Готовый перевод Half-Demon and Half-Mountain / Полудемон и Полугора: Глава 3

Он еще решил, что это пришел разносчик еды из гостиницы, поэтому, увидев курьера в шлеме, очень удивился. Курьер, заметив перед собой подростка в древнем одеянии, удивился не меньше. После этого дуэта изумлений юный герой принес еду и спросил:

— Что такое пять звезд в отзыве?

А-Гуй продолжил просвещать его, попутно объясняя, что такое современная еда. В десяти фразах шесть были выдумкой, но Цэнь Шэнь и не думал его поправлять.

Хуань Лэ слушал, цокая языком от удивления, и, косясь на Цэнь Шэня, тихо спросил:

— Он что, не будет есть?

А-Гуй покачал головой:

— Юный герой, ты знаешь, что такое искать смерти? Посмотри на нашего Сяо Шэня — и поймешь. Когда вернешься в эпоху Тан, не забудь почаще сжигать для него бумажные деньги.

Цэнь Шэнь бросил на него ледяной взгляд:

— Не ешь — верни.

Хуань Лэ поспешно прикрыл свою порцию. Он действительно проголодался до смерти и ожил, лишь жадно проглотив несколько ложек риса. Насытившись, он с блаженством потянулся, и его мысли снова завертелись.

— Твоя рана правда в порядке? Не отдохнешь еще немного? — Стула не было, поэтому он присел на корточки у кровати, сосредоточенно наблюдая, как Цэнь Шэнь возится с вышитым мячом. Пальцы Цэнь Шэня словно обладали магией: изящные детали порхали в его руках, постоянно разбираясь и собираясь вновь — смотреть на это было одно удовольствие.

Цэнь Шэнь поначалу не хотел обращать на него внимания, но спустя время, словно что-то почувствовав, поднял взгляд и внимательно посмотрел на Хуань Лэ. Тот решил, что сейчас будет обсуждаться что-то важное, тоже поднял голову, глядя в ответ, и услышал:

— Иди помойся.

Вау, какая ледяная мина, скорость смены настроения просто поражает.

Хуань Лэ почувствовал, что им брезгуют, поднял руку и понюхал себя — вроде бы никакого неприятного запаха. Но делать нечего, пришлось подчиниться. Он порылся в своем узелке, достал сменную одежду и отправился в ванную.

Через три минуты оттуда раздался мучительный вопль:

— Я не умею этим пользоваться!

У Цэнь Шэня разболелась голова, он перевел взгляд на А-Гуя:

— Иди ты.

А-Гуй тяжко вздохнул, медленно сполз со стола, так же неторопливо прополз в ванную и начал третий урок мастер-класса от мастера А-Гуя.

После некоторого шума дверь ванной снова открылась. Хуань Лэ выскочил оттуда в темно-синих широких шортах, с мокрыми волосами и босиком, напустив в комнату пара.

Цэнь Шэнь окончательно отложил работу и поднял на него бесстрастный взгляд.

Хуань Лэ заметил его внимание, посмотрел в ответ и недоуменно наклонил голову. В следующую секунду он увидел, как Цэнь Шэнь оторвал пуговицу со своего ворота, зажал ее между пальцами и бросил в него.

Хуань Лэ инстинктивно дернулся, но пуговица, пролетев полпути, остановилась, расцвела, словно цветок, в огромную сеть и превратилась в сетчатую стену, разделив маленькую комнату пополам.

Цэнь Шэнь оказался по ту сторону, Хуань Лэ — по эту.

Хуань Лэ замер на несколько секунд, затем опустил голову и сказал А-Гую, который медленно выползал из ванной:

— Меня что, отвергли?

А-Гуй ответил:

— Вау, ты только сейчас это понял?

Как только слова были произнесены, ячейки сети, словно жалюзи, с шорохом захлопнулись.

Хуань Лэ: «……………………»

4. Холоден мир людской

Проведя день и ночь в исследованиях, Цэнь Шэнь, глядя на маленький вышитый мяч в руках, оказался перед дилеммой.

Внутри благовонной чаши мячика был выгравирован миниатюрный массив, контролирующий силу ядра. Иначе, опрометчиво активировав магический инструмент, можно было не справиться с управлением и навредить самому себе.

А-Гуй был прав: то, что оставил Лю Ци, смертельно опасно. Эта сила способна вызвать поток искажения пространства-времени, и простому мастеру ремесла с ней не совладать. То, что они выжили в том инциденте позавчера — чистая случайность.

Проблема в том, что массив поврежден, и восстановить его невероятно трудно. Ему нужно вернуться в Пекин, пересмотреть все древние тексты, изучить все массивы, оставленные Лю Ци, и, возможно, даже просить кого-то о помощи.

Но что делать с Хуань Лэ?

Сетчатая стена все еще стояла. Цэнь Шэнь открыл ячейки, чтобы увидеть, как Хуань Лэ, обняв свой меч, крепко спит. Спящий подросток казался еще более юным и наивным, но его поза говорила об обратном — при малейшем движении он был готов мгновенно выхватить клинок.

Взять его с собой домой?

Цэнь Шэнь откинулся на подоконник. Окно было приоткрыто, солнце и ветер проникали внутрь, а за окном древняя городская стена по-прежнему хранила тишину и покой.

Прекрасное, погожее утро. Цэнь Шэнь молча смотрел на юношу, и мысли его уносились вдаль. Он привык быть один. Позже появился А-Гуй, но, хоть А-Гуй и умел говорить, он все же не был живым человеком.

Называйте его эгоистом или бесчувственным, но большинство связей в этом мире для него — лишь обуза.

Время тянулось неспешно. Когда Хуань Лэ проснулся, было уже за одиннадцать утра. Его разбудил голод.

На обед снова была доставка. Цэнь Шэнь, пока они ели, максимально кратко обрисовал ситуацию и стал ждать ответа.

Хуань Лэ перестал жевать и пристально посмотрел на Цэнь Шэня:

— Ты хочешь бросить меня здесь?

Цэнь Шэнь ответил:

— Мы изначально не были напарниками. Я могу снять тебе жилье.

Хуань Лэ выглядел опечаленным и жалким.

Цэнь Шэнь оставался холодным и бесстрастным.

— Брат Цэнь, ты все еще мне не доверяешь? Я правда не плохой человек и не доставлю тебе хлопот. Неужели твое сердце позволит бросить меня здесь одного? — Хуань Лэ принялся активно оправдываться. Видя, что Цэнь Шэнь остается безучастным, он наконец стиснул зубы и вытянул ногу: — Или ты можешь пронзить меня стрелой?

Цэнь Шэнь:

— …Не называй меня братом Цэнем.

Хуань Лэ:

— Тогда ты не можешь бросить меня здесь.

Сказав это, Хуань Лэ поднялся с пола, подошел к сетчатой стене и пронзительно уставился на Цэнь Шэня:

— Твоя рана еще не зажила, я должен нести за тебя ответственность.

Цэнь Шэнь:

— …………

Шух! Сетка снова захлопнулась.

Хуань Лэ несколько раз прошелся взад-вперед, уперев руки в бока, и в конце концов, осенило его, взял в заложники А-Гуя.

А-Гуй замахал конечностями в знак протеста:

— Вы тут ссоритесь, молодежь, а мне-то какое дело!

Хуань Лэ поднял его перед собой:

— Не пойдет, я должен следить, чтобы вы не сбежали.

Так А-Гуй влился в армию лоббистов, убеждающих Цэнь Шэня взять Хуань Лэ с собой, не подозревая, что по ту сторону сетки Цэнь Шэнь уже уснул. Закрыл уши — и ничего не слышит.

Прошло еще полдня. Целых два дня два демона и черепаха не покидали комнаты. Хуань Лэ, правда, стоял у двери, выглядывая наружу, но далеко уйти не решался. Во-первых, его ядро все еще было у Цэнь Шэня, а это ключ к возвращению домой. Во-вторых, он боялся, что Цэнь Шэнь просто бросит его и сбежит.

Прошел еще день. Цэнь Шэнь почувствовал, что может ходить, и внес возвращение в Пекин в график.

Хуань Лэ следил за каждым его движением, его собачий слух был настолько чутким, что он замечал малейший шорох. По ночам он просто перестал спать, привязав А-Гуя к поясу, чтобы не проснуться в одиночестве.

Цэнь Шэнь никак на это не реагировал: не обещал взять его с собой, но и не прогонял. На третий день после обеда он собрал вещи и выписался из гостиницы. Не успел он выйти за ворота, как Хуань Лэ, выбравшийся через окно, уже вернулся и, открыв дверь, просунул внутрь голову.

Хуань Лэ следит за тобой.

Неизвестно почему, но эта фраза всплыла в голове у Цэнь Шэня, и он даже мысленно «пририсовал» ему пару собачьих ушей. Чертовщина какая-то.

Обратный путь снова лежал на спецпоезде северных земель, но попасть на него можно было только через вход на Рынок демонов ровно в шесть тридцать вечера. Вход находился в знаменитом квартале Юнсинфан. Люди любят поесть и повеселиться, демоны — тоже. Прогулявшись по Рынку демонов и имея свободное время, они решили заглянуть на человеческий рынок — жизнь была прекрасна.

Юноша из династии Тан, видевший восточный и западный рынки Чанъаня, не удивился оживлению в квартале, но проявил интерес к зеркалу у ворот.

Видимо, современная планировка города слишком отличалась от древней, и, прочитав пояснение, он понял, что это бывшая резиденция Вэй Чжэна, и с любопытством обошел зеркало трижды.

Вдруг вспыхнула вспышка.

Сердце Хуань Лэ сжалось, он почти мгновенно схватился за рукоять меча. Цэнь Шэнь, который был начеку, тут же перехватил его руку и прошептал:

— Не горячись, это просто фотографируют.

— Фотографируют?

— Угу.

Хуань Лэ не знал, что за всю дорогу его фотографировали многие, просто никто, кроме этого человека, не забыл выключить вспышку. Хуань Лэ принял объяснение Цэнь Шэня, но все еще оставался в недоумении, что же это такое — «фотографировать».

— Идем.

Цэнь Шэнь направился к стене «Чжаошань» в глубине квартала — там был вход на Рынок демонов. Пользуясь отсутствием людей, они успешно прошли сквозь стену и оказались на месте.

Планировка Рынка демонов мало чем отличалась от Юнсинфана, разве что была вдвое больше. В центре Юнсинфана была сцена, и в центре Рынка демонов тоже стояла сцена. Когда они подошли, там как раз разыгрывали девятую главу «Путешествия на Запад» — Юань Шоучэн мудро рассчитывает судьбу, старый король драконов нарушает небесный закон.

История произошла в династии Тан, а дракона казнил Вэй Чжэн — весьма символично. Толпа демонов на сцене что-то выкрикивала, выпуская клубы дыма с эффектом сухого льда.

Только актеры слишком увлеклись собой, что привело к проблемам: например, когда дело дошло до сцены, где Вэй Чжэн взмывает в небо, чтобы казнить дракона, актеры действительно взлетели.

Поезд еще не пришел, и Цэнь Шэнь усадил Хуань Лэ и А-Гуя в лапшичной недалеко от сцены. Над головой висели ярко-красные фонари, а в трехэтажном здании напротив красивая демоница, прислонившись к окну, курила трубку.

Дым стелился туманом, гремели барабаны, ароматы из закусочных стирали грань между реальностью и иллюзией. Неважно, волосатый ли ты горный монстр или важный демон в костюме — здесь еда была ко всем равнодушна.

Бам! Огромная голова дракона с грохотом упала на сцену, брызнула кровь. Голова продолжала говорить:

— Ли Шиминь! Верни мне жизнь! Ты обещал спасти меня, а вместо этого помог Вэй Чжэну казнить меня? Выходи! Пойдем к Янь-вану, будем судиться!

Хуань Лэ нашел это забавным, встал на стул, чтобы лучше рассмотреть. В его глазах отражались и актеры на сцене, и огни мирской жизни — они сияли необычайно ярко.

Спустя долгое время он сел обратно и с восторгом сказал:

— Занятное представление, господин Вэй тоже пошел казнить дракона. Но наш Рынок демонов куда больше этого, он находится на Западном рынке, правда, время там не фиксировано. В Чанъане часто бывают даосы-охотники, да и Терраса Чжуцюэ — место не из легких, если столкнешься, без драки не обойтись.

— Терраса Чжуцюэ? — Цэнь Шэнь впервые проявил интерес.

— Это подразделение Далисы, которое занимается демонами. Они отвечают за всё, что связано с нечистью, хотя в официальных хрониках об этом не пишут, — Хуань Лэ весело крутил палочки в руках. — А-Гуй говорит, что нынешние люди верят в науку и не признают существования демонов. Совсем не так, как у нас. У нас под Небом, где бы ни жил народ, случись что — все сразу кричат, что это проделки демонов.

Цэнь Шэнь промолчал.

Хуань Лэ снова спросил:

— А кто такой Наука?

Цэнь Шэнь ответил кратко:

— Наука — это не человек. Это учение, стремящееся к истине.

Хуань Лэ понял не до конца, но допытываться не стал. Что такое истина? По сравнению с тем, что Цэнь Шэнь вообще с ним разговаривает, это было не так уж интересно.

Но тут принесли лапшу, и Хуань Лэ, потирая пустой живот, переключил свое внимание.

Соня А-Гуй наконец проснулся и, глядя, как тот с аппетитом ест, не выдержал:

— Ты что, не боишься, что никогда не вернешься домой?

Юноша перед ним, казалось, не знал, что такое беспокойство. Находясь в такой сложной ситуации, он умудрялся сохранять поразительную безмятежность. Хуань Лэ наклонил голову, подумал и сказал:

— Раз уж я пришел, разве не стоит осмотреться, прежде чем уходить? Моя мама часто говорила: не беда упасть с обрыва, на дне обрыва всегда найдется секретный манускрипт с боевыми искусствами.

— Юный герой дело говорит, — кивнул А-Гуй. — Я свидетель, на дне обрыва действительно есть манускрипты, я сам видел, как люди падали туда.

Хуань Лэ тут же загорелся и начал расспрашивать его.

Цэнь Шэнь смотрел на эту парочку — демона и черепаху — и думал, что он, должно быть, сошел с ума. Лучше просто поесть лапши.

Время приближалось к шести десяти. Демоны, ожидающие поезда, потянулись к платформе за пределами квартала. Цэнь Шэнь и Хуань Лэ не спеша шли в толпе, но на полпути Хуань Лэ вдруг похолодел:

— Мой узелок!

Он резко обернулся: синий узелок остался на стуле в лапшичной, и в этот момент два черных теневых демона размером с ладонь пытались его утащить.

— Стоять! — Хуань Лэ оттолкнулся носками ног и, словно летящий гусь, бросился назад к лапшичной.

Теневые демоны испугались, схватили узелок и пустились наутек. Скорость у них была бешеная, маневрировали они мастерски — сразу видно, профессионалы. Хуань Лэ пришел в ярость: там было все его имущество! Как он мог позволить низшим существам украсть его? Он не раздумывая бросился в погоню.

Но теневые демоны знали здесь каждый закоулок, к тому же были мелкими — ныряли в тени и маленькие дыры. Хуань Лэ долго гнался за ними, но так и не смог догнать.

Для прославленного Хуань Сань-шао это было величайшим позором. Он выхватил танский меч, в левой руке заструилась магия — он намеревался выкурить воров.

Но не успел он закончить, как теневые демоны шмыгнули в кусты и мгновенно исчезли. Хуань Лэ подбежал к кустам и увидел там нору.

В этот момент снаружи раздался гудок поезда.

Хуань Лэ никогда не слышал такого звука, но понял, что это поезд. Он с ужасом осознал, что отстал от Цэнь Шэня. Будет ли Цэнь Шэнь ждать его? Или уже просто бросил и уехал?

Он запаниковал, стиснул зубы и, бросив узелок, побежал обратно.

На платформе в лунном свете последний пассажир уже садился в вагон.

Хуань Лэ хотел запрыгнуть, но у него не было билета, и его не пустили. Он заметался, заглядывая в каждое окно и выкрикивая:

— Цэнь Шэнь! А-Гуй!

Юноша в синем облачении обыскал весь черный поезд, но никто ему не ответил.

Белый пар окутывал красные фонари, в теплом свете чувствовался холод.

Хуань Лэ замедлил шаг. Глядя на отъезжающий состав, он понуро опустил голову. Он вздохнул, не зная, что делать дальше.

Узелок украден, путь домой неизвестен — гордый юноша из династии Тан больше не чувствовал гордости.

Холоден мир людской!

В этот момент позади вдруг раздался голос, подобный небесной музыке:

— Ты меня ищешь?

Хуань Лэ резко обернулся и увидел Цэнь Шэня, прислонившегося к каменному столбу. Большая часть его тела была скрыта в тени, лица не разглядеть, лишь огонек сигареты в пальцах мерцал, словно звезда в ночи.

— Цэнь Шэнь! — Глаза Хуань Лэ ярко вспыхнули.

— Не кричи, я слышу, — Цэнь Шэнь потушил сигарету, бросил ее в урну и направился к поезду, будто и не он только что наблюдал за тем, как Хуань Лэ мечется и кричит.

На самом деле, он до последнего момента сомневался, стоит ли его звать.

Выкурил полсигареты, так и не решив. А почему позвал в итоге… наверное, временное помутнение рассудка.

Как только они сели в поезд, этот пышущий паром гигант тронулся в обратный путь.

На по-прежнему ярко освещенном Рынке демонов демон в театральном костюме поднял голову дракона и водрузил ее обратно на шею. Покрутил головой, шея щелкнула — голова встала на место.

Бам! Синий узелок швырнули на сцену. Красивая демоница с трубкой грациозно прислонилась к столбу, выпустила тонкую струйку дыма, и на ее белоснежных запястьях мелодично звякнули пять браслетов из фужун.

Демон-дракон подобрал узелок и открыл его. Неожиданно он увидел жетон и замер:

— Это имя… оно из очень далеких времен…

Демоница усмехнулась:

— Они уже уехали. Будем докладывать?

— Не стоит… — Демон-дракон положил жетон обратно в узелок и небрежно бросил его в тень, где его подобрали другие демоны. Он посмотрел в северном направлении и задумчиво произнес: — В Пекине есть тот господин, там даже самый великий демон не сможет навести шороху, незачем нам беспокоиться. Но я почувствовал от них дыхание старых друзей. Давно не виделись, очень скучаю.

— У тебя есть старые друзья?

— Еще бы. Старые друзья, которые хотят моей смерти.

5. Переулок Сицзы

Хуань Лэ, оставшись без узелка, превратился в бедняка, поэтому стал еще сильнее липнуть к Цэнь Шэню. На обратном пути из Сианя в Пекин его взгляд не отрывался от Цэнь Шэня ни на секунду: он смотрел, как тот ест, как спит, даже в туалет не отпускал.

Цэнь Шэнь чувствовал себя так, словно постоянно находился под прицелом мощного прожектора, каждая клетка его тела была на виду.

Раздражение. Хотелось курить, хотелось бить людей.

Едва добравшись до Пекина, Цэнь Шэнь стал еще бледнее, а его взгляд — острее лезвия. А-Гуй не смел попадаться ему под горячую руку, и только Хуань Лэ, не зная страха, следовал за ним по пятам.

Дом Цэнь Шэня находился в районе Сичэн, в переулке под названием Сицзы. В глубине переулка стоял небольшой одноэтажный домик с двориком. Здесь был и его дом, и его магазин — лавка всякой всячины под названием «Ци».

Хуань Лэ с любопытством разглядывал всё в переулке. С того момента, как он вошел сюда, он словно попал в другой удивительный мир.

По сравнению с теми странными небоскребами, которые они видели по пути, и невероятными транспортными средствами — летающими в небе и бегающими под землей — всё здесь, будь то старые кирпичные стены, окошки, где продают блинчики цзяньбин, или расклеенные рекламные объявления, дышало такой густой городской жизнью, что кружилась голова.

Для юноши из династии Тан и Пекин, и Бэйпин были в новинку. Он смотрел на этот мир совершенно новыми глазами, и его удивление было таким искренним, что Цэнь Шэнь начал думать, будто живет в каком-то необычном месте.

Жители переулка Сицзы тоже запомнят этот день: юноша в синем облачении, словно пробив барьер времени, ворвался сюда. Он рассматривал пейзаж, а люди в этом пейзаже рассматривали его.

— Вау, у вас тут совсем по-другому, — Хуань Лэ повел носом, тонко уловив в воздухе нерассеивающуюся демоническую ауру. По сравнению с широкими проспектами и шумными людными местами, здесь она была намного гуще.

В переулке было много демонов, Хуань Лэ мог отличить их — почти все мелкие, рыбы и драконы вперемешку. Демоническая аура смешивалась с человеческой, образуя уникальный аромат.

Магазин Цэнь Шэня находился в самом конце. На деревянной вывеске красовался пухлый золотой иероглиф «Ци», что совсем не вязалось со стилем самого хозяина.

За дверью скрывался маленький дворик, наполовину вымощенный кирпичом, наполовину земляной. Огромная сумаховая акация возвышалась над стеной и крышей, выглядывая из этой городской щели и закрывая половину солнца.

Цэнь Шэнь пошел на уступки этому дереву, которое годилось ему в дедушки, и использовал панорамное остекление, чтобы компенсировать нехватку света. Узкая веранда сохранила естественный цвет дерева, близкий к солнечному свету.

Кроме ванной комнаты, здесь было всего три помещения: самое большое служило мастерской, поменьше — кухней, а оставшееся — спальней.

http://bllate.org/book/23137/2477676