Готовый перевод Quick Transmigration: Plan to Conquer the Male Lead / План по завоеванию главных героев: Глава 21

Шэнь И чувствовал страшную путаницу в голове, и всё, что происходило и что он делал после, он почти не запомнил. К тому моменту, как к нему вернулось осознание, он уже находился в поместье Хуа.

Он помнил, что перед уходом Бай Сю вроде бы что-то говорил, но сейчас это уже не имело для него никакого значения.

Когда Шэнь И вернулся в поместье, его встретил стражник — тот самый, что в день прибытия преграждал ему путь у дверей. Выражение лица у него было мрачным, шаги — поспешными. Подойдя к Шэнь И, он не успел даже перевести дыхание, как тут же с тревожным вопросом набросился на него:

— Молодой господин Шэнь, почему вы вернулись так поздно?

Шэнь И внезапно схватил его за воротник и вместо ответа сам бросил вопрос:

— Хуа Лин?! Куда он отправился?

Стражник опустил голову, голос его прозвучал глухо:

— Владыка ушёл из дома.

Лицо Шэнь И исказилось от ярости, он уже не мог сдерживать свой голос:

— Я спрашиваю, куда он ушёл?! Почему никто не соизволил мне сообщить?

Стражник закрыл глаза, вспоминая слова, которые наказал передать Хуа Лин перед уходом. Не выдержав, он поднял голову, заглянул в глаза Шэнь И и чеканил каждое слово:

— Мы понятия не имеем, в каких краях сейчас Владыка. Но перед уходом он велел во что бы то ни стало позаботиться о вас, и чтобы к его возвращению с вашей головы не упал ни единый волос.

Шэнь И пошатнулся на два шага назад, чувствуя, как перед глазами всё закружилось в водовороте.

Глаза стражника слегка покраснели:

— Молодой господин Шэнь, Владыка искренне привязан к вам, он никогда и ни к кому не относился с такой добротой. Пожалуйста, будьте к нему добрее. Когда он уходил, на сердце у него было очень тяжело.

Шэнь И приоткрыл губы, но не смог вымолвить ни единого звука.

Стражник сложил руки в поклоне: всё, что полагалось сказать, он уже сказал, распространяться дальше не стал, развернулся и ушёл.

Словно в тумане, Шэнь И вернулся в комнату и безвольно опустился на стул. Он вытащил Хуа Бао из рукава и положил на стол. В свете мерцающих свечей он заметил, что некогда сочный и яркий цвет лепестков Хуа Бао сильно поблек, сами они выглядели какими-то дряблыми и безжизненными, готовыми в любую секунду осыпаться.

Он протянул руку и слегка ткнул питомица в лепестки, тихо позвав:

— Хуа Бао, скажи хоть слово, ты чувствуешь, в каком состоянии сейчас Хуа Лин?

Крошечный дух был слаб, но всё же отозвался:

— Матушка.

Шэнь И несказанно обрадовался. Бережно, словно драгоценнейшее сокровище мира, он подхватил его на ладонь, заглянул прямо в глаза и повторил вопрос:

— Ты можешь почувствовать, как себя чувствует твой батюшка?

Еле слышным, едва уловимым голоском Хуа Бао прошептало:

— Батюшка... Батюшка... Плохо.

Рука Шэнь И дрогнула, он боялся даже вздохнуть полной грудью:

— Плохо? В каком смысле плохо?

Хуа Бао попыталось подпрыгнуть, но как ни старалось, оторваться от ладони не могло. Собрав все силы, оно попыталось выстроить слова, делая паузы после каждых двух слогов, и наконец заговорило чуть более связно:

— Батюшка, ранен, очень темно, пещера...

Шэнь И мгновенно уловил смысл:

— Он ранен и залечивает раны в какой-то кромешной тьме, в пещере? Ему сейчас что-нибудь угрожает? Жизнь вне опасности?

Хуа Бао ответило:

— Нет.

Шэнь И с облегчением выдохнул.

Система раздалась у него в голове ехидным голосом:

— Шэнь И, признайся, ты ведь запал на Хуа Лина?

Раньше на подобные вопросы Шэнь И не задумываясь и безоговорочно ответил бы прямым отказом, но на этот раз, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он на секунду замялся, а затем неуверенно произнес:

— Да нет же, я вообще-то натурал...

Система хмыкнула:

— Ой, ха-ха. Так и подмывает спросить: ты сам-то веришь в эту чушь?

Шэнь И на мгновение умолк, а затем бросил сопротивляться и честно признался:

— Ладно, просто... на душе как-то неспокойно.

Система вздохнула:

— Вообще-то, когда ты только что изливал душу своему старшему брату и признавался в чувствах к Хуа Лину, мне так и хотелось сказать: в тот момент у тебя глаза сияли.

Шэнь И помрачнел:

— Но ты же сама говорила — мои стихи и возлюбленный где-то далеко. Если я такой ветреный, меня разве не постигнет кара за это?

Система заявила со всей серьезностью:

— С чего бы? На самом деле я давно хотела тебе сказать: наша Система вообще-то носит истинное название Системы Круговорота Страстей. Как ни крути, какими бы ветреными ни были твои поступки — ничего страшного не случится, напротив, это даже ускорит прогресс выполнения заданий.

Шэнь И вытаращил глаза:

— Серьезно?! Почему ты не сказала об этом раньше, раз уж тут такое дело?!

Система с трудом подавила желание врезать ему:

— Да ты же сам заявил, что собираешься вовсю отрываться, еще когда попал в первый мир! Откуда мне было знать, что тебя до сих пор волнуют твои стихи и далекие края?!

Но Шэнь И и тут остался непреклонен:

— Уж кто-кто, а я человек принципиальный. Мы с тобой столько времени вместе, я думал, ты и без слов всё понимаешь.

В этот момент в голове Системы пронеслись тучи из десятков тысяч нецензурных строк!

Скажите, убийство носителя системы вообще допускается правилами?!!

Спустя мгновение Шэнь И снова подал голос:

— Чего молчишь?

Система поинтересовалась:

— Мне можно материться?

Шэнь И возмутился:

— Разумеется, нет, с чего тебе вдруг выражаться? Мы же с тобой в таких хороших отношениях, зачем тебе меня обзывать?

Система холодно ответила:

— А, ну раз так, мне больше нечего сказать.

Шэнь И решил, что Система становится к нему всё менее дружелюбной. Покинув мысли о диалоге с ней, он положил на стол Хуа Бао, от которого до сих пор исходило тепло его ладоней, и завалился на кровать.

Не прошло и нескольких минут, как он снова погрузился в водоворот навязчивых мыслей: сколько бы он ни пытался силой выгнать Хуа Лина из головы, тот в доли секунды возвращался обратно.

Шэнь И мучительно обхватил голову руками:

— Похоже, выспаться мне сегодня не светит. Должно быть, в прошлой жизни я был человеком с на редкость недолговечной страстью. Жизнь Хуа Лина вне опасности... но в голове у меня крутится только он.

Система долго хранила молчание. Переждав паузу, она произнесла:

— Поступило задание.

Полуживым голосом Шэнь И откликнулся:

— Излагай.

Раздался механический голос Системы:

— Дополнительное задание номер два: помогите носителю помешать кланам заклинателей устроить облаву на Цинцю и выясните истинную причину внезапной гибели учёных мужей. После успешного выполнения задания есть шанс получить в награду один Золотой палец.

Шэнь И удивился:

— Я должен помешать? Ты уверена? У меня же ни капли духовной энергии нет.

Система холодно и отстраненно ответила:

— Это уже не те вопросы, о которых должна беспокоиться наша Система, спасибо за понимание.

Шэнь И: «……»

Током не выспавшись за ночь и раз за разом прокручивая в голове, как же справиться с дополнительным заданием, Шэнь И встал ни свет ни заря.

Кто бы мог подумать, что он поднимется рано, но кто-то окажется еще расторопнее.

Едва Шэнь И переступил порог спальни, как поджидавший его слуга тут же поспешил с докладом:

— Молодой господин Шэнь, у ворот ожидает барышня по фамилии Сун, она хочет вас видеть.

Шэнь И приподнял бровь:

— Сун Нин? Пусть входит, я буду ждать её в главном зале.

Слуга сложил руки в поклоне, отчеканил «слушаюсь» и удалился.

Шэнь И прошел в главный зал, только успел сесть и сделать первый глоток чая, как в помещение стремительно вбежала Сун Нин. Лицо её выражало крайнюю тревогу, обе руки были сцеплены перед грудью и нервно теребили друг друга.

— Молодой господин Шэнь, с Владыкой что-то случилось?! — с порога выпалила она.

Шэнь И не ответил на вопрос, а задал свой:

— Откуда до вас дошли эти слухи?

Сун Нин присела рядом с ним и повернулась к нему:

— Сейчас это неважно, об этом уже гудит весь Цинцю! Где сейчас Владыка?

Шэнь И неторопливо водрузил чашку на столик и размеренно произнес:

— Мы выходили на связь вчера, с ним всё в порядке. Кто вообще пустил столь нелепые слухи?

Тревога на лице Сун Нин не исчезла:

— Если с Владыкой всё хорошо, то это прекрасно. Но я слышала, что многие кланы заклинателей объединились, чтобы пойти войной на Цинцю? Молодой господин Шэнь, это правда?

Шэнь И долго смотрел ей в глаза, а затем тихо вздохнул:

— Да. Но вам не стоит бояться. Хуа Лин сейчас далеко, но я-то здесь.

Сун Нин сжала край одежды так сильно, что тот едва не деформировался, и сквозь зубы процедила:

— Молодой господин Шэнь, а вы знаете, под каким предлогом они выступают?

Лицо ее слегка перекосило. За всё время, что Шэнь И был знаком с ней, он еще ни разу не видел её такой разгневанной.

Шэнь И, разумеется, ничего не знал. Вчера, когда приходил Бай Сю, тот, возможно, и обмолвился об этом словечком, но в тот момент в голове у Шэнь И была звенящая пустота, и он абсолютно ничего не запомнил из речей гостя. Он покачал головой.

Сун Нин со злости ударила ладонью по столу из сандалового дерева — от удара откололся добрый кусок угла, а вся поверхность покрылась сетью мелких трещин и слегка осела.

Чеканя каждое слово с предельной четкостью, она произнесла:

— Хорошо, я вам скажу. Они заявляют следующее: лисицы из Цинцю несут беду окружающим землям, губят невинных людей, а потому их нужно истребить до единой, дабы восстановить справедливость и отдать должное погибшим учёным мужам!

Шэнь И молча смотрел на неё, как вдруг в его голове мелькнула догадка, и он спросил:

— Все лисицы Цинцю знают правду о внезапной смерти тех учёных?

Сун Нин горько улыбнулась, но в её глазах, подобных источнику Хунцюань, блеснули невыплаканные слёзы. Приоткрыв алые губы, она произнесла:

— Могу сказать лишь одно: гибель тех мужей — результат их собственного коварства, и к жителям Цинцю она не имеет ни малейшего отношения!

И это была ещё одна долгая-долгая история.

Оказывается, лисицы из Цинцю по своей природе чисты душой, и за всю жизнь способны полюбить лишь однажды. Стоит им отдать сердце — и они остаются верны этому чувству до конца своих дней, не меняя решения.

Издавна цинцюские лисы не покидали родных мест, создавая пары среди сородичей; каждый союз был наполнен нежностью и любовью, супруги старели рука об руку и не прерывали эту связь до самой смерти. Но всё изменилось после того, как они начали наведываться в мир людей.

Нравы в Цинцю были свободными, союзы с представителями иных рас не возбранялись: стоило отыскать любимого человека, и неважно, смертный он или демон, с ним можно было провести всю жизнь.

Однако у романов с чужаками существовало одно непреложное правило: обе стороны должны были заключить Персиковый Договор. Какова же была польза от этого договора? Проще говоря, Персиковый Договор служил этаким камнем правды для проверки сердец. Поскольку далеко не каждый чужеземец обладал силами ступить на землю Цинцю, для влюбленных за пределами владений этот договор заменял действие Цветов красного пиона из Запретной зоны Цинцю, действуя даже еще сильнее.

Стоило заключить этот Персиковый Договор, как в случае предательства одной из сторон её немедленно настигала ответная кара контракта. Для другого же партнера это оборачивалось потерей рассудка — как в случае со Сяо Мэй, младшей сестрой Сун Нин, — а в худшем случае могло стоить жизни.

Все те клятвы, что давались у алтаря при заключении договора — о том, чтобы обрести единое сердце на двоих и не расставаться до седых волос, — в случае малейшего вероломства по отношению к возлюбленному карались мучительной смертью.

Эти клятвы действительно исполнялись. Однако ни один из тех погибших учёных мужей не принял их всерьёз. На словах они сыпали громкими заверениями, но на деле забывали о чести — и тогда расплата не заставила себя ждать.

Самыми же невиновными во всей этой истории оказались лисицы Цинцю, чьим уделом было любить раз и навсегда. Изначально этот конфликт их вовсе не касался, но из-за того, что они слепо поверили чужим сладким речам, они сами стали жертвами ответного удара договора.

Самое смешное заключалось в том, что теперь всю полноту вины переложили на их плечи! Используя это как предлог, недруги пошли войной на Цинцю, вознамерившись вырезать их род под корень!

http://bllate.org/book/23161/2480471