Готовый перевод Falling in Love with Planets / Я влюбляюсь в планеты: Глава 5

Он привычно сплел два травяных коврика — точно таких же, как те, которыми недавно чистил панцирь большой черепахи. Уложив их в центре, он с разрешения Сюаньгуя закрепил импровизированные сиденья на спине животного при помощи травяных веревок.

Затем Юань Линцзюнь подхватил Цзинвэй и Чанъю. Под полными скорби взглядами Большого Рога, Второго Рога и Третьего Рога он бросил Юаньюаню:

— Поехали.

Большой Рог, Второй Рог и Третий Рог печально провожали взглядами своего человека, который, безжалостно бросив их ради нового фаворита, шаг за шагом удалялся под гору. В отчаянии они воззвали к небесам:

— Ме-е!

— Му-у!

— Га-а!

Юань Линцзюнь, усевшись на плотный травяной коврик, со вздохом заметил Цзинвэй:

— Эх, не ожидал, что они будут так по мне скучать. На самом деле, я вовсе не хотел обделять их вниманием, просто на спине черепахи слишком мало места, вчетвером там никак не поместиться.

Цзинвэй промолчала.

Она покосилась на Чанъю, который дрожал под ее взглядом, и произнесла:

— Нет, скорее всего, они жалеют не о тебе, а о куске мяса у тебя под боком.

Юань Линцзюнь замялся.

Он спросил Юаньюаня:

— Ветер внезапно усилился? Почему я не расслышал, что только что сказала Цзинвэй?

Юаньюань подыграл ему, подняв порыв ветра:

— Ага, снова надвигается частичный шторм. В этот раз ветер особенно сильный, нам лучше поскорее вернуться домой.

***

Где-то в космосе, в сотнях миллионов километров оттуда.

— Сэр, — подала экстренный сигнал интеллектуальная система Попугай, обращаясь к капитану в рубке, — зафиксирован коллапс первичной туманности в одном световом годе от нас. Частичный шторм с высокой вероятностью повредит оборудование корабля. Рекомендую немедленно сменить курс и ждать распоряжений в районе третьей точки скачка.

Капитан нахмурился, его носогубные складки стали еще глубже. Похоже, эта экспедиция с самого начала не задалась.

— Отменить тревогу. Продолжать движение.

— Есть, — отозвалась система бесстрастным электронным голосом.

Не поставив в известность экипаж, Попугай заблокировал личные терминалы всех членов команды. Корабль, следуя заданному курсу, прошел сквозь поток частиц и продолжил равномерно приближаться к планете.

— Но, капитан… — Первый помощник в ужасе посмотрел на него. — Этот шторм…

Коллапс туманности — не рядовое природное явление. Радиация, сопровождающая частичный шторм, могла вывести из строя электронику и вызвать необратимые мутации у экипажа. Оказаться в такой ситуации в глубоком космосе без поддержки означало неминуемую катастрофу.

Капитан перевел взгляд своих желтых, как куркума, глаз на помощника. Его острые, как у ястреба, веки слегка опустились, а во взгляде, холодном, как зимняя сталь, промелькнула жестокость.

— Частичный шторм? — он холодно усмехнулся, глядя на подчиненного, который служил ему долгие годы. — Коулсон, погибнуть от радиации — это еще не самое страшное. Если мы не выполним задание, клянусь, ты не захочешь узнать, на что способен этот господин.

Первый помощник вздрогнул от ледяного тона и взгляда капитана, пробормотав:

— Слушаюсь, капитан.

***

Сюаньгуй, перебирая лапами, медленно спускался с горы.

Юань Линцзюнь сидел на его спине и прикинул: с такой скоростью до подножия добираться еще полчаса. Он пошарил в кармане, достал несколько завернутых в траву рисовых колобков и протянул Цзинвэй:

— Будешь?

Цзинвэй клюнула один и, поклевывая, спросила:

— Когда успел приготовить?

— Вчера вечером, — ответил Юань Линцзюнь и сам начал разворачивать свой колобок.

Раз уж выбрались на пикник, как же без перекуса?

Хотя рис остыл, он сохранил тонкий аромат трав и злаков, был упругим и очень вкусным.

Чанъю, наблюдавший за ними, пустил слюни. Он украдкой протянул лапу, надеясь выпросить кусочек.

Но стоило ему потянуться, как Цзинвэй больно клюнула его в пальцы.

— Чего тебе? — предупредила она, даже не подняв головы. — Водному преступнику еда не положена.

— Ой-ой-ой! — Чанъю схватился за лапу, на глазах выступили слезы.

Подумав, он решился: выудил из густой шерсти на животе золотисто-желтый плод шатана и протянул его Цзинвэй.

— Ой-ой! — произнес он, предлагая обмен.

Цзинвэй замерла.

Видно было, что она колеблется, но прежде чем она успела согласиться, Юань Линцзюнь махнул рукой и задрал цену:

— Одного мало.

Цзинвэй тут же замолчала.

Чанъю с негодованием посмотрел на этого «хитрого торговца», подогнул пальцы и показал два.

— Ой-ой-ой!

Юань Линцзюнь покачал головой:

— Десять!

У Чанъю глаза полезли на лоб. Он было собрался пуститься в свой нелепый танец, но, вспомнив, что руки связаны, обиженно выставил еще один палец:

— Ой-ой-ой!

Мол, только три, больше не дам.

Юань Линцзюнь безжалостно покачал головой и, перестав на него смотреть, достал еще один колобок, повернувшись к Сюаньгую:

— Божественная черепаха, хочешь?

Большая черепаха, продолжая пыхтеть при спуске, добродушно ответила:

— Тог-да… да-вай… о-дин…

Она вытянула длинную шею, взяла колобок из рук Юань Линцзюня и прошамкала:

— М-м… вкус-но… спа-си-бо…

— Еще один? — Юань Линцзюнь снова протянул руку.

Чанъю засуетился, вскочил и начал дергать Юань Линцзюня за рукав, а затем, решившись, раскрыл всю левую лапу:

— Ой-ой-ой-ой-ой!

Пять! Все тебе!

— По рукам!

Чанъю вытаращил глаза, не веря своему счастью. Он молниеносно вытащил из шерсти пять плодов и швырнул их Юань Линцзюню, словно боясь, что тот передумает, а затем схватил колобок и отбежал в сторонку жевать.

Он грыз рис, оплакивая потерю пяти плодов, и слезы делали обед еще слаще. Ему хотелось еще, но…

Цзинвэй лишь вздохнула:

— Поразительно, в умении торговаться вам, людям, нет равных.

— Разумеется, это врожденный талант, — Юань Линцзюнь принял похвалу, поделился плодами с Цзинвэй и Сюаньгуем, а затем тихо сказал Юаньюаню: — Ты ведь еще не пробовал фрукты? Вернемся — все тебе отдам.

Юаньюань был на седьмом небе от счастья; ему казалось, что даже без фруктов жизнь стала сладкой.

— М-м, ты тоже ешь, Цзюнь-Цзюнь самый лучший!

***

После этого «шведского стола» Сюаньгуй наконец спустился с холма, и его передние лапы коснулись воды.

— Приготовьтесь, держитесь крепче! — успела предупредить Цзинвэй.

Юань Линцзюнь вцепился в веревки, уперся ногами в панцирь, сердце его забилось от восторга.

Он тоже собирается испытать то, что чувствовал Великий Юй, когда укрощал потоп!

Сюаньгуй слегка оттолкнулся передними лапами, и вся черепаха, словно выпущенная из лука стрела, рванула вперед.

Теперь Юань Линцзюнь действительно услышал свист ветра в ушах. Скорость была такой, что вода не успевала расходиться кругами, а пейзаж вокруг превратился в размытое пятно.

Юань Линцзюнь и Цзинвэй держались нормально, а вот Чанъю, который слишком торопился поесть, подавился последним куском колобка. Его лицо исказилось, он начал колотить себя в грудь:

— Ой-ой-ой-ой!

Юань Линцзюню вспомнились строки: «Обезьян крик на берегах не умолкает, легкая черепаха уже пронеслась мимо десяти тысяч гор».

Такое ускорение — это было нечто.

Он спросил Цзинвэй:

— Великий Юй тоже так укрощал потоп? У него было настолько острое динамическое зрение?

— Конечно, нет, — Цзинвэй так раздуло ветром, что перья встали дыбом, а при попытке открыть рот туда задувало воздух. Она решила последовать примеру Юаньюаня и передала мысли прямо в сознание Юань Линцзюня: — Великий Юй плыл на маленькой лодке, Инлун прокладывал путь, а Сюаньгуй тащил на спине Сижан. Всю Сижан!

Юань Линцзюнь представил ту кучу волшебной земли, которую они недавно счистили с панциря черепахи. Говорили, что это лишь малая часть того, что осталось после великого дела, — неудивительно, что божественная черепаха казалась такой степенной и важной.

— Не зря он Великий Юй, мудрец, — восхитился Юань Линцзюнь.

Если бы Юй тогда сгоряча запрыгнул на спину черепахи, его бы за тринадцать лет от такого ветра точно парализовало.

Хоть эта черепаха и была земноводной, навыки у нее распределены крайне неравномерно!

Хоть ему и было жаль Сюаньгуя, но чтобы сбавить скорость с «ракетной» хотя бы до «суперкара», Юань Линцзюнь попросил Юаньюаня навалить на панцирь побольше Сижан.

— Прости, — сказал он, — потерпи немного, закончим с потопом — будешь плавать как хочешь.

Сюаньгуй согласно отозвался.

Он замедлил ход, чтобы Юань Линцзюнь мог рассмотреть направление течения.

А вся компания на его спине — человек, шар, птица и обезьяна — принялась изучать загадочную книгу по укрощению потопа: Лошу.

…

— Не могу, у меня в глазах рябит, — спустя десять минут Цзинвэй первой сдалась. Она посмотрела на бушующий поток внизу и украдкой потянулась клювом к Сижан.

Потянулась — не достала.

Еще раз — снова не достала.

Сижан словно обрела ноги и постоянно ускользала от Цзинвэй, пока не оказалась прямо у ног Юань Линцзюня. Затем из нее с тихим «пуф» выросла травинка и потерлась о его лодыжку.

Очевидно, Юаньюань, следуя указаниям Юань Линцзюня, добросовестно пресекал приступы обсессивно-компульсивного расстройства у Цзинвэй.

Цзинвэй: «…»

Хм!

Почему вы не даете мне осушать море?! Даже мой отец мне не указ!

Она фыркнула, отвернулась и выщипала клок шерсти у Чанъю, с негодованием бросив его в воду.

Чанъю: «…»

— Ой-ой-ой-ой! — он прикрыл свой облысевший зад и снова расплакался.

Видя, что никто ничего не понимает, Сюаньгуй, продолжая плыть, принялся неспешно напевать формулу:

— «Девятка вверху, единица внизу, тройка слева, семерка справа, двойка и четверка — плечи, шестерка и восьмерка — стопы, пятерка в центре. Пять сторон — белые круги — все янские числа, четыре угла — черные точки — все иньские числа».

Черепаха явно гордилась этим знанием, должно быть, сотни раз повторяла его про себя — даже темп речи увеличился вдвое.

— Э-то… Ве-ли-кий… Юй… го-во-рил… мне…

— Вы с ним были очень близки, — похвалил Юань Линцзюнь, чувствуя, что у этой огромной черепахи, способной крушить скалы, внутри скрывается нежное девичье сердце.

У нее даже был кумир — Великий Юй.

Юань Линцзюнь пытался перевести эту заумную формулу на человеческий язык, но потерпел неудачу.

— Ладно, — в конце концов признал он, — видимо, у меня нет таланта к самосовершенствованию.

Лошу была сложнее высшей математики, от нее голова шла кругом. Юань Линцзюнь подумал, что самосовершенствование потоп не остановит, лучше положиться на естественные науки. По образованию он был инженером-строителем, так что руководить Юаньюанем при возведении дамб, каналов и водохранилищ вполне мог.

Все равно на планете, кроме них, никого нет — можно экспериментировать сколько угодно.

— Эх… — Сюаньгуй не ожидал такого поворота. Видимо, не у всех есть такая смекалка, как у кумира… то есть, у Великого Юя. Черепаха тяжело вздохнула, безмолвно соглашаясь с тем, что «наука надежнее магии».

В этот момент Юаньюань внезапно сказал:

— Погодите.

Невидимый ветерок коснулся панциря, Юаньюань проследил за узорами и по слогам произнес:

— Янские числа — основа, расположены по четырем сторонам света, означают небесную энергию; иньские числа — вспомогательные, расположены по четырем углам, означают земную энергию; пятерка в центре — это энергия земли, прародитель всех чисел пяти стихий, занимает центральный дворец и питает все четыре угла.

Глаза божественной черепахи вспыхнули:

— Как… ты… до-ду-мал-ся?

Юаньюань был озадачен:

— Не знаю. Просто смотрю на узоры, и объяснение само собой возникает в голове.

Он добавил:

— Это сложно?

Юань Линцзюнь: «…» Не сложно?

Шар превзошел человека, это просто издевательство.

Он спросил Цзинвэй:

— Вот это и есть талант к самосовершенствованию, да?

Цзинвэй: «Хм».

Юань Линцзюнь продолжил:

— А что, если Юаньюань начнет совершенствоваться? С такой смекалкой он может стать богом или святым, как те древние мудрецы, что постигли Хэту и Лошу? Как минимум войдет в сонм бессмертных? Что скажешь?

Цзинвэй: «…»

Она молча отвернулась и спросила Юань Линцзюня:

— Стать богом? Каким? Богом шаров? Богом земли? Богом кругов?

Юань Линцзюнь: «…»

Завидуешь — так и скажи, к чему эта гордыня?

Цзинвэй явно никогда не сталкивалась с таким «ребенком маминой подруги», который бьет по самооценке со всех сторон. От сравнения с Юаньюанем она была готова разрыдаться.

Юань Линцзюнь прикусил язык, решив больше не провоцировать обидчивую «дочь фермера».

— Не расстраивайся, — утешил он ее, — такие одаренные шары, как наш Юаньюань, — редкость. Мир принадлежит обычным людям и обычным птицам. Вот я, например, вообще маггл без капли духовного корня.

Чанъю согласно пискнул «Ой-ой!», намекая, что здесь есть еще и обычная обезьяна, которая даже по-человечески говорить не умеет.

Цзинвэй: «…»

Она взяла себя в руки, отгородилась от «чужого идеального шара» и спросила:

— А кто такие «магглы»?

Юань Линцзюнь обрадовался, хлопнул по панцирю:

— Сейчас расскажу вам историю про Гарри Поттера.

***

Благодаря Юаньюаню, который мог постичь Лошу, Юань Линцзюнь и Цзинвэй чувствовали себя двоечниками, списавшими домашку у отличника. Проблема потопа их больше не волновала, они увлеченно слушали истории, и к тому времени, как они вернулись в пещеру, Цзинвэй стала ярой фанаткой Хогвартса.

— Эх, — вздыхала она, — страны за морями и правда удивительные, даже совершенствуются с помощью маленьких деревянных палочек.

— Это не просто деревянные палочки… — попытался поправить Юань Линцзюнь.

Но его перебил Юаньюань, который озадачился другим вопросом:

— Зачем класть в палочку перо феникса? Чем феникс провинился?

— Это не палочки, это волшебные палочки… — Юань Линцзюнь понял, что его голос тонет в дискуссии шара и птицы, и лишь беспомощно улыбнулся.

В этот момент он почувствовал, как его дернули за штанину. Юань Линцзюнь опустил взгляд и увидел Чанъю, который с надеждой смотрел на него, сжимая в лапе толстый стебель травы.

Заметив, что на него смотрят, обезьяна протянула стебель вперед и сделала взмах:

— Ой-ой!

Оказалось, фанатов Хогвартса не двое, а трое. Главный поклонник был здесь.

Юань Линцзюнь вздохнул. Он взял полый стебель, выщипал клок шерсти с облысевшего зада Чанъю, затолкал внутрь, дунул «магией» и вернул «волшебную палочку» владельцу.

— Вот, держи.

Чанъю радостно замахал палочкой и побежал хвастаться перед Цзинвэй.

Юань Линцзюнь снова вздохнул. Он решил: чтобы эти мифические звери из «Канона гор и морей» не отравились литературой, «Гарри Поттера» пока хватит. В следующий раз расскажет им «Проклятие».

***

Пещера, где жил Юаньюань, находилась высоко, поэтому потоп ее еще не коснулся.

Сюаньгуй довез их до края воды и медленно сообщил, что его старые кости не поместятся в узком проходе, так что он будет ждать снаружи.

Сказав это, он зевнул, втянул голову и лапы в панцирь и замер в воде, став похожим на поросший мхом черный камень.

Юань Линцзюнь спросил Юаньюаня:

— Вы с черепахой все обсудили? Когда начнете? Уверены в успехе?

Юаньюань ответил:

— Метод девяти дворцов из Лошу требует сверки с небесными светилами, погодой и сторонами света. Сегодня ночью мы с черепахой отправимся в путь, а завтра утром разделим водные зоны. Тогда будет достаточно воды, почва станет плодороднее, и разводить злаки и скот — Большой Рог, Второй Рог и Третий Рог — станет куда проще.

— Ты просто гений, — похвалил его Юань Линцзюнь и, вымыв плоды шатана, выторгованные у Чанъю, очистил их и положил на каменный стол.

Плоды провалились в центр шара.

— Вкусно?

— Вкусно.

Юаньюань блаженно наслаждался кисло-сладким вкусом, тайком приберегая косточки. Он решил, что в будущем вырастит целый лес шатанов для самого лучшего в мире Цзюнь-Цзюня.

***

Той же ночью Юаньюань бесшумно покинул пещеру, взяв Сижан, чтобы вместе с Сюаньгуем составить план работ.

Легкий ветерок, поднятый им при уходе, разбудил Юань Линцзюня. Тот приподнялся на своем травяном коврике, зевнул и пробормотал:

— Не забудь выделить Цзинвэй кусок воды под Восточное море. Вижу, как ей надоело играть в «засыпь море» в домашних условиях, терпеть ей уже невмоготу.

— Не волнуйся, — ответил Юаньюань. Ночной прохладный ветерок коснулся лба Юань Линцзюня, как нежный поцелуй.

— Жди меня.

Скоро он станет богатым, успешным шаром, у которого есть вода (потоп), земля (Сижан), еда (злаки) и скот (Большой Рог, Второй Рог, Третий Рог и Чанъю), способным обеспечить всех своих близких!

От этой мысли Юаньюань почувствовал странный прилив воодушевления.

***

Разбитый космический корабль прорвал атмосферу и приземлился на поверхность астероида E-0001.

В иллюминаторах была видна лазурная вода, на берегах зеленела трава, по которой лениво бродили стада коров и овец, время от времени щипавших траву.

Правда, выглядели эти животные странно: у каждой было по четыре больших рога, да и выражение морды… какое-то хищное.

Белая обезьяна, сидевшая верхом на четырехрогой корове, держалась за ее рога и, прикрыв глаза ладонью, смотрела вдаль, издавая звуки: «Ой-ой».

— Капитан, — первый помощник Коулсон отправил разведывательного робота через вентиляцию, убедился, что атмосфера пригодна для жизни, и направил дроида проверять почву и воду.

Он посмотрел на капитана в черной фуражке с широкими полями и обеспокоенно произнес:

— Что-то здесь не так.

Капитан не ответил. Он снял перчатку, обнажив левую руку с металлическим блеском, и механические пальцы застучали по консоли, издавая сухой звон.

— Эта планета изменилась по сравнению с тем, что было неделю назад, — сказал он.

Вода, покрывавшая большую часть планеты, отступила, оставив после себя чистейшие водоемы площадью в десятки тысяч квадратных километров. Почва стала плодородной, трава — густой, а стада — многочисленными.

Словно планета за пару недель прошла долгий путь эволюции и вдруг внезапно «ожила».

http://bllate.org/book/23148/2479216