Готовый перевод Fill the Pits I Dig / Дописать брошенное [Быстрое прохождение]: Глава 21

Хуа Маньлоу сохранял полное спокойствие. Книгу написал старший брат Е, ему и принимать решение.

— Что еще за вовремя и не вовремя? Разве для какой-то повести нужно выбирать подходящий момент? Или ты думаешь, здесь спрятана какая-то карта сокровищ?

— Карта сокровищ? Сутра Девяти Инь! Наследие У-му!

— Это же просто повесть, выдумка, вы слишком серьезно к этому относитесь.

— Но тебе не кажется, что всё описано слишком правдоподобно?

— Чуть не забыл, я купил остров на юге, собираюсь обустроить там Остров Персиковых Цветов. Старший брат, помоги мне составить план.

— Третий брат, отличная идея! Чертежи есть? Дай взглянуть.

— Если бы эту повесть увидел Чжу Тин, он наверняка с радостью помог бы спроектировать дом и все эти скрытые механизмы.

В мгновение ока пролетело три года.

Все эти три года главным занятием для Е Цзина было усердное обучение.

На первый взгляд казавшаяся непостижимой и таинственной китайская медицина, когда за нее берешься всерьез и начинаешь слой за слоем распутывать этот клубок, оказалась вполне упорядоченной наукой, не такой уж и страшной.

К тому же, у Е Цзина была прекрасная база, которой не было ни у кого другого.

Во-первых, этап распознавания и понимания лекарственных травы он практически пропустил — сдавать экзамен было не нужно.

Под воздействием его сверхъестественных способностей любые свойства трав словно не могли скрыться никуда, как он и рассчитывал еще тогда, когда выбирал способность стихии дерева: сочетание этих двух вещей давало двойной результат при половинных затратах.

Во-вторых, иглоукалывание. Сначала нужно научиться ставить иголки, а помимо знания точек и меридианов, требуются сила пальцев, особая техника и искусство управления иглами.

Если обобщить, то это тончайшая работа рук.

А уж Е Цзиню в мире Охотников довелось потренировать руки на славу.

Джестер оказался на редкость ответственным наставником. Он не просто превратил Е Цзина из новичка в новичка с прочной базой боевой физической подготовки, но и разработал для него индивидуальную тренировочную программу.

Хотя Е Цзин наотрез отказался изучать базовое нэнь (для Джестера это оставалось величайшей неразгаданной загадкой на века), его способность ускорять рост растений заставила сосредоточиться именно на тренировке рук.

Требовалось добиться по меньшей мере того, чтобы обе руки могли одновременно стимулировать рост более чем пяти видов растений, причем выстраивая разницу во времени и атакуя в совершенно разных направлениях.

Е Цзин высоко оценил задумку Джестера, однако он никак не ожидал, что в ходе дальнейших путешествий между мирами плоды этих упорных тренировок первыми пригодятся именно в изучении медицины.

В травоведении и иглоукалывании Е Цзин получил колоссальное преимущество, к тому же у него имелся вспомогательный системный чит. Уж не знаю, в какой именно части мироздания произошел сбой.

Встроенная в систему Е Цзина функция диагностики охватывала как китайскую, так и западную медицину.

Точно так же, как когда-то при сканировании Хуа Маньлоу, перед глазами возникали результаты двойной проверки — по восточным и западным канонам, — однако в качестве итогового плана лечения система выдавала лишь тот единственный верный ответ, который дал бы Призрачный лекарь.

Но именно такое двойное отображение оказывало Е Цзиню громадную помощь в процессе учебы и понимания.

Когда перед глазами есть подсказывающая правильный ответ система, а вокруг заваленная медицинскими канонами комната и всевозможные секретные рецепты, Е Цзин учился эти три года исключительно основательно и хлопотно.

Разумеется, он не сидел в долине безвылазно.

В медицине толку от зубрежки по книжкам никакого.

Иначе откуда бы взялось само понятие клинической практики. К тому же пульсовая диагностика — это навык, который не освоишь, если будешь только разбирать иероглифы и не приложишь пальцы к руке пациента.

В Долине Царя Лекарств было всё, кроме живых людей, не считая его самого. Какими бы реалистичными ни делали деревянные манекены в тренировочной комнате для иглоукалывания, они оставались лишь манекенами — они не болеют и тем более не получают ранений.

Где искать пациентов? Разумеется, в лечебницах. Возле Долины Царя Лекарств всегда витал густой медицинский дух.

То ли потому, что прежние наследники Секты Царя Лекарств то и дело слонялись по окрестностям, то ли потому, что эти места считались главным очагом легендарной секты, но медицинские ресурсы вблизи Долины Царя Лекарств были развиты куда лучше, чем где бы то ни было.

Можно даже сказать, что и уровень медицины здесь стоял на высоте.

Прославленных чудо-целителей он не встречал, но известных врачей с хорошей репутацией набралось несколько человек.

Раз Е Цзин хотел учиться, ему, конечно, не нужно было унижаться и идти в ученики-младшеклассники — таскать воду, выполнять черную работу, разбирать травы и лишь спустя долгое время получать шанс впервые коснуться пациента.

Он просто находил лечебницу с безупречной репутацией, заходил туда и швырял на стол пригорщину золота. Требуя, чтобы первого числа каждого месяца врачи вели бесплатный прием для бедных. А за лекарства просил брать на двадцать процентов дешевле.

Разумеется, благотворительным приемом это называлось только для посторонних. Разницу в стоимости приема и лекарств он полностью компенсировал клинике из своего кармана, да вдобавок отвалил хозяю солидную сумму в качестве платы за место.

Эта плата означала лишь одно: он сидел рядом с главным лекарем заведения, и каждый пациент, приходивший на прием, обязан был позволить Е Цзиню тоже себя осмотреть — выслушать, расспросить, поглядеть и прощупать пульс.

Окончательный диагноз и выписку рецепта больные получали из рук штатных лекарей клиники.

Сам же он выглядел самым странным зевакой на свете.

Что там думали про себя остальные, его не волновало; Е Цзиню требовалось лишь одно — поставить собственный диагноз, а затем заглянуть в систему и сверить его с правильным ответом.

А затем принять следующего больного и снова заглянуть в ответ.

Этот круговорот повторялся раз за разом, позволяя стремительно накапливать опыт пульсовой диагностики.

Это было всё равно что человеку со способностью рентгеновского зрения взять учиться искусству выбора нефритовых камней по сырой корке — прогресс шел бы с невероятной скоростью: сколько угодно смотри на внешнее состояние камня, а накопив впечатления, переключись на суперспособность и проверь результат.

Эффективность обучения возрастала в разы.

Один день в месяц он проводит в непрерывной практике на огромном количестве случаев, затем возвращается, чтобы всё обобщить и изучить, а в следующем месяце повторяет всё сначала. Начиная со второго года это вошло у него в привычку.

К третьему году он даже перешел на двухдневные марафоны бесплатного приема в месяц. Е Цзин мог с уверенностью сказать, что с любыми рядовыми хворями он теперь справлялся самостоятельно — сам ставил диагноз, сам выписывал рецепт, и качество его работы ничуть не уступало местным потомственным эскулапам.

Впрочем, на этом прежняя учебная лавочка подходила к концу. Вокруг Долины Царя Лекарств и правда хватало оживленных мелких городков и окружавших их деревень, но население в древности было ограниченным. Никто не станет ходить в лечебницу бездельничать ради развлечения.

Большинство приходящих страдали от самых обычных недугов, а подлинно сложные и запутанные случаи встречались крайне редко. Продолжай он сидеть там дальше, пользы от такой практики уже не было.

Хозяева трех лечебниц, где он успел побывать, уже начали украдку намекать Е Цзиню, что подобные фокусы хороши лишь на первое время, а при долгой практике они нарушают сложившийся в отрасли баланс.

Но самое главное — пока Е Цзин с головой ушел в усердную учебу, попутно балуя Хуа Маньлоу приятными вещицами в часы досуга, система преподнесла ему резкое напоминание.

Оказывается, у него все еще имелось несделанное задание, которое требовалось выполнить!

И впрямь, если вспомнить, все упоминания о его персонаже всегда звучали лишь из чужих уст, оставаясь уделом сплошных воспоминаний.

Как он некогда поступил так-то, что он сделал в те годы...

Различные речевые обороты подчеркивали, что этот человек обладал непревзойденным искусством врачевания, сквернейшим характером и вечно скрывался бог весть где.

Можно сказать, что основной сюжет был с ним совершенно не связан. Все эти десять лет Е Гучэн — будь то совместные поединки с Симень Чуйсюэ ради взаимного роста, укрепление и без того грозного Города Белых Облаков, налаживание связей с императорским двором с прицелом в будущем подставить Южного князя, или же дружба с Лу Сяофэном и прочее — не пересекались с Призрачным лекарем ни единым словом.

И тем не менее, раз по истечении десяти лет люди произносят слова в прошедшем времени — некогда, в те годы — значит, всё это должно было произойти наяву. Точно так же, как три года назад Хуа Маньлоу вместе с Хуа Инлоу приходили сюда разыскивать Призрачного лекаря.

И теперь ему предстояло отыграть именно тот самый отрезок сюжета.

[Му Даожэнь сказал: Семь лет назад Призрачный лекарь исцелил безумца с полностью разрушенными боевыми искусствами. Выздоровев, этот безумец с острой местью в руке отправился на Тайшань сводить счеты, что привело к гибели всего клана главы секты Тайшань. Хотя в конце концов этот безумец пал от меча Симень Чуйсюэ, секта Тайшань всё же объявила в цзянху смертный приговор убийце, поклявшись стать с Призрачным лекарем кровными врагами, и с тех пор любой член секты Тайшань обязан убить его при встрече.] — Цитата из фанфика по Лу Сяофэну «Два меча в двух ножнах»

Таков был дословный текст из оригинала, однако сейчас, глядя на задание, Е Цзин, пожалуй, был готов возмутиться от имени самого Призрачного лекаря и потребовать справедливости.

Все почему-то свято верили, что бойню в секте Тайшань подстроил по своей прихоти Призрачный лекарь.

Но на деле кровавая расправа безумца была исключительно его собственной местью.

Призрачный лекарь лишь вылечил его душевное расстройство, срастил переломанные меридианы, вывел яд, исцелил скрытые телесные травмы, а в придачу вручил пилюлю, способную на короткое время наделить силой тридцатилетней закалки, но не оставлявшую шансов дожить до исхода третьих суток.

— Вылечить человека, после чего забрать у него все серебро и трактаты по боевым искусствам. Мда... можно еще добавить пару высокомерных фраз.

Е Цзин мысленно выстраивал предстоящую сцену и одновременно колдовал над маскировкой на лице.

Ему предстояло официально ступить на тропу цзянху.

Раз уж он заделался человеком боевых искусств, как можно обойтись без этого обязательного навыка? Не примерить на лицо искусственную кожу — значит прослыть полнейшим дилетантом. К тому же, выполняя сюжетное задание, если не налепить на физиономию эту самую двуликую маску, кто же догадается, что он и есть Призрачный лекарь?

Правда, на сей раз он собирался наклеить вовсе не страшную призрачную маску, а лицо благообразного и доброжелательного дядечки средних лет.

Предельно честное, излучающее праведность и внушающее абсолютное доверие лицо старшего наставника.

Такое, на котором буквально крупными буквами было написано словосочетание «высокая мораль и великие заслуги».

В медицинском чемоданчике теснились самые обычные готовые лекарства — все приготовлены собственноручно и еще не потеряли срок годности.

А вот подлинные чудодейственные пилюли были припрятаны в пространственном мешке вместе с гостинцами, заготовленными для Хуа Маньлоу.

В путь!

С белым полотном, на котором красовалась надпись «Спасаю людей силой медицины», в руке, Е Цзин выглядел точь-в-точь бродячим лекарем.

Выбрал он такой наряд исключительно из желания не терять попусту время в дороге.

Ведь ему еще не довелось вылечить кого-то по-настоящему.

А вдруг на пути встретится какой-нибудь больной?

Разве это не готовая возможность для практики, сама плывущая в руки!

План был именно таков, и надо же было такому случиться — больной действительно нашелся.

— Потерпи.

Чистая вода смыла кровь, продезинфицированный скальпель срезал омертвевшее мясо, точка, останавливающая кровотечение, была зажата пальцами, поверх легло быстро нанесенное целебное мантирование, а следом — бинты.

От начала и до конца этот подвернувшийся Е Цзиню «практикующий материал» орал благим матом, не проявляя ни малейшей выдержки, стойкости и мужества, коими обязаны славиться люди цзянху, не роняющие слез от ран.

Явная мелкая сошка.

— Готово, плати деньги, тридцать лямов... Как это — дорого?

— Н-нет, не дорого, доктор, до чего же вы искусны!

— То-то же.

— Но скажите... почему вы только что не воспользовались золотыми иглами, чтобы унять боль?

— …………

Забыл.

— Старику нравится слушать, как люди орут от боли. Плати.

Белоснежное серебро появилось словно из ниоткуда, причем подношение прилетело сзади.

Проследив за траекторией этого слитка, Е Цзин перевел взгляд на нового гостя.

Белые одежды, длинный меч, мужчина, холодный как лед.

— …………

Хотя я понятия не имею, кто из них вы двоих, но могу ли я прямо сейчас подать заявку на бесплатное получение... Глава двадцать девятая: вот это и есть настоящий сюрприз.

Е Цзин теперь тоже считался лицом профессиональным, тем более что после пережитой в первом же мире остановки сердца при случайной встрече с Командиром в книжной лавке...

Любые последующие случайные встречи с кем бы то ни было Е Цзин встречал с олимпийским спокойствием.

Например, этот белоснежный мечник — будь то Е Гучэн или Симень Чуйсюэ, оба они не относились к числу тех, кто режет направо и налево неповинных людей.

Так что, слегка сжавшись с непривычки, Е Цзин тут же бесстрашно принял серебро и принялся складывать пожитки, собираясь в дорогу.

— Глава города!

Подопытный казался еще более ошеломленным появлением человека в белом, однако одна эта фраза сразу раскрыла личность смазливого мечника.

Е Гучэн, главный герой книги, по неведомым причинам заполучивший воспоминания из канонического оригинала и теперь решительно ломающий весь сюжет.

— Как такое произошло?

Глава города обращался к поверженному на землю «практикующему материалу».

Тот мгновенно воспрял духом и заголосил, принимаясь жаловаться.

Никакого грандиозного заговора за этим не стояло — чайная лавка, в которой находился Е Цзин, принадлежала Городу Белых Облаков. А «практикующий материал» служил в ней простым подручным.

Столкновение мелких сошек из цзянху привело к тому, что парня зацепило по касательной. Причем драка этих ничтожных бродяг велась вовсе не по правилам честного боя.

Клинок, случайно полоснувший помощника, был щедро смазан дрянной дрянью. Там содержался не только яд, но и едкий состав. Не окажись Е Цзин рядом, еще неизвестно, удалось ли бы парню сохранить ногу.

Выслушав сбивчивый рассказ работника, Е Гучэн бросил взгляд на стоявшего за его спиной управляющего, который все это время притворялся деревянным болваном. Управляющий тяжело и многозначительно кивнул, подтверждая, что всё было именно так.

Тогда Е Гучэн тоже кивнул.

Лица управляющего и работника просветлели, словно им даровали императорский указ, они с глубоким почтением поблагодарили Е Гучэна и удалились.

Посметь тронуть людей из их Города Белых Облаков — хм, стоило бы сначала взвесить собственные силенки.

[И всё же, стоит ли удивляться, что это мир Гу Лонга? Даже обычные кивки головой наполнены таким глубоким смыслом, что без закадрового текста и не поймешь, что они там вытворяют.]

Вспомнив те самые нелепые диалоги из романов Лу Сяофэна в духе «Потому что ты подонок», «Верно, я отъявленный подонок»...

И сопоставив их с только что разыгравшейся внутренней драмой, требовавшей не меньше десятка страниц пространных описаний.

Мда-мда, ради гонораров господин Гу Лонг выкладывался по полной.

— Маскировка?

Когда управляющий и слуга скрылись, внимание Е Гучэна снова вернулось к Е Цзиню, только что мысленно оценивавшему чужие душевные терзания.

— Именно так.

Пойманный с поличным Е Цзин больше не пытался изменять голос и с досадой потер маску на лице.

Маски, оставленные Сектой Царя Лекарств, были вещицами отменными — тонкими и дышащими. Вот только его собственные навыки наклеивания пока хромали.

Простому люду не разглядеть обмана, но это не значит, что мастера не видят насквозь. По дороге его уже несколько раз одаривали странными, глубокомысленными взглядами. Надо будет заняться тренировками на досуге.

Впрочем, то, что его разоблачили, ни капли его не пугало.

Если только у них не было рентгеновского зрения, способного просветить пространственный мешок Е Цзина и обнаружить там ту самую двуликую маску, для всех остальных он оставался всего лишь бродячим лекарем под личиной.

— Что поделать, нынче народ такой: прежде чем довериться больному месту, смотрят на лицо. Никто не хочет связываться с молодым лекарем без единого волоска на подбородке, тьфу.

В современном мире все стремятся попасть к старым врачам, что уж говорить об эпохе, где слепо верят в старшинство и заслуги.

Появись он с собственным лицом, парень вместо испуганно-почтительной просьбы о помощи наверняка бы подумал: «Потерплю до лечебницы на соседней улице».

Разумеется, выбранное им лицо не было случайной маской пожилого человека.

Опираясь на словесный портрет Хуа Инлоу, он воссоздал облик другого широко известного в определенных кругах чудо-цекаря по фамилии Сюэ.

Если в будущем ему доведется столкнуться с тяжелым и трудноизлечимым недугом, его собственное вмешательство не породит лишних слухов — на крайний случай сойдет за того самого прославленного «чудо-доктора Сюэ».

А когда имя доктора Сюэ примелькается, можно будет сменить его на доктора Суна, доктора Ли, доктора Чжана...

Е Цзин мысленно расписал свое расписание практики на долгие годы вперед.

Впереди еще семь лет: в странствиях носишь чужое имя и набираешься опыта, дома — прилежно учишься, а время от времени можно даже швырнуть денег в кассу лечебницы, чтобы закрепить навыки лечения привычных болезней.

Точно, еще ведь нужно навестить Цитуна.

При мыслях о Цитуне Е Цзин решил больше не задерживаться. Прошло три года, в этом возрасте дети растут быстро, и тот некогда умилительный малыш наверняка превратился в изящного молодого господина.

Вспомнив, как два года назад он таскал куклу в Поместье Хуа, чтобы показать дорогу, но те двое всё еще шатались где-то в поисках «Призрачного лекаря» и не вернулись, он почувствовал легкую досаду.

Осталось пять дней, надо торопиться: встретить нужного человека, вылечить безумца, вручить ему смертоносную пилюлю — и можно со спокойной совестью отправляться в Поместье Хуа. Сюжетную повинность он отбыл, а за дальнейшим следить ему уже не нужно.

Тот безумец сам направится на Тайшань мстить, а там уж как повезет — столкнется с Симень Чуйсюэ и отправится на тот свет.

Е Гучэн смотрел на замаскированного молодого лекаря, который, высказав жалобу, уже собирался с довольно бодрым видом откланяться, и окликнул его снова.

— ???

— Раз уж господин обладает столь выдающимся медицинским искусством, если будет на то желание, милости просим в Город Белых Облаков, там вам будут рады распахнуть любые двери.

С этими словами он протянул знак — черное дерево размером с куриное яйцо, на лицевой стороне которого три традиционных иероглифа выводили «Город Белых Облаков», а на обратной красовались клубящиеся облака.

[Ого, да это вербовка. У главы города отменный глаз.]

Познав истинный сюжет, глава города приложил немало сил к созидательному труду. Он отличался от Симень Чуйсюэ тем, что за его спиной стоял Город Белых Облаков. В книге не объяснялись истинные причины его бунта, но как участник событий он мог догадаться примерно о сути: девять из десяти — ради спасения родного города.

Хотя теперь он не собирался больше садиться в пиратскую лодку, он по-прежнему страстно желал смертельного поединка с Симень Чуйсюэ.

И если в конце концов он панет в бою, пусть Город Белых Облаков станет еще прекраснее.

Взгляд Е Гучэна, разумеется, не шел ни в какое сравнение с мелким сошками вроде управляющего или слуги.

По тому, как Е Цзин только что обрабатывал рану, он сразу понял, что медициной тот владеет безупречно, а техника постановки игл и вовсе заставляла замереть в восхищении.

Молод, мастерство отменное — другими словами, гений.

В какую эпоху хорошие врачи оставались дефицитом, так что глава города поддался внезапному порыву и вполне закономерно протянул оливковую ветвь.

От такого приглашения Е Цзин едва не воспарил над землей.

Стоит помнить, что во время недавнего лечения, не считая сверки диагноза с системой, все манипуляции он проводил своими руками. Без всякого внешнего вмешательства со стороны системного автопилота. Чистое мастерство.

Нет ничего приятнее, чем признание и похвала после упорного труда.

— Довелось слышать, что нравы в Городе Белых Облаков просты и чисты, народ живет в мире и достатке, и я всей душой стремлюсь туда. Однако я еще не завершил обучение и не смею нарушить заветы учителя, но если в будущем подвернется удобный случай, я непременно навещу Город Белых Облаков.

Речь вышла несколько старомодной и тяжеловесной, но в конце концов это был мир уся, да и сам Е Гучэн являлся человеком цзянху, не заморачивающимся на грамматике и словесных оборотах.

Один протянул оливковую ветвь, другой ответил полусогласием — обе стороны остались крайне довольны этой случайной встречей.

Е Гучэн со всей учтивостью проводил Е Цзина из чайной.

В этот момент Е Гучэн был уверен, что когда-нибудь в будущем встретит в Городе Белых Облаков того самого Е Цзина с черной деревянной биркой, возможно, уже без всякой маскировки на лице.

Е Цзин же думал о том, что как только подтвердится уход Е Гучэна на «поединок» к Симень Чуйсюэ, он сможет заглянуть в Город Белых Облаков развлечься — с таким-то знаком в руке дорога наверняка будет открыта везде.

Ни один из них не предполагал, что всего через полмесяца они столкнутся снова.

Место действия: Поместье Хуа.

С тем безумцем с полностью разрушенными боевыми искусствами Е Цзин справился самостоятельно — к некоторому сожалению, со столь сложной патологией он пока не мог управиться в одиночку, так что процесс исцеления прошел под диктовку системного автопилота.

Хотя на душе скребли кошки, Е Цзин с невероятным усердием воплотил образ безумного Призрачного лекаря во всей его красе.

Узнав, что у безумца кровная месть с сектой Тайшань, он с охотой взялся за лечение, причем в процессе задействовал массу диковинных ядов, существовавших лишь в теории, совершенно не считаясь с желаниями и чувствами самого пациента.

Напоследок он силой отобрал все его сбережения вместе с тайными трактатами боевых искусств, оставил пилюлю, которая гарантировала скорую гибель, но давала шанс свершить месть, и, скрывая лицо под ужасающей маской из искусственной кожи, горделиво удалился.

Вся сцена сопровождалась предельно чванливыми репликами.

— Больше всего на свете я не выношу, когда у людей всё складывается слишком хорошо. Хочешь и дальше сходить с ума? Я дам тебе шанс протрезветь. А когда ты снова обретешь способность жить полной жизнью, я подарю тебе шанс неизбежно умереть.

— Если тебе удастся взбудоражить цзянху и залить ее кровью, это станет лучшей платой за все те опыты, что я на тебе поставил.

— Знаешь ли ты, что человек — самое грязное создание на земле? Если бы людей не стало, мир наконец стал бы по-настоящему чистым.

— Смотри же, не забудь свалить все грехи на меня. Как же я обожаю, когда за моей спиной скрежещут зубами, стоит лишь кому-то произнести мое имя.

— Имя?

http://bllate.org/book/23158/2480078