Готовый перевод Reborn Interstellar Hero Mother / Перерождение: Мать героев звёздной эры: Глава 19

Он опустил чашку с чаем и посмотрел на старейшину Айлу, но в уголках его губ застыла холодная, лишенная всякого тепла усмешка.

— Старейшина Айла, вам не нужно извиняться передо мной. Думаю, военный трибунал Ландиса обеспечит мне, моей жене и детям справедливый суд.

— Оркас, чего ты в конце концов хочешь? — при упоминании о возможной участи единственного сына голос старейшины заметно дрогнул.

Герцог лениво бросил на него взгляд:

— Старейшина Айла, вам стоит спрашивать не меня, чего я хочу, а военный трибунал Ландиса!

В голове у старейшины что-то с треском оборвалось. От такого обращения герцога даже святой пришел бы в ярость.

— Оркас, что мне нужно сделать, чтобы ты оставил моего сына в покое?

— Старейшина Айла, вы человек разумный и прекрасно понимаете: я ни при каких обстоятельствах не оставлю вашего сына в покое. — Старый лис, прекрасно зная причину конфликта, все еще имел наглость приходить и просить о снисхождении.

Старейшина Айла закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Оркас, я знаю, что Эйрет в этот раз перегнул палку, но неужели нельзя договориться?

— Хм! Перегнул палку? Айла Тавис, вы и правда думаете, что я не догадываюсь о тайных планах вашего Совета старейшин? Какова была цель Молли, когда он использовал Наю для исследований в Имперском институте? Вы считаете меня дураком? — Герцог насмешливо продолжил: — Ваш сын мог похитить кого угодно, и это не было бы проблемой. Но моя жена и мой сын — это другое дело. И вы прекрасно знаете почему.

Действительно. Если бы похититель его жены и ребенка остался безнаказанным, для других аристократов Ландиса это стало бы сигналом: похищай — не хочу. А для тех из них, кто был одержим идеей заполучить наследника, это стало бы кратчайшим путем к цели.

Хань Сяо тоже осознал это, и его лицо мгновенно побледнело.

Старейшина Айла, разумеется, понимал это не хуже других, но ведь Эйрет был его единственным сыном:

— Оркас, тогда, может, можно сократить срок заключения?

— Нет, категорически нет! — Хань Сяо больше не мог сдерживаться. Низкая цена преступления лишь поощряет его — это он усвоил еще на Земле.

Герцог похлопал Хань Сяо по руке, призывая к спокойствию, и пообещал, что результат его устроит.

— Старейшина Айла, вы видите отношение моей супруги — ваш сын его смертельно напугал. Впрочем... — герцог сделал многозначительную паузу, — кое-что придумать можно.

Старейшина Айла стиснул зубы:

— Какие у тебя условия? Говори!

Герцог усмехнулся, принял у Наи несколько листов бумаги и положил их перед старейшиной:

— Тогда будьте добры, подпишите это.

Старейшина Айла взял документ, и лицо его пошло пятнами — то бледнело, то краснело.

— О, кстати, старейшина, вы, возможно, не знаете: когда вашего сына Эйрета схватили, он во всеуслышание признался в любви моему сыну и заявил, что хочет сделать его своим спутником жизни. Хера слышал это собственными ушами. Верно, Хера?

Конечно, старейшина Айла этого не знал. Герцог специально приказал командиру легиона Блэру доложить об инциденте, намеренно опустив эти детали, чтобы использовать их в нужный момент.

— Да, это правда, я слышал, — Хера взглянул на брата, который сохранял полное спокойствие, и кивнул. Хотя на самом деле он лишь слышал сам факт признания.

Держа в руках этот несправедливый договор, старейшина Айла готов был взвыть. Сын мой, признаться в любви — дело хорошее, но как можно было сначала похитить старшего брата, а потом признаваться в любви младшему? Глупый мальчишка, время выбрал самое неудачное!

Бедный старейшина Айла... Если бы он знал, что объектом признания был Ланс, то, вероятно, пожелал бы провалиться сквозь землю.

— Старейшина Айла, вы ведь тоже отец. Представьте, если бы у вас была красавица-дочь, разве она выбрала бы такого мужчину, как Эйрет? — Герцог продолжал свою психологическую атаку.

— Это... дела сердечные всегда сложны, — старейшина Айла был из тех людей, кто будет до последнего делать хорошую мину при плохой игре.

— О! Значит, вы, как отец, были бы готовы принять такого зятя? — насмешливо спросил герцог.

— Это...! — даже у такого толстокожего человека, как старейшина Айла, не хватило совести ответить утвердительно.

— Или, может, вы считаете меня святым? — настолько добрым, чтобы принять вашего глупого сына.

— Если ты святой, то кто тогда вообще в этой вселенной злодей? — подумал старейшина. Если бы герцог был добр, стал бы он трястись от ярости, держа в руках этот кабальный договор?

— Значит, вы готовы оставить свой род без наследников?

Это было страшнейшее проклятие во всей вселенной. Лицо старейшины почернело, он стиснул зубы:

— Если я подпишу этот контракт, что я получу взамен?

— Я не буду препятствовать вашему сыну приближаться к моему.

— И это всё?

— Добавим пункт: он сможет свободно посещать мой замок Дорис. Разумеется, за исключением военных объектов.

Глаза Айлы блеснули:

— И какой срок ты намерен дать Эйрету?

— Изначально я планировал пятьдесят тысяч лет тюрьмы. Но теперь, в знак уважения к этому контракту, пусть будет пять тысяч.

— Слишком много! Пятьсот лет!

— Четыре тысячи!

— Не пойдет, тысячу!

— Три тысячи!

Наконец старейшина Айла решился:

— Две тысячи лет, и ни годом больше!

Больше я не дам, хоть убейте!

— Хорошо, по рукам! Но для сокращения срока нам понадобится причина. Как насчет неизлечимой болезни? — Болезнь, которой страдает аристократ, должна быть редкой и серьезной.

— ...Хорошо, — подумав, согласился старейшина.

— Итак... малыш, как думаешь, какая болезнь ему подойдет?

— А разве он не был болен всегда? — серьезно спросил Хань Сяо.

— И чем же? — с улыбкой подыграл герцог.

— Врожденной умственной отсталостью!

Старейшина Айла застыл.

В конце концов, подписав контракт, старейшина отправился восвояси с разбитым сердцем и телом, готовым взорваться от ярости.

Герцог передал подписанный документ Хань Сяо и улыбнулся:

— Малыш, теперь у нас в Совете старейшин есть свой человек, живой щит и козел отпущения. Ты доволен?

Прочитав контракт, Хань Сяо не мог не посочувствовать старейшине Айле. Это был не договор, а самый настоящий колониальный пакт, несправедливость которого достигла предела.

***

Препятствовать чужому счастью — грех, за который молния ударит. Каждый землянин знает это, но мало кто принимает всерьез, поэтому невезучие люди порой попадают в беду.

Информатор, щит и козел отпущения — старейшина Айла теперь совмещал в себе все эти роли. Настоящий талант! Однако Хань Сяо ни капли ему не сочувствовал. Такие люди заслуживают своей участи.

Хань Сяо вернул документ герцогу:

— Оркас, ты только что пообещал старейшине Айле, что его сын может свободно посещать замок Дорис?

Хань Сяо больше всего ненавидел, когда детей использовали как разменную монету. На Земле он был наслышан о политических браках среди знати, но счастливых среди них почти не было.

Герцог слегка склонил голову, серебристая прядь волос скользнула по плечу, а его ослепительно прекрасное лицо на миг стало завораживающе соблазнительным:

— Дорогой, разве ты не находишь сына Айлы невероятно глупым? Для наших детей это будет неплохая игрушка. К тому же, я пообещал ему только свободный вход в замок, но я не давал никаких гарантий насчет того, что произойдет после того, как он переступит порог!

Хань Сяо заметил, что герцог все чаще называет его дорогим, и он начал к этому привыкать.

— Какой бы глупый он ни был, он все еще аристократ, — Хань Сяо не мог доверять никому из них.

— Верно, он аристократ, но такой, который не справится даже с трехлетним ребенком. А его интеллект... как ты и сказал, врожденная умственная отсталость! Агрессивности в нем почти ноль.

— Это... пожалуй, правда. Ладно, оставим это. Но мне все равно кажется, что эта парочка легко отделалась.

Герцог рассмеялся:

— Малыш, какими ты считаешь аристократов?

— Распутными, упрямыми, властными, высокомерными, нерациональными, а иногда и бесстыдными, — Хань Сяо вздохнул. — Порой они ничем не лучше зверей.

Герцог молчал. Ная тоже. Услышав такую характеристику, оба аристократа на мгновение онемели, а затем одновременно перевели взгляд на двух детей Хань Сяо.

Хань Сяо тут же понял свою оплошность и поспешил исправиться:

— Конечно, кроме моих чудесных сыновей. Я ни за что не позволю своим детям вырасти такими.

Он лишь забыл о том, что такое природная сущность.

Дети подумали: нельзя, чтобы мама узнал о нашей истинной натуре, ни в коем случае!

— Я признаю, что многие аристократы ведут себя именно так, но только до тех пор, пока не встретят свою истинную любовь. Как только они находят того, кого по-настоящему любят, они становятся верны до гроба. Мой отец — живой тому пример.

Хань Сяо вспомнил фильм Красная акация, где бывший герцог Дорис, чья распущенность граничила с непристойностью, после встречи с герцогиней стал примерным семьянином.

Герцог терпеливо продолжал объяснять:

— Поэтому аристократы так осторожны в выборе партнера. Мы не отдаем свое сердце легко. В нашем характере заложена врожденная одержимость и гордость. Если мы любим, но не можем быть с любимым человеком, это мучительнее смерти. И из-за этой же любви мы не можем причинить вред объекту своего обожания. Кто-то смиряется, а кто-то страдает всю жизнь.

Герцог сделал паузу и многозначительно улыбнулся:

— Малыш, как думаешь, если в течение тех двух тысяч лет, пока Эйрет будет сидеть в тюрьме, кто-то будет ненароком подбрасывать ему новости о нашем Лансе, направлять его мысли, чтобы он постепенно влюблялся все сильнее... Как ты думаешь, что с ним будет, когда он выйдет и поймет, что Ланс совсем не тот, кем он его себе представлял?

Разумеется, он будет в ярости, но при этом не сможет отступить и пойдет по кривой дорожке до конца. Оркас, ты настоящий злодей!

— А если наш Ланс не примет его? Ты думаешь, Эйрет из тех, кто может просто отпустить? Конечно, если он сможет влюбить в себя Ланса, я не буду против его брака в наш замок. Только вот не знаю, не разрубит ли Айла себя от ярости. Ведь единственное, что его волнует — это любимый сын и наследие семьи Тавис. А теперь получается: ни сына, ни внуков!

Это было жестоко. Смерть от тысячи порезов куда страшнее, чем один удар мечом. Неважно, добьется ли Эйрет своего, сам процесс будет мучительным. А для его отца — тем более.

— Но разве он не будет постоянно преследовать Ланса?

— Через две тысячи лет Ланс уже вырастет. Если он не сможет справиться с таким преследователем, как он тогда справится со всей аристократией Ландиса?

Хань Сяо задумался и понял: Ланс — старший брат Херы и первенец Оркаса. Многие захотят познакомиться с Херой через него. Проблем будет немало. Но Хань Сяо все равно сомневался.

— Но Ланс...

— Все в порядке, я не против, — маленький Ланс перебил Хань Сяо. С его точки зрения, отомстить за страдания матери — достойная цель, а небольшое преследование — сущая мелочь.

Глядя на уверенность сына, Хань Сяо лишь вздохнул:

— Будь осторожен. И знай: я не приму такую невестку, ясно?

— Понял, мама, не волнуйся. Я сам с трудом могу это принять!

С местью было покончено. Герцог только взял Хань Сяо за руку, собираясь пустить в ход все свое обаяние, как вдруг прозвучал резкий голос:

— Ваша светлость, прошу прощения, что отвлекаю, у меня срочное донесение. — В дверях стояла Моллика, вытянувшись во фрунт.

Лицо герцога на мгновение исказилось, а глаза, в которых еще секунду назад была нежность, наполнились холодом:

— Что случилось?

— В военном ведомстве Дориса накопилось много документов на подпись, к тому же сегодня день планового заседания штаба.

— А где Лукнар?

— Это... в ведомстве говорят, что с самого утра маркиза Лукнара никто не видел.

Герцог пришел в ярость:

— Хорошо, Лукнар, очень хорошо!

Он ушел, пылая гневом, а вечером, вернувшись в спальню, обнаружил, что его место в кровати снова занято двумя двуличными, не по годам развитыми детьми.

Глядя на их торжествующие улыбки, Оркас снова мысленно проклял маркиза Лукнара и решил, куда отправится в следующий раз.

Давно не видел дядю Картера. Лукнар, я передам привет твоему отцу за тебя. Но сначала завтра нужно серьезно поговорить с этими двумя сорванцами.

***

Вода может как нести лодку, так и перевернуть ее. Самые обычные люди — это самая грозная сила в обществе!

На следующий день, в кабинете резиденции.

Герцог Оркас вел ожесточенные переговоры со своими сыновьями, которые в его присутствии вели себя совсем не мило. В итоге, пойдя на взаимные уступки, они заключили устное соглашение. Хотя герцог был не до конца доволен, он все же отвоевал право на ночное уединение с женой после возвращения в замок Дорис. Что касается настоящего момента, он понимал, что Хань Сяо все еще испытывает к нему отчуждение, так что присутствие детей в качестве буфера было даже полезным.

Хм! Эти двое совсем не просты. Пусть они еще малы, но уже умеют использовать все, что их окружает. Боюсь, когда они вырастут, в Империи Ландис станет по-настоящему жарко.

Оркас прикрыл глаза, постукивая пальцами по столу, когда стук в дверь прервал его раздумья.

— Войдите!

— Ваша светлость, прошу прощения, что отвлекаю от дел, но я надеюсь, вы ознакомитесь с моим отчетом об исследовании.

Ная протянул ему стопку бумаг. Он стоял прямо, почти неестественно, а его лицо, обычно озаренное мягкой улыбкой, сейчас было напряжено и серьезно. Лишь дрожащие руки выдавали его волнение.

Оркас просмотрел отчет и спокойно отложил его в сторону.

— Ваша светлость, нужно ли хранить это в секрете?

— Секрете? Зачем? Нельзя же позволить Совету старейшин сосредоточить все внимание только на Хере. Как старший брат, Ланс обязан разделить нагрузку! — На лице герцога появилась хитрая улыбка. — Об этом мы не только расскажем Совету, мы сообщим всей Империи Ландис! Пусть все жители порадуются!

Ная опешил, но, обдумав слова герцога, тут же все понял. Эта новость даст простолюдинам, особенно высшему слою — семьям Ландиса, надежду, о которой они раньше даже мечтать не смели. Будучи простолюдинами, как бы они ни старались, они не могли пробиться в высшие эшелоны власти, не говоря уже об аристократических кругах. А теперь им выпал невероятный шанс.

Хотя аристократы и были высшим сословием, их было мало. Простолюдины составляли основу и силу всей империи.

Эта новость автоматически сделает простой народ союзниками герцога. Если воспользоваться этим правильно, они станут его острейшим клинком, и Совету старейшин будет куда сложнее строить козни.

Гениально! Просто гениально!

Ная смотрел на герцога с нескрываемым восхищением. Где еще найти такого господина — с красотой, умом, способностями, связями и, что самое важное, с невероятной удачей?

Вечером герцог передал отчет Хань Сяо и детям. Речь шла о Лансе, и ради будущего семейного счастья Оркас решил быть с женой откровенным.

Хань Сяо листал страницы. Хотя там было много непонятных данных, терминов и даже слов, общий смысл он уловил.

Хань Сяо нахмурился:

— Я не согласен. Если это обнародовать, Ланс окажется в опасности!

— Малыш, Ланс — мой сын. Он мужчина, он старший брат Херы, и его долг — защищать младшего. Мы не можем позволить всем смотреть только на Херу. Пусть Ланс возьмет часть внимания на себя, это будет полезно для них обоих. К тому же, пока я рядом, никто не посмеет их тронуть! — Оркас привел веский довод, скрыв при этом более темную сторону своих планов.

Хотя аргументы Оркаса казались логичными, Хань Сяо чувствовал, что что-то не так.

Он был неглуп. В конце концов, если бы не ум, он не смог бы поступить в университет и закончить его с отличием. Просто в обеих жизнях его круг общения был слишком прост, и он не привык искать подвох. Но интуиция подсказывала: все не так просто.

— Это действительно все? Ты меня не обманываешь?

Оркас приблизился к Хань Сяо и осторожно положил руку ему на талию. Хань Сяо не отстранился, но продолжал упорно ждать ответа. Герцог с сожалением убрал руку.

— Дорогой, ты можешь спросить мнения самого Ланса. Думаю, он сам захочет тебе все объяснить.

http://bllate.org/book/23149/2479347