хмыкнул, бросил взгляд на Гуань Чэня в комнате, словно ему уже было абсолютно всё известно.

Син Чжицзин произнес: — Ты всё-таки слишком мягко с ним обошелся, такие мерзавцы, занимающиеся харассментом, должны сдохнуть.

В голове у И Шилу стоял кавардак, и он не стал ломать голову над тем, как Син Чжицзин узнал обо всем сквозь закрытую дверь. Он просто потащил Син Чжицзина на выход: — С него и этого хватит, пошли отсюда.

Син Чжицзин позволил вести себя за руку, пока они не вышли на улицу. В пятничный вечер город сиял огнями, ночная мгла расцветала неоном, и здесь по-прежнему кишели машины и люди, продолжая дневную суету. И Шилу не знал, как заговорить, и просто молча шел вперед.

Син Чжицзин не брал его за руку, словно забыл об этом. Но И Шилу знал, что такие вещи Син Чжицзин забыть не способен — он просто нарочно этого не делал.

И Шилу не знал, с чего начать разговор, эта странная атмосфера лишала его всякого дара речи.

Син Чжицзин нарушил молчание: — Шилу, ты знаешь, какой сегодня день?

И Шилу остановился.

И Шилу: Брат Тун, это что, смертельный вопрос? Помоги мне сообразить.

Система: Погадав на пальцах, скажу, что сегодня, возможно, Лидун — начало зимы.

И Шилу искренне и непринужденно взял Син Чжицзина за руку: — Прости меня, Чжицзин, я забыл, что сегодня Лидун, я должен был есть с тобой пельмени.

Как только эти слова слетели с его губ, глаза Син Чжицзина стали еще ледянее: — Лидун? Пельмени? Ты и вправду забыл.

Не Лидун?

Если не Лидун, то что еще за пельмени?

Мозг И Шилу завращался с бешеной скоростью, и тогда он снова улыбнулся: — Чжицзин, я помню, ты говорил, что твой день рождения во второй половине года. Неужели сегодня твой день рождения?

Син Чжицзин с бесстрастным лицом: — Думай дальше.

Черт, и не день рождения тоже.

И Шилу: Брат Тун, что делать, завис в сети, срочно нужны подсказки.

Система: Погадав на пальцах, докладываю: сегодня пятьдесят седьмой день с начала учебы.

И Шилу: ...Пятьдесят седьмой день учебы... Ты вообще слышишь, какую чушь несешь?

И Шилу беспомощно посмотрел на Син Чжицзина: — Да просто скажи мне, я правда больше ничего не могу придумать.

Заранее ожидая подобного исхода, Син Чжицзин ничуть не удивился. Он просто достал из кармана телефон, открыл календарь с расписанием и показал И Шилу: — Шилу, сегодня сто пятидесятый день, как мы вместе.

И Шилу: Сто пятьдесят дней? Сто пятьдесят дней — разве это годовщина?! Разве мы уже не отмечали годовщину в сотый день?

Палец Син Чжицзина скользнул по экрану телефона: — Вот мой составленный план. Мы должны были провести сегодняшний вечер вместе.

Он описывал свою обиду небрежным тоном и заодно указал пальцем на высотное здание неподалеку. Величественно возвышающееся здание было очень известным строением в этом городе: — Ресторан французской кухни на самом верхнем этаже. Столик был забронирован еще месяц назад, оттуда открывается панорамный вид на центр города.

— А ты, — спокойно произнес Син Чжицзин, — ты предпочел ужинать с какими-то неизвестно кем и выбросил нашу годовщину из головы.

И Шилу: Прости, я виноват, но тушеное мясо с чугунным котлом и правда было очень вкусным.

На вершине далекого небоскреба всё еще горел свет, и время только перевалило за девять. И Шилу дернул Син Чжицзина за рукав, кончиками пальцев случайно коснувшись его руки, и смущенно произнес: — Я не знал, что ты столько всего приготовил.

Гнев в сердце Син Чжицзина испарился наполовину.

И Шилу: — Спасибо тебе, еще никто и никогда не относился ко мне с таким трепетом.

Хотя они делали вещи и поближе, в обычной жизни И Шилу всё еще оставался невероятно наивным, и перед лицом такого человека у Син Чжицзина разом пропадали любые обиды.

Син Чжицзин потрепал его по голове: — Нельзя отделаться одними извинениями на словах, это же самое неискреннее. Чувствуешь вину — загладь ее поступком, понимаешь, Шилу?

И Шилу поднялся на цыпочки, чтобы поцеловать Син Чжицзина в подбородок, но тот оттолкнул его. Взгляд Син Чжицзина помрачнел, в нем смешались одновременно что-то смутное и предвкушающее. Неоновые огни рекламных щитов озарили его лицо каким-то безумным выражением, а цветные блики завораживающе переливались в глазах: — Мне кажется, я вечно так легко ведусь на твои уловки, но сегодня не пройдет.

— Сегодня, — он изогнул уголки губ, — мы сыграем по-крупному.

Он вытащил из кармана карточку, сунул ее в руку И Шилу, выпрямился и стал наблюдать за его реакцией: — Я не хочу принуждать тебя ни к чему, всё это твой собственный выбор. Какой бы выбор ты ни сделал, я люблю тебя, и это никогда не изменится.

И Шилу разжал ладонь — там лежала карточка от гостиничного номера, прямо через дорогу.

Син Чжицзин легонько улыбнулся ему, и в этой улыбке сквозило что-то гипнотическое. Он развернулся и зашагал через дорогу.

И Шилу постоял на месте в нерешительности пару секунд, сжав зубы, и поплелся следом.

В высотном номере отеля И Шилу сидел на коленях у Син Чжицзина, пока тот достал красивую подарочную коробку: — Открывай.

И Шилу послушно открыл коробку, как ему велели, но внутри лежала лишь моток веревки.

И Шилу был не совсем уж неопытным новичком, он связал это с определенными вещами, и его лицо тут же побледнело: — Чжицзин, нет, не заставляй меня использовать это...

Син Чжицзин успокаивающе похлопал его по спине: — Не бойся, заставлять тебя не буду, всё совсем не так, как ты думаешь.

По крайней мере, сейчас это еще не тот уровень, который И Шилу был способен вынести.

Син Чжицзин положил подбородок на плечо И Шилу и шепотом проговорил ему на ухо: — На этот раз пользоваться буду я. Я боюсь, что не сдержусь и наврежу тебе, поэтому... как насчет того, чтобы ты сначала связал мне руки? Так тебе будет не так страшно.

Глаза И Шилу слегка расширились: — Ты... ты просишь меня связать тебе руки?

Син Чжицзин вытащил из коробки веревку, сантиметр за сантиметром вглядываясь в нее, и наконец вложил в руки И Шилу: — Верно, ты же умеет вязать узлы?

И Шилу смутился, не зная, стоит ли брать ее в руки: веревка на ощупь была грубой и к тому же холодной.

Син Чжицзин с бесстрастным лицом пояснил: — Представь, что поймал плохого парня и должен связать его, чтобы сдать дяде-полицейскому.

И Шилу: — Это как морской узел завязывать? Или как шнурки на ботинках?

Син Чжицзин: — Да, только потуже.

И Шилу медленно сжал веревку. Хотя он всё еще не до конца понимал замысел Син Чжицзина, тот никогда не причинит ему вреда, и всё, что делает Син Чжицзин... всегда идет ему во благо, он должен доверять Син Чжицзину.

И Шилу сказал: — Тогда я попробую.

Син Чжицзин сложил обе руки вместе перед И Шилу, и тот осторожно сделал один виток веревки вокруг его запястий.

Син Чжицзин скомандовал: — Нет, не надо делать один виток, обмотай еще несколько раз, ладно?

И Шилу послушно намотал петли еще несколько раз.

Син Чжицзин: — Затяни потуже.

И Шилу слегка потянул.

Син Чжицзин: — Еще туже.

И Шилу приложил столько силы, что у него самого заболели руки. На запястьях Син Чжицзина уже проступил отек от нарушения кровообращения, его изящные тонкие кисти рук распухли вдвое, кровь застопорилась и окрасила кожу в багрово-фиолетовый цвет, но Син Чжицзин, казалось, не чувствовал ни малейшего дискомфорта.

Он улыбался, и его улыбка становилась всё более восторженной.

В то же время в ванной одной из общежитий университета А какая-то фигура вдруг зависла в воздухе, а ее лицо покраснело так, будто кто-то сдавил ей горло. Ноги в пустоте бешено дрыгались, а из горла вырывались отвратительные хрипы о помощи.

Но стоило закрыть дверь ванной, и соседи по комнате совершенно ничего не слышали.

Син Чжицзин произнес: — Да, вот так, Шилу, ты справляешься просто отлично.

И Шилу растерянно посмотрел на него: — Тебе совсем не больно?

Син Чжицзин тихонько засмеялся, словно И Шилу рассказал какую-то шутку: — Совсем не больно.

— Шилу, — Син Чжицзин прильнул к его щеке и лизнул мочку уха: — С теми, кто обижает тебя, нужно расправляться именно с такой силой, понимаешь? А что до остальных... я сам их поймаю.

Его голос звучал зловеще, и И Шилу от испуга внезапно разжал пальцы.

Тот силуэт, зависший в воздухе, с посиневшим лицом с тяжелым стуком рухнул на пол.

Глава 30: Марионетка (часть тридцатая) Поиск багов

— Чжицзин, я больше так не хочу, твои руки выглядят ужасно, прекрати, пожалуйста!

http://bllate.org/book/23178/2483324