Готовый перевод Falling in Love with Planets / Я влюбляюсь в планеты: Глава 7

В условиях такого всеобщего, разделяемого всем племенем великого мировоззрения, каждый из Цзяо был образцовым тружеником, а Данкан, способный привести их к изобилию, казался им поистине духовным лидером, маяком души и вожаком. Каждый его волосок, каждый зуб казались Цзяо священными и неприкосновенными, и даже его хрюканье — Дан-кан, Дан-кан — казалось им таким прекрасным, таким глубоким и исполненным такого глубокого философского смысла.

Данкан с помощью обаяния своей звериной натуры без труда покорил Цзяо, став их кумиром и обретя бесчисленных диких и фанатичных слепых фанатов по всем горам.

Поэтому, когда слепые фанаты обнаружили, что их кумира кто-то пытается похитить, они пришли в ярость, взбесились и взорвались: застучав копытами, они помчались вниз по склону и, выставив рога, объявили войну пришельцам:

— Отпустите нашего вожака! Если хотите с кем-то посчитаться, идите ко мне!

— …

Юань Линцзюнь с изумлением слушал пересказ Цзинвэй, которая переводила исходившие из глубин сердец Цзяо грозные крики.

Цзинвэй даже подытожила душевное состояние Цзяо:

— Это выглядит так, будто ты с большим трудом уселся за один стол с кумиром, ещё не успел толком сблизиться, а жареный молочный поросёнок на столе вдруг вскакивает с вилкой в руках и заявляет сидящему рядом тебе: «Завтра я тебя съем, хэ-хэ-хэ». Скажи, разве ты не разозлился бы на его месте?

Юань Линцзюнь: — …

Поразмыслив над словами Цзинвэй, он понял, что в этом действительно есть большой смысл.

Прожив вместе столько дней, Юань Линцзюнь, даже если поначалу и не знал рацион Первого Рога, Второго Рога и Третьего Рога, теперь уже догадывался обо всём с точностью до девяноста процентов.

Нынешний он был куда более невозмутим, чем в первые дни после попадания в этот мир.

Ну и что, что они едят людей? Эка невидаль.

Юань Линцзюнь даже похвалил Цзинвэй:

— Я заметил, что ты говоришь необычайно философски.

Мало того что глубокомысленно, так ещё и всегда умеешь взглянуть на проблему под необычным углом, исследуя богатый и жестокий внутренний мир других видов. Восьмой уровень звериного языка — это поистине заслуженно.

Юань Линцзюнь подумал, что это, должно быть, передалось ей по наследству от отца, Шэнь-нона.

Цзинвэй гордо хмыкнула:

— Пустяки.

Приземление этого космического корабля на планету не осталось секретом для Юань Линцзюня.

Кругляш и был самой планетой, поэтому ничто из происходящего здесь не могло ускользнуть от его глаз.

— Не уходишь с ними, да? — в первый же день после посадки корабля Кругляш выложил Юань Линцзюню всё как есть, а затем украдкой отрастил травинку и жалобно пощекотал ею его губы. — Ты ведь так и не дал мне настоящего имени.

— Не дури.

Юань Линцзюнь лежал на благоухающей травяной постели и лениво отмахнулся от травинок на лице.

— Раз не хочешь, чтобы я уходил, зачем вообще рассказал мне? Мог бы прикинуться, будто ничего не знаешь, и молчать, пока корабль не улетит.

— …А? — Кругляш на мгновение замер, словно ошеломлённый — он даже помыслить не мог о таком варианте.

— С чего бы мне скрывать это?

Поразмыслив, он серьёзно произнес:

— Юнь-юнь, я не стану тебя обманывать. Я рассказываю тебе обо всём, и уходить тебе или оставаться — должно быть твоим искренним решением, а не следствием моего обмана.

Юань Линцзюнь на миг замолчал.

Он повернулся набок, лицом к гладкому каменному алтарю неподалеку.

Выражение лица Кругляша было спрятано глубоко в недрах планеты и оставалось недоступным для чтения, Юань Линцзюнь видел лишь мерцающую в самом центре алтаря живую искорку красного цвета, словно искреннее сердце.

— Такой доверчивый, тебя же обидят, — с беспомощной улыбкой произнес Юань Линцзюнь, прикрывая глаза рукой и глубоко вздыхая.

Было бы ложью сказать, что у него не дрогнуло сердце: в конце концов, люди — существа социальные, эта планета слишком уединенная и одинокая, ему тоже хотелось выбраться наружу, посмотреть, каков мир за её пределами, и узнать, чем тамошние люди отличаются от него.

Но одно чувство перевешивало все виды любопытства и жажды перемен — это его дом.

Там, где есть Кругляш, Цзинвэй, Первый Рог, Второй Рог, Третий Рог, Сюаньгуй, Чаню и Данкан — вот настоящий дом для него в этом мире.

— …Я никуда не уйду, — наконец пообещал Юань Линцзюнь.

Алый огонёк в центре алтаря зачастил, забившись в ускоренном ритме: тук-тук, тук-тук.

— Правда? — Кругляш был одновременно взволнован и немного тревожен.

— Правда. — Обладая легким нравом, Юань Линцзюнь быстро пришел в себя, стоило ему во всем разобраться.

Он поддразнил Кругляша:

— Ты такой милый, как я могу обречь тебя коротать век в одиночестве на целой планете, ожидая сотни лет? К тому же, если я исчезну, никто больше не услышит твои слова, как же это жалко…

Тогда бы он и правда превратился в планету, ждущую своего мужа.

Кругляш ни капельки не возражал против того, чтобы его называли бедным крошкой, в его сознании эхом отдавалось лишь произнесенное Юань Линцзюнем милый-милый-милый-милый, а красный свет на алтаре уже сиял почти как дискотечный шар.

— Я милый? — озаряясь сияющими звездочками в глазах, взволнованно спросил Кругляш у Юань Линцзюня.

— Угу, — Юань Линцзюнь утешил своего шарика: — Ты самый милый, такой заботливый и работящий, я безумно тебя люблю.

— И насколько сильно? — Кругляш от избытка чувств немного растерял дар речи.

Балуя его, Юань Линцзюнь зевнул и постарался подобрать какое-нибудь словечко:

— Ну… ты моё сокровище~

— Хм. — Сидевшая неподалеку в своем роскошном птичьем гнезде и подсчитывающая камешки Цзинвэй наконец не выдержала. У нее кружилась голова от милований этой парочки, состоявшей из человека и планеты, и она чуть не выронила из клюва очередной камешек.

— Сокровище? — Цзинвэй с громким стуком бросила камешек в земляную яму и холодно произнесла: — Разве бывает такое толстое сокровище? Смотри, как бы оно тебе в легкие не уперлось.

Юань Линцзюнь снисходительно улыбнулся, не желая спорить с Цзинвэй — в конце концов, выставлять напоказ такие нежности при всех было чуточку неловко.

Он протянул руку в роскошное гнездо и взъерошил перья Цзинвэй, успокаивая потерявшее равновесие дитя природы:

— Ладно тебе, всё в порядке, тебя я тоже люблю, ты моя малышка, чмок-чмок~

Цзинвэй: — …

Она затихла, а спустя мгновение вдруг хмыкнула, прижала камешек крылом, отвернулась и заснула, прислонившись щекой к холодному круглому камешку, словно пытаясь немного остудиться.

Кругляш: — …

Он пришел в себя от восторга и почувствовал легкое разочарование.

Хотя делить с Цзинвэй одно отношение было неплохо, Кругляшу всё же казалось, будто чего-то не хватает. Поразмыслив, он решил, что ему нужно как можно скорее вырасти в богатую, красивую и способную прокормить семью планету-красавца.

С того самого дня Юань Линцзюнь, как глава семьи, задумался об одной проблеме.

Хотя покинуть Кругляша он не мог, раз этот прилетевший издалека корабль приземлился прямо на их планете, упускать его было никак нельзя.

Цзинвэй поддержала эту идею обеими крыльями и обеими лапами:

— Правильно, упускать нельзя! Кто знает, какие еще вкусняшки есть на борту!

Юань Линцзюнь: — …

Тебе что, мало желтых цыплят?

Цзинвэй в последние дни просто помешалась на желтых цыплятах, даже время осушения моря сократилось вдвое. В свободные часы Юань Линцзюнь то и дело видел, как она носится по горам в погоне за птицами, из-за чего стоило цыплятам услышать крик Цзинвэй, как они с диким визгом бросались наутек.

Юань Линцзюнь подозревал, что они даже дали ей прозвище — Безумный Охотник на Цыплят.

— Только ты уж не перебарщивай, — с намеком напомнил он ей: — Нам нужно развитие с учетом возобновляемости ресурсов.

Цзинвэй: — Хм.

— Ладно, — Юань Линцзюнь зашел с другой стороны: — Вообще-то куриные яйца тоже очень вкусные. В следующий раз я приготовлю тебе яичницу-глазунью, омлет, яйца, сваренные в чае, и суп с яичными хлопьями.

Цзинвэй с видом одолжения кивнула, давая понять, что раз такое дело, в следующий раз она так уж и быть оставит желтому цыпленку жизнь.

Юань Линцзюнь вздохнул с облегчением, подумав, что желтым цыплятам в этом мире тоже приходится нелегко.

Оставив этот эпизод позади, он вернулся к главной теме:

— Итак, как нам теперь связаться с этим космическим кораблем?

Учитывая, что чужаки с корабля вот уже три дня носа не казали наружу, затворившись там, как мешок картошки.

— Ну, похитить их? — предложила Цзинвэй.

Юань Линцзюнь: — …

— Заманить в ловушку, отравить, подчинить разум? — продолжала генерировать идеи Цзинвэй.

Юань Линцзюнь: — …

— Ладно, пойду соблазню их? — отчаянно выпалила Цзинвэй.

Юань Линцзюнь схватился рукой за лоб:

— Нет, стой! Ни в коем случае!

Император Янь меня убьет! А если не убьет, так отравит травой, разрывающей кишки.

Он сокрушенно покачал головой:

— Зря я вчера рассказывал тебе историю про историю о китайской преисподней и духах.

Цзинвэй слишком глубоко вошла в роль и действительно возомнила себя героиней старинных преданий, совсем забыв, что с ее крошечным телом — о каком соблазнении вообще могла идти речь? Уж лучше бы отправить Первый Рог, Второй Рог и Третий Рог соблазнять их, глядишь, люди на корабле хотя бы падкие на мясо.

— Тогда предлагай свой вариант! — Ни то ей не подходит, ни это, Цзинвэй начала сердиться.

— В любом случае, соблазнение отменяется, — предупредил он ее: — Иначе на целый месяц останешься без желтых цыплят — мы будем есть курицу, а ты пить бульон. Нет, просто пить воду.

Цзинвэй: — Хм!

— Мм… А ты что думаешь? — спросил Юань Линцзюнь у Кругляша.

— Я тоже считаю, что нельзя.

Кругляш безоговорочно поддерживал своих.

— Вот именно, — Юань Линцзюнь растрогался, решив, что Кругляш всё-таки самый надежный, и смиренно попросил совета: — Как по-твоему, что нам делать? На твоей памяти ведь уже садились сюда корабли? Что они делали на планете и как в итоге улетали?

Голос Кругляша слегка дрогнул:

— Они не улетали. Они все пропали без вести.

— Что? — Юань Линцзюнь не расслышал, что именно сказал Кругляш, и уже собирался переспросить, как заметил, что Кругляш поспешно замял эту тему, снова приняв вид солидный и рассудительный.

— Давайте так, — предложил он: — Отрава и заманивание в ловушку — это ненадежно. Я, когда они уснут, засыплю землей все вентиляционные отверстия, возведу по периметру высокие стены, а потом попрошу Чаню вызвать сильный потоп и затопить всё пространство внутри стен. Тогда корабль не сможет взлететь, им некуда будет бежать наверх и некуда деваться внизу, останется только выйти к нам на переговоры.

Чаню поднял кулак и одобрительно ухнул:

— Оу-оу~

Цзинвэй тоже сменила гнев на милость:

— Отличный план! Я буду сторожить наверху и еще велю Сюаньгую подсобить, перекрыть кораблю все пути.

Они совершенно автоматически освоили трехъярусную блокаду: морскую (Сюаньгуй), сухопутную (Кругляш) и воздушную (Цзинвэй), перекрыв пути к отступлению корабля по всем фронтам и в трех измерениях.

Юань Линцзюнь: — …

Ему вдруг смутно показалось, что он находится вовсе не на семейном совете дома, а в каком-то логове разбойников, причем идейным вдохновителем этого притона был Кругляш.

Юань Линцзюнь на миг умолк.

Мой шарик, скажи на милость, в какой момент ты стал таким? Куда подевался тот невинный шарик, который твердил: «Овечки такие милые, не надо есть овечек»?

Хотя Юань Линцзюнь изо всех сил уговаривал Цзинвэй и Кругляша вести себя поинтеллигентнее, планета и птица, будучи владыками этого мира, твердо решили не давать пришельцам спуску и преподать им незабываемый урок, заставив осознать, что стрелять в птиц, обижать желтых цыплят и нарушать экологическое равновесие — нехорошо.

— Не волнуйся, я знаю меру, — пообещал Кругляш Юань Линцзюню.

На следующий день после этого обещания стаи Цзяо окружили космический корабль, требуя сатисфакции за своего вожака. Если бы здесь не приложили руку Кругляш и Цзинвэй, Юань Линцзюнь ни за что в жизни в это не поверил бы.

Грозный вид Цзяо сильно напоминал местную бандитскую группировку. Наблюдая за происходящим издалека, Юань Линцзюнь подумал, что эта битва между людьми и Цзяо вряд ли разрешится за три-пять дней.

Цзинвэй подлетела к связанным по рукам и ногам членам экипажа, наступила на головы двум невезучим бедолагам и спросила Кругляша:

— Продолжаем?

— Продолжаем, с чего бы прекращать? — ответил Кругляш.

Подумав о застрявших в схватке Цзяо и желая уберечь их мясо от порчи из-за лишнего гнева, он посовещался с Цзинвэй:

— Давай сначала разберемся с этими двумя палачами. Лучше всего вытянуть из них хоть какую-то информацию, чтобы ночью действовать наверняка.

— Можно и так, — согласилась Цзинвэй.

После этого они приступили к допросу с пристрастием.

Цзинвэй зажала в клюве острый, размером с ладонь осколок камня и холодно провела им возле шеи одного из палачей.

— Говорите, откуда вы прибыли? И какого черта прилетели сюда резать свиней… то есть заниматься браконьерством!

Кляпы изо рта пленников вынули, но глаза по-прежнему оставались завязаны. Накануне, едва сделав первый выстрел, они непостижимым образом были сбиты с ног целой стаей разъяренных быков, затаптывавших их до беспамятства, и до сих пор понятия не имели, каких именно врагов умудрились нажить.

Палачи: — У-у-у-у… Можете не стараться! Мы не предадим капитана!

Цзинвэй переспросила:

— Что? Сколько вас всего? Зачем вы сюда явились?

Палачи: — Тьфу! Капитан — наш спаситель! Мы люди капитана при жизни и его призраки после смерти!

Цзинвэй: — …

Слова членов экипажа долетали до ее слуха, автоматически распадаясь на бессвязную абракадабру: у-ли-у-ла, у-ли-у-ла, от этого шума у нее начинала болеть голова.

Цзинвэй спросила Юань Линцзюня:

— Ты можешь разобрать, что они говорят?

Юань Линцзюнь помрачнел и покачал головой. Он вдруг с ужасом осознал, что, хотя до перемещения в этот мир уже окончил университет, здесь он выглядел законченным неграмотным, неспособным разобрать даже общегалактический язык.

Заметив, что Юань Линцзюнь тоже ничего не понимает, Цзинвэй вмиг рассвирепела, взбесилась и горделиво задрала нос. Она ткнула холодным и острым камешком в шею палача и гневно отчитала их:

— Какая от вас польза?! Бормочете на каком-то птичьем языке, ничего разобрать нельзя!

Юань Линцзюнь: — …Пф.

Он не удержался, уголки его губ дернулись вверх.

У Цзинвэй оказалось отменное зрение, она заметила эту улыбку и недовольно бросила:

— Чего лыбишься? Что тут смешного?

Юань Линцзюнь: — Позвольте заметить, выражение птичий язык в данном контексте звучит не совсем уместно.

Цзинвэй: — …

Она обиделась еще сильнее, перья на ее спине встали дыбом, превратив ее в пушистый птичий шар.

— Ой, ну не сердись… — Юань Линцзюнь еще немного потихоньку похихикал, успокаивая раздувшуюся, превратившуюся в рассерженную птичку Цзинвэй: — У тебя же и так восьмой уровень звериного языка, куда уж круче! Если бы ты еще и их птичью речь понимала, то точно взлетела бы на небеса, и эта планета стала бы для тебя тесна… Сам подумай, разве кто-то из нас тут способен понять, что они бормочут?

Цзинвэй: — …И правда.

Выражение ее лица постепенно смягчилось. Но стоило ей проглотить очередное хмыканье, как Кругляш невинно вставил:

— А я понимаю.

Цзинвэй вздернула подбородок:

— Хм!

Она отвернулась, даже бросила камешки. Юань Линцзюнь молча наблюдал за ней, понимая, что в ближайшее время унять задетое достоинство этой гордой птицы вряд ли удастся.

Он тихонько спросил Кругляша:

— Зачем ты дразнил Цзинвэй именно сейчас? Мог бы сказать чуть позже.

Кругляш: — Прости, я не со зла, просто хотел помочь вам.

В его голосе послышалась обида и легкая нотка уныния.

Сердце Юань Линцзюня тут же растаяло, и он зашептал примирительно:

— Ничего страшного, не обращай внимания. Ты же знаешь Цзинвэй, она… эта птица на самом деле просто с жестким характером, но добрая внутри. Вечером я приготовлю ей курочку, и все пройдет.

Хотя Цзинвэй дулась, ее ушки (точнее, их подобие) были настороже, и, услышав, как Юань Линцзюнь утешает Кругляша, она громко хмыкнула.

Не думайте, будто она не догадывается: этот шар все делает специально! С тех пор как Юань Линцзюнь в прошлый раз назвал его сокровищем, а ее — малышкой, эта планета только и делала, что строила козни, пытаясь перетянуть одеяло на себя.

Любимое сокровище должно быть только одно, и Цзинвэй была абсолютно с этим согласна.

Она с гневом подумала про себя:

Хм, какая коварная планета, настоящий белый лотос! Хм!

Раз уж Кругляш понимал язык палачей, Юань Линцзюнь попросил его перевести то, о чем они говорили, для него и Цзинвэй.

Выслушав перевод, человек и птица дружно замерли: — …

— Они что, дураки? — с недоверием произнесла Цзинвэй.

— Ну… — Юань Линцзюнь на мгновение задумался: — Этот их капитан, должно быть, обладает огромной харизмой.

Цзинвэй: — Заметно.

Члены экипажа твердили одно и то же: «Я не предам капитана!», «Капитан отомстит за нас!», «У-у-у, капитан, ну почему ты до сих пор не идешь?»

Цзинвэй утомилось слушать этот бред, и она уступила место Кругляшу:

— Они все равно не понимают мою речь, иди допрашивай ты.

— Хорошо, — отозвался Кругляш.

В воздухе повисло молчание.

Еще немного помолчали.

Затем голос Кругляша раздался в головах человека и птицы, звуча слегка беспомощно:

— Они меня не слышат.

Цзинвэй протянула: — Ой… Точно, я совсем забыла, что ты общаешься исключительно силой мысли.

У этих людей не было ни культивации, ни моря сознания, поэтому услышать Кругляша они, разумеется, не могли.

— Кстати, — вставил слово Юань Линцзюнь: — Я давно хотел спросить: я ведь тоже самый обычный человек, так почему же я слышу ваши мысленные сообщения?

Цзинвэй подняла голову и с ног до головы окинула его взглядом:

— Ты обычный?

— Ну да.

Цзинвэй это явно не понравилось, она хмыкнула и заявила:

— Разве ты обычный? По-твоему, каждый может получить признание Канона гор и морей?

— Разве нет?

Услышав это, Юань Линцзюнь неожиданно ощутил легкий прилив скрытой гордости, однако, когда он попытался расспросить ее дальше, Цзинвэй решительно замкнулась в себе.

— Потом узнаешь, — отрезала она.

— Ладно, — вздохнул Юань Линцзюнь, чувствуя, что от Цзинвэй веет какой-то загадочностью.

Затем человек, птица и планета испробовали другие методы: например, сначала Кругляш переводил вопросы на общегалактический язык, а Юань Линцзюнь озвучивал их вслух. Но то ли интонация оказалась не той, то ли по другим причинам, однако двое пленников упрямо твердили одно и то же: «Ждите, капитан придет и спасет нас!», упорно отказываясь сотрудничать.

— Ладно, — видя, как тяжело Юань Линцзюню дается изучение иностранного языка, Кругляш молча подлетел, поднял кусок земли и заткнул им рты бандитам. — Хватит расспросов, уводите их.

— И что нам с ними делать? — с энтузиазмом поинтересовалась Цзинвэй. — Скормить Первому Рогу, Второму Рогу и Третьему Рогу? Эй, а как делить такое количество мяса? Порубить мелко и смешать с кормом? А если из-за неравного дележа начнется драка, что тогда делать?

Юань Линцзюнь: — …

Он подумал, что Цзинвэй, пожалуй, мало подходит для сферы животноводства — уж слишком кровожадными были ее мыслительные процессы.

— Да брось ты, — Юань Линцзюнь, будучи хорошим парнем, выросшим в условиях современного общества свободы, равенства, справедливости и верховенства закона, вовсе не желал так легко расправляться с людьми, да и к тому же… кто решится есть Цзяо, вскормленных человечиной?

Он повернулся к Цзинвэй и сказал:

— Дадим им еще шанс. Хотя браконьерство — это позорно, но они совершили его впервые, к тому же понятия не имели об истинной личине Данкана.

Он посмотрел на мирно спящего на земле Данкана и спросил:

— Дадим им шанс, а?

Данкан обладал на редкость крепкой психикой: несмотря на то, что накануне его едва не прикончили вооруженные люди, пустив в ход лазерное оружие, ранним утром следующего дня, когда младшие сородичи ушли вершить месть, этот боров преспокойно досыпал свой утренний сон.

— Дан-кан… — услышав слова Юань Линцзюня, хрюшка пустила пузырь соплёй и лениво пошевелила ушами вверх-вниз, выражая свое согласие.

Шевеление ушами вверх-вниз означало согласие, влево-вправо — несогласие, а если уши начинали крутиться волчком во все стороны, это значило, что старейшина Данкан колеблется и разбирайтесь сами, как знаете.

Такой вот был добродушный и толстокожий боров.

http://bllate.org/book/23148/2479218