Готовый перевод Transmigrated and Found a Loyal Dog, What Now? / Быстрая трансмиграция: Что делать с преданным псом-оборотнем?: Глава 12

Лин И смотрел на него, и на душе становилось куда спокойнее. Особенно когда тот, пребывая в полузабытьи, потянулся рукой и крепко ухватился за его ладонь. Эта радость была почти осязаемой. Лин И не стал отстраняться, а наоборот, заметив, как от боли нахмурились брови лежащего, невольно сжал его пальцы в ответ.

— Ипин… Ипин… Ипин…

Лин И, который поначалу был крайне недоволен, видя, как шевелятся губы Ся Лана, услышав этот зов, наконец по-настоящему открыл свое сердце этому Мо Чэню из другого мира:

— Зови меня Ии.

— Ии… Ии… Ии…

Врач, подошедший проверить состояние пациента, невольно заметил их сплетенные руки. А если добавить к этому имя, которое больной шептал даже в беспамятстве, и выражение безграничного удовлетворения на лице сопровождающего, доктор понял — кажется, он стал свидетелем чего-то весьма любопытного.

Лин И, не обращая внимания на странный взгляд врача, не выпускал руку Ся Лана вплоть до самых дверей операционной.

Врач подумал: «Поразительно, впервые вижу такое. Как бы их потактичнее приободрить?»

— Пожалуйста, не волнуйтесь, операция обязательно пройдет успешно, — в итоге решил он выбрать самую универсальную фразу и скрылся за дверью.

Лин И смотрел на закрывшуюся створку, пока голос Эрбая не нарушил тишину:

— Дорогой, ты в порядке? Этот подонок… то есть этот человек, у него шкура толстая, с ним ничего не случится, не надо…

Лин И бросил на него холодный взгляд.

Эрбай мгновенно вспылил:

— Я даже помолился за этого мерзавца, а ты на меня так смотришь! Даже если ты переметнулся к другому, у нас ведь были прекрасные воспоминания! Ты ради этого негодяя… У-у-у, я знал, что ты падок на внешность и бросишь старого друга ради новенького, ты…

Лин И с досадой прервал его тираду:

— Я не переживаю.

— Ты… А? — Эрбай снова воодушевился. — Это значит, что этот негодяй тебе больше не нравится? Тогда скорее возвращайся в мои объятия!

— Я уже скормил Ся Лану генный восстановитель, с ним ничего не случится, — отрезал Лин И, оставив провокации Эрбая без ответа.

— Что?! Генный восстановитель?! Тот самый флакончик, который мы с тобой целый год по крупицам собирали, ты просто так потратил на этого подонка?!

Лин И не стал продолжать разговор с Эрбаем. Помолчав немного, он набрал номер:

— Да? М-м, сделку переносим на раньше. И добавьте еще одного человека, нужно проучить. Имя?

Голос Лин И, обычно ровный и бесстрастный, в этот раз приобрел пугающие, ледяные нотки:

— Ли Жун и Су Цзыци.

***

— Ли Жун, значит, — Ся Лан сидел на больничной койке и наблюдал, как изящные пальцы Лин И ловко очищают яблоко, снимая кожуру тончайшей лентой.

— А потом? — Лин И протянул ему очищенное яблоко, по-прежнему говоря кратко и по существу.

— Су Цзыци наверняка тоже что-то сказала. — Ся Лан смотрел на руки Лин И, которые держали фрукт так бережно, будто это был драгоценный артефакт. Не удержавшись, он мизинцем слегка коснулся его ладони.

Лин И с легким раздражением посмотрел на него, сунул яблоко ему в руку и принялся что-то подсчитывать на бумаге.

Ся Лан наблюдал, как Лин И сидит у края кровати. Его бледная, почти болезненная кожа под лучами солнца наконец приобрела здоровый оттенок, добавив ему живости.

Ся Лан сглотнул. Ему нестерпимо хотелось схватить эти руки, на которые он заглядывался так долго, и покрыть их поцелуями. Вспомнилось, как он испугался, услышав, что Ли Жун собирается расправиться с Су Ипином; как почувствовал облегчение, увидев его живым в машине; как радовался и волновался, сжимая его ладонь; как сердце замирало от счастья, когда тот позволил называть себя Ии.

Все эти чувства вырвались наружу, напоминая, как сильно он любит этого человека. Любит так, что не может вынести мысли о том, что тот может пострадать хоть немного.

Ся Лан смотрел на него, сияя от счастья, но вдруг осекся:

— Брат Ся Лан, ты в порядке? Слышала, ты ранен? — в палате раздался приторно-сладкий голос девушки.

— Ничего страшного. Су Цзыци, я думаю… нам нужно поговорить, — Ся Лан взглянул на Су Ипина, его голос звучал твердо.

Хотя она не знала, о чем пойдет речь, интуиция подсказала ей сбежать:

— Брат Ся Лан, тебе сейчас нехорошо. Давай поговорим, когда поправишься и выпишешься, ладно?

— Нет, лучше сейчас.

— Я вдруг вспомнила, что у меня сегодня…

— Давай расстанемся, — прямо заявил Ся Лан.

— Что ты сказал? Ся Лан, ты шутишь, правда? Я…

— История с Ли Жуном — твоих рук дело, — уверенно добавил Ся Лан.

— Это наверняка ты наговорил ему всякого! Су Ипин, ты ел наш хлеб, пользовался нашими вещами, мы вырастили тебя, и вот как ты нам платишь? — Су Цзыци указала на Лин И, сидевшего на диване, и зашлась в ярости. — Нет, ты точно соблазнил Ся Лана! Иначе почему он так возился с тобой в больнице? Я знала… я знала, что ты неблагодарная тварь!

Лин И сидел на диване, даже не взглянув на нее. Он наблюдал за двумя людьми напротив.

Мужчина был бесстрастен, порой даже едва заметно кивал в знак согласия.

Женщина рядом с ним делала вид, что пытается остановить дочь, но в ее глазах плясали торжествующие искорки.

Лишь Су Цзыань, сидевший с краю, выглядел мрачным, периодически бросая на Лин И сложные, полные вины взгляды.

Лин И усмехнулся про себя, но не стал ничего говорить. Когда Су Цзыци наконец выдохлась, он просто встал:

— Что случилось?

Су Шэн, и без того пребывавший в дурном настроении, раздражался от одного вида этого сына, с которым у него никогда не было близости, а теперь еще и от такого прямого, лишенного всякого почтения вопроса.

— Что это за тон? Я тебе напомню, я твой… — Су Шэн вскочил, осыпая его угрозами.

Хэ Ижоу, оправдывая свое имя, мягко взяла его под руку:

— Ну полно, Шэн-гэ, Ипин уже взрослый, не надо на него постоянно кричать. Смотри, ребенок уже боится домой возвращаться.

— Это ты его избаловала, — Су Шэн вспомнил, зачем позвал сына, и решил воспользоваться предложенным женой способом отступить.

Но он не ожидал, что пока он спускается с лестницы, кто-то другой даже не соизволит посмотреть в его сторону.

Лин И с любопытством наблюдал за этим спектаклем, делая вид, что ему все равно.

Су Шэна до белого каления доводило это пренебрежение. Он уже хотел было сорваться на крик, но, поймав взгляд жены, лишь прошипел про себя: «Весь в свою мать И Цзин, такая же неприятная, отвратительная женщина».

Хэ Ижоу, успокоив мужа, снова перевела взгляд на Ипина. На лице ее застыла маска заботы, а про себя она думала: «Всего лишь мальчишка, разве так сложно решить вопрос с завещанием?»

Видя, что Ипин молчит, она начала злиться, но сдержалась и проговорила мягко:

— Ипин, подумай, разве тетя все эти годы плохо к тебе относилась?

Су Ипин молчал, глядя на нее холодным взглядом.

— Какая еще тетя? Зови ее мамой! Никакого воспитания, — взорвался Су Шэн.

— Какая еще мама? Су Ипин — просто ублюдок! Если бы не доброта моих родителей, он бы с голоду помер! А теперь, когда вырос и увидел богатых, расправил крылья? Отбил у меня мужчину и корчит из себя святошу! Тьфу! — первой не выдержала Су Цзыци.

Лин И продолжал безучастно наблюдать за представлением, лишь краем глаза заметив виноватый взгляд Су Цзыаня. «Неужели Су Цзыань узнал правду? Но как?» — подумал он.

Видя, что все сказали свои реплики, как и ожидалось, Хэ Ижоу тут же вступила в игру:

— Шэн-гэ, ну что ты такое говоришь? Ипин еще маленький, несовершеннолетний. Не хочет звать — не надо. И Цзыци, он же твой брат, что за слова такие? Извинись!

Она надеялась, что этот жест тронет Ипина, но, увидев его лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, едва не сорвалась сама. Глубоко вздохнув, она решила перейти к делу:

— Ипин, ты еще мал, тебе трудно общаться с людьми. Хотя тебе скоро восемнадцать, для нас с отцом ты всё тот же ребенок, который нуждается в любви. Мы были заняты, поэтому уделяли тебе мало внимания. Давай с сегодняшнего дня будем чаще собираться вместе, как одна семья, хорошо?

— Полтора месяца, — Лин И слушал их достаточно долго и решил, что пора заканчивать. Он вспомнил о своем возлюбленном, который сейчас лежит в больнице, и ему нестерпимо захотелось вернуться к нему.

— Ипин, что ты имеешь в виду? — Хэ Ижоу почувствовала недоброе.

— Через полтора месяца мне исполнится восемнадцать, — спокойно ответил Лин И.

— Да, верно! И какой подарок ты хочешь? Может, устроить тебе вечеринку? — подумала она: «Действительно, еще ребенок, раз заговорил о дне рождения. Видимо, просто хочет внимания».

— Поэтому вам пора искать себе новое жилье, — Лин И посмотрел на нее с нескрываемым презрением.

— Что ты несешь? Какое жилье?! Я тебе говорю, Су Ипин, не строй козней, Ся Лан рано или поздно вернется ко мне! — презрительно фыркнула Су Цзыци.

— Через полтора месяца вы съедете, — видя, что они не понимают, Лин И решил пояснить: — Этот дом оформлен на мое имя.

Раз уж карты были раскрыты, он перестал молчать. Его самый дорогой человек сейчас в больнице, и именно эта девица виновата в его страданиях. Лин И бросил на Су Цзыци тяжелый взгляд, усмехнувшись про себя.

— Вы позвали меня сюда из-за завещания моей матери. Я ее единственный сын и законный наследник первой очереди. А вы — всего лишь мои опекуны, которые управляли имуществом, пока я был несовершеннолетним. У вас нет никаких юридических прав на это наследство, — Лин И медленно озвучил то, что крутилось в голове у Су Шэна. — Вы надеялись, что я не буду спешить с оформлением, и вы сможете еще немного пожить за мой счет — угрозами или лестью. Конечно, идеальный вариант для вас — если бы я по глупости переписал всё на ваше имя.

— Что ты несешь? Не думай, что если ты подцепил Ся Лана, то можешь запугивать нас! Это наш дом, моего отца! Какое право ты имеешь нас выгонять? Я подам на тебя в полицию! И что за бред про завещание? Твоя мамаша была любовницей! Наверняка всё, что она тебе оставила, украдено у нас! Мы тебя вырастили, верни всё до копейки, а потом поговорим! — Су Цзыци снова не выдержала, пытаясь скрыть страх, вызванный его ледяным взглядом.

— Да? Тогда пусть твой дорогой папочка принесет документы на дом, — Лин И не стал спорить, он просто посмотрел на Су Шэна.

Су Шэн сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на него:

— Су Ипин, не наглей!

— Папа, если он хочет видеть документы, покажи ему! Неужели… — Су Цзыци не была дурой и, увидев, как побледнел отец, благоразумно замолчала.

— Не можешь? Конечно, они у меня. А еще двадцать девять процентов акций группы Шэнли, две квартиры в жилом комплексе Биньху, вилла в Морсоне и одиннадцать и семь десятых процента акций издательства Хуаньцю. — Лин И с упоением перечислял активы, наблюдая, как лицо Су Шэна становится пепельно-серым от ярости, а Хэ Ижоу едва не теряет сознание от шока.

— Кстати, по закону о наследовании, с той части имущества, которую ты получил, мне причитается доля. Надеюсь, в день моего восемнадцатилетия ты переведешь всё на мой счет.

— Ты думаешь, если вырос, можешь идти против отца? Я тебе скажу, ты слишком много о себе возомнил! Не надейся получить это, всё это мое! Это всё семья И задолжала мне! — взревел Су Шэн, теряя остатки самообладания.

А Хэ Ижоу? Она уже не пыталась успокоить мужа. В ее голове бился лишь один вопрос: «Значит, состояние И Цзин не его? Значит, всё это принадлежит этому ублюдку?!»

Она схватилась за голову, чувствуя, как мир рушится — богатство, к которому она шла столько лет, оказалось призраком.

— Я твой отец! И Цзин была моей женой! Всё, что у вас есть — мое! Как ты смеешь требовать это у меня?! — Су Шэн, почти обезумев, вцепился в воротник Лин И.

— Отец? Муж? Кто ты такой? У тебя нет на это права! Ты всего лишь мой опекун, наши отношения закончатся, когда мне исполнится восемнадцать. Моя мать не имела с тобой ничего общего, нет никаких юридических доказательств, что вы были супругами. К тому же, ни один муж не будет ухаживать за другой беременной женщиной, пока его жена носит под сердцем его ребенка. Ни один муж не будет флиртовать с любовницей, пока его жена при смерти. Ни один муж не приведет любовницу в дом, чтобы представить ее матери, планируя сразу после смерти жены жениться на другой. И, конечно, ни один сын не будет разрушать бизнес своего отца, расставляя ловушки, и не будет собирать доказательства его коррупции, чтобы передать их правосудию. Угадай, что будет дальше? — Лин И жестоко улыбнулся.

— Ты… что ты несешь? Твоя мать была жалкой любовницей! Ты еще смеешь клеветать на мою мать! Мы вырастили тебя, а ты… если бы знали, ни за что не приютили бы тебя! — закричала Су Цзыци, но тут же осеклась, когда брат дернул ее за рукав.

Она заметила, что родители молчат.

— Неужели… — она с ужасом посмотрела на мать. С детства та внушала ей, что они с отцом были влюблены друг в друга с самого начала, а все остальные — лишь помехи. А Су Ипин — лишь трофей, оставленный любовницей.

— Живите как знаете. Через полтора месяца я не хочу видеть вас здесь, — Лин И взглянул на часы. Он как раз успевал к обеду. Он решительно направился к выходу из этого дома, который вызывал у него лишь отвращение. Уже на пороге он услышал, как Су Шэн кричит вслед:

— Я не принимал это всерьез? Это И Цзин была невыносима! Она только и знала, что требовать вывода инвестиций из семьи И! Она говорила, что без нее я никто! Но теперь? Без нее я живу лучше, чем когда-либо! Только без нее я наконец зажил!

— Возможно, мой опекун. Ведь у меня нет отца-коррупционера, матери-игрока, сестры, которая употребляет наркотики, и друга, задержанного за умышленное причинение вреда здоровью, за которое она сама тоже несет ответственность, верно, Су Цзыань?

Су Цзыань промолчал, лишь сильнее сжав кулаки.

Лин И не стал дожидаться ответа.

Выполнив часть желаний прежнего владельца тела, он почувствовал легкость. Сидя в такси, он с хорошим настроением отправил сообщение Ся Лану.

По пути он прослушал запись, на которой трио идеально разыграло классический сценарий: злая мачеха, ее стервозная дочь и отец, который ради новой семьи готов на всё.

«Как ты себя чувствуешь?» — отправил он сообщение.

Ся Лан, лежа в больнице и пересчитывая на пальцах, сколько еще осталось ждать возвращения своего любимого Ии, при виде сообщения от «женушки» не смог сдержать улыбки. «Это же первое сообщение от моей жены! Его нужно сохранить, нет, обязательно сохранить!»

Ся Лан перечитывал текст, светясь от счастья. Такой ласковый тон — верный признак того, что их чувства крепки как скала.

Он представил, как эти изящные руки, похожие на произведение искусства, стучат по экрану телефона, и по его сердцу пробежала нежная дрожь.

Ся Лан долго любовался сообщением, прежде чем ответить:

«Всё хорошо. Просто очень скучаю по тебе. Ся Лан».

Подумав, он добавил еще одно:

«Если ты считаешь, что они тебе не родные, ничего страшного. Я буду твоим родным человеком до конца жизни».

Отправив сообщение, Ся Лан погрузился в мечты. «Бедняжка, наверняка в семье Су его замучили. Теперь я стану его опорой».

Он вспомнил недавний разговор в палате:

— Су Ипин, ты чего здесь забыл? — Су Цзыци обернулась и увидела своего сводного брата.

— О, что, присосалась к моему парню и теперь такая дерзкая? — видя, что Ипин молчит и даже не смотрит на нее, она продолжила язвить, пытаясь заглушить слова о расставании, которые только что услышала.

— Не болтай чепухи! Су Цзыци, повторяю еще раз: давай расстанемся.

http://bllate.org/book/23162/2480566