Готовый перевод Embracing the Broken / Объятия осколков: Глава 5

Высокопоставленные офицеры только показались в дверях, как шум в столовой мгновенно стих. Все встали, ожидая распоряжений. Сюй Сюн, ведя за собой двух мальчишек, проследовал следом и занял места у самого входа.

Военные будни диктовали свои условия: так называемая столовая представляла собой лишь наскоро сколоченное просторное помещение, уставленное грубыми деревянными столами и лавками. Стол в самом первом ряду с натяжкой можно было назвать почетным.

Хэ Чуцин без особого энтузиазма оглядел обшарпанную мебель и скудный праздничный ужин. Однако, как только он сел, его взгляд упал на соседа — Юй Каньчжи. Тот держал при себе красивый пистолет; Хэ Чуцин не был знатоком оружия, но даже он по изящным очертаниям рукояти понял, что вещь стоит целое состояние.

В этот миг сказать, что он остался равнодушен, было бы ложью.

Лишь когда все расселись, Хэ Чуцин опомнился и отвел взгляд от пояса соседа. Подняв глаза, он случайно встретился со взглядом другого солдата. Тот был смуглым, крепко сбитым и, по какой-то причине, вдруг улыбнулся ему.

Хэ Чуцин не понял смысла этой улыбки, притворился смущенным, почесал затылок и ответил тем же, однако взял этого человека на заметку.

От места, где сидел Гу Хуаньтин, до них было почти сто метров. Гу Хуаньтин что-то говорил, держа в руке бокал, но Хэ Чуцин разобрал лишь обрывки фраз. Он услышал, как комдив упомянул, что они с Сюй Ичжэнем вместе выпускались из военного училища Шицзин. В этот момент смуглый солдат прошептал на ухо сидевшему рядом Юй Каньчжи:

— Учился в Шицзине, неудивительно, что он не лыком шит.

Хотя это был шепот, сидящие вокруг всё прекрасно расслышали.

Юй Каньчжи не собирался отвечать, но через него подался вперед другой солдат — с острым подбородком и выступающими скулами, напоминавший крысу. Он с готовностью подхватил:

— Подумаешь, Шицзин. Наш начштаба Сюй, если уж начистоту, просто переметнулся на другую сторону.

Хэ Чуцин, услышав это, наконец сложил все детали пазла: Гу Хуаньтин не предатель. Его связи с армией Юй были нужны лишь для того, чтобы выйти на своего союзника, внедренного в ряды противника, — нынешнего начальника штаба Сюй.

Он украдкой взглянул на Ци Сина. Тот, этот простак, не отрывал глаз от мясного блюда, и, судя по тому, как у него текли слюнки, можно было подумать, будто это мясо приготовили из его собственной свиньи.

Хэ Чуцин успокоился. Даже если бы он выложил ему всё как на духу, Ци Син ни о чем бы не догадался.

Юй Каньчжи недовольно цыкнул, и остролицый тут же притих:

— Не злись, мы же не про комдива Гу говорим, верно, Хун У?

Смуглый солдат тут же поддакнул:

— Ты же знаешь, комдива Гу мы уважаем. Кстати, ты же недавно раздобыл пистолет? Покажешь, дашь полюбоваться?

Юй Каньчжи помрачнел:

— С чего ты взял?

Хун У пожал плечами и кивнул в сторону Хэ Чуцина:

— Тот паренек пялился на него во все глаза. Я, хоть и сижу рядом с тобой целыми днями, только сейчас заметил!

Юй Каньчжи настороженно обернулся к Хэ Чуцину. Тот мысленно выругался, но поспешил изобразить замешательство, глядя на соседа с самым невинным видом.

Юй Каньчжи лишь мельком взглянул на него и, не став ломаться перед товарищами, с гордостью выложил оружие на стол:

— Это Кольт, американского производства, семь патронов. Надо бы попросить кого-нибудь достать еще боеприпасов.

Хун У взял пистолет, с восхищением вертя его в руках:

— Хорошая вещь, действительно хорошая. Где достал?

Юй Каньчжи и Хун У обменялись многозначительными взглядами, после чего Хун У рассмеялся:

— Ладно-ладно, понимаю, больше не спрашиваю!

Пока Хэ Чуцин витал в облаках, банкет подошел к завершающей стадии.

Адъютант Сюэ, переходя от одного комбрига к другому, обменивался с ними любезностями. Он давно мечтал поесть, но, следуя протоколу, провозгласил:

— Комдив Гу разрешил сегодня каждому по бокалу вина, они уже ждут вас на столах!

Кто-то из солдат крикнул:

— Адъютант Сюэ, бокалы слишком маленькие! Когда я родился, я выписал больше, чем здесь налито!

Сюэ Линьшу, измученный голодом, огрызнулся:

— Так и иди пей свою мочу!

В зале поднялся шум, все залились смехом.

Только он сел, как один из комбригов по фамилии Се заметил:

— Комдив Гу и начштаба Сюй одержали блестящую победу и даже склонили к сдаче два батальона армии Юй. Эту новость так тщательно скрывали, для нас это стало настоящим сюрпризом.

Комбригу Се было под сорок, он служил еще под началом старого генерала Гу. Несмотря на верность памяти отца Гу Хуаньтина, он не мог скрыть досады, что такой юнец оказался у него в начальниках.

Ну вот, началось, подумал Сюэ Линьшу, закатывая глаза. Ему хотелось упасть в ноги комбригу Се и умолять его замолчать.

Гу Хуаньтин ответил невозмутимо:

— Безопасность Цзичуаня и остальных была в приоритете. Чем меньше людей знает, тем лучше. Таков был строгий приказ командования.

Как только было упомянуто командование, никто больше не посмел возразить.

Посмотрев на Сюй Ичжэня, который сжался в комок, Сюэ Линьшу вздохнул. Он-то думал, что с его приездом ноша станет легче, а теперь приходится переживать, как бы этот груз не раздавил самого начальника штаба.

— На мой взгляд, — снова раздался голос, от которого Сюэ Линьшу вздрогнул. Говорил комбриг седьмой бригады по фамилии Цзян. Он не имел отношения к семье Гу, командование назначило его специально, чтобы разгрузить комдива. — Начштаба Сюй уже обнародовал планы Партии Свободы и армии Юй по совместному уничтожению наших сил. Газета Нинцзюй бьет рекорды продаж по всей стране. По-моему, это идеальный момент, чтобы потребовать от Партии Свободы создания объединенного правительства.

Ну вот, это уже дело, подумал Сюэ Линьшу, это не внутренние дрязги, это политическое чутье.

Гу Хуаньтин, не поднимая головы, сухо отрезал:

— Комбриг Цзян, сегодня не место для подобных дискуссий.

Комдив всегда был непреклонен. Комбриг Цзян осекся, и за столом воцарилась неловкая пауза.

Сюэ Линьшу перевел дух, не зная, стоит ли вообще тянуться к еде.

В этот момент в конце зала раздался шум, кто-то вскочил, ударив по столу, и началась потасовка. Люди за главным столом повернули головы и остолбенели.

Тяжелая атмосфера рассеялась. Сюэ Линьшу, обрадованный, принялся жадно есть, но, не успев проглотить кусок, поймал на себе холодный взгляд Гу Хуаньтина.

Он поднял голову и опомнился: кто посмел устроить драку на банкете, который дает руководство?

Это же его погубит!

Юй Каньчжи не был любителем привлекать внимание. Он мало говорил, дрался лучше ветеранов со стажем, и сверстники его побаивались. Он знал, что высокое дерево ветер гнет сильнее, поэтому и не думал хвастаться пистолетом, подаренным Гу Хуаньтином.

Но когда после бокала крепкой водки он потянулся к поясу и обнаружил, что кобура пуста, его прошиб холодный пот. Он схватил Хун У за воротник и прошипел:

— Где мой пистолет? Выкладывай сейчас же, и я тебя не трону.

Хун У чуть не наложил в штаны. Угроза Юй Каньчжи была не так страшна, как перспектива разбирательств перед лицом начальства. Если дойдет до военного трибунала, их могут и расстрелять.

Он зашептал, умоляя, как любовницу:

— Каньчжи, не кипятись, обыщи меня, я правда не брал!

Юй Каньчжи не стал церемониться: поднял его и обыскал с ног до головы, не пропустив даже носки.

Хун У было плевать на стыд, он огляделся: шум в зале был таким, что никто из генералов пока не обратил внимания.

Ничего не найдя, Юй Каньчжи переключился на следующую цель — того самого остролицего:

— Чэнь Юаньвэй, выходи!

Тот неохотно встал, бросив палочки, и вскипел. Но он не только не мог победить Юй Каньчжи в драке, но и не смел буянить на глазах у комдивов и комбригов, поэтому покорно подошел.

Обыск снова не дал результатов. Юй Каньчжи охватил жар, он постоянно сглатывал, пытаясь унять тревогу.

Чэнь Юаньвэй, хоть и боялся его, не собирался молчать. Перед тем как сесть, он буркнул:

— Не уследил за своей вещью, а теперь на кого валишь?

Эта фраза стала искрой.

Юй Каньчжи бросился вперед, вцепился в воротник Чэнь Юаньвэя и прорычал:

— Повтори, если смелый.

Хун У чуть не упал на колени:

— Каньчжи, успокойся, Юаньвэй не крал! Давай поищем вместе. — Видя, что на них смотрят всё больше людей, он выдавил из себя улыбку и начал кланяться соседям, обливаясь холодным потом.

Юй Каньчжи немного остыл. Подумав, он перевел взгляд на того самого мальчишку, что недавно прибыл в часть.

У ребенка были ясные глаза и чистое лицо, в котором уже угадывалась будущая мужская красота. До того как все начали пить, паренек выглядел робким, но сейчас он смотрел прямо на Юй Каньчжи, и в его взгляде не осталось ни следа страха.

Юй Каньчжи замер, рука, державшая воротник, ослабла.

Хун У уже собирался усадить его на место, чтобы замять скандал, но Юй Каньчжи, словно мертвец, застыл на месте и вдруг спросил:

— Это ты?

И тут же, с невероятной скоростью, бросился вперед.

Когда Хун У пришел в себя, Юй Каньчжи уже сцепился с кем-то в драке.

Соседние столы опрокинулись, посуда со звоном разлетелась вдребезги. Юй Каньчжи, не отпуская Хэ Чуцина, нанес ему несколько тяжелых ударов в лицо. Сюй Сюн вскочил, но, даже приложив все усилия, едва смог оттащить Юй Каньчжи, который тут же вырвался и снова набросился на Хэ Чуцина.

Сюй Сюн успел схватить его за руку, но не помешал Юй Каньчжи ударить Хэ Чуцина ногой.

Хэ Чуцин с глухим стуком ударился о дверной косяк и повалился на пол.

Ци Син, рыдая в голос, подбежал к нему. У него во рту еще оставалась еда, и он невнятно причитал: Брат Цин, брат Цин! У Хэ Чуцина из носа текла кровь, он попытался подняться, но не смог. Ци Син вцепился в его руку, думая, что того забили до смерти.

Когда подоспел Гу Хуаньтин, перед ним предстала именно эта картина.

Юй Каньчжи, ослепленный яростью, при виде комдива вдруг словно облился ледяной водой.

Прибежавший следом комбриг Се, вне себя от гнева, ударил его кулаком в лицо:

— Позорище! Я тебя пристрелю! — Он потянулся за пистолетом, но Сюэ Линьшу из последних сил схватил его за руку.

Гу Хуаньтин лишь бросил взгляд на Юй Каньчжи, а затем быстро подошел к Хэ Чуцину. Он заглянул ему в глаза и облегченно выдохнул.

Видя, как Ци Син захлебывается рыданиями, он и сам чуть было не поверил, что тот при смерти.

Гу Хуаньтин, не поднимая головы, скомандовал:

— Позовите военного врача. — Солдат, стоявший ближе всех к дверям, пулей вылетел наружу. Гу Хуаньтин не решился перемещать Хэ Чуцина, лишь укрыл его своим шерстяным плащом и поднялся.

Юй Каньчжи не смел смотреть на него, лишь пробормотал:

— Комдив… я думал… он украл мою вещь…

Комбриг Се снова отвесил ему пощечину:

— Ничтожество! Солдат, у которого пятнадцатилетний мальчишка украл оружие — разве не ничтожество?

Остальные комбриги предпочли остаться в стороне, пряча глаза.

Юй Каньчжи был личным выбором Гу Хуаньтина, его правой рукой, и это ни для кого не было секретом. Но комдив оставался невозмутим. Даже гнева на его лице не было — лишь спокойствие. Он посмотрел на солдата и отчетливо произнес:

— Кто взял — тот и молодец.

Это прозвучало слишком жестоко.

Подоспел врач, и Гу Хуаньтин вернулся к Хэ Чуцину.

Юй Каньчжи, леденея от ужаса, не сводил глаз со спины комдива. Он даже не знал, достоин ли он вообще быть его любимчиком, раз так его подвел.

По идее, даже если комдив занят, комбриг или командир полка Юй Каньчжи должны были вмешаться, но все молчали. Причина была ясна: все хотели посмотреть, как именно Гу Хуаньтин накажет своего протеже.

Комдив был на новом посту, ему нужны были верные люди, и его холодность могла быть просто игрой на публику.

Предварительный осмотр показал, что с Хэ Чуцином всё не так плохо: его можно перенести, не оставляя лежать на холодном цементном полу.

Гу Хуаньтин постоянно поглядывал на Хэ Чуцина. Его лицо было в синяках, на теле наверняка тоже были раны, но глаза оставались чистыми. Мальчишка молчал, позволяя врачу делать свою работу, словно был самым послушным ребенком на свете.

Комдив отогнал Ци Сина, который пытался помочь, и, подхватив Хэ Чуцина одной рукой под плечи, а другой под колени, без лишних слов поднял его. Заметив, как тот на миг замер, Гу Хуаньтин обернулся и бросил Сюэ Линьшу:

— Юй Каньчжи наказать по всей строгости закона. Не портите людям праздник, банкет продолжается. Я отвезу ребенка в лазарет, не беспокойтесь.

В лазарете Хэ Чуцин лежал на койке, молча наблюдая за тем, как врач обрабатывает раны. Гу Хуаньтин стоял рядом, тоже храня молчание. Врач, не привыкший к такой атмосфере — комдив лично привез солдата, а тот даже не выражает благодарности, — поспешил закончить работу.

Поставив капельницу, он с облегчением выскочил за дверь.

Теперь в комнате остались только они двое. Хэ Чуцин не смотрел на него и не издавал ни звука, словно дулся.

Подумать только, у него были все основания злиться: тот, кто его избил — Юй Каньчжи, правая рука Гу Хуаньтина; причиной стал Кольт, подарок самого Гу Хуаньтина, и Хэ Чуцин наверняка это знал.

Но, насколько знал Гу Хуаньтин, Юй Каньчжи, хоть и был горделив, никогда не был настолько безумным, чтобы после пары бокалов бросаться с кулаками на людей.

— Это ты взял пистолет? — прямо спросил Гу Хуаньтин, зная, что Хэ Чуцин намеренно избегает его взгляда.

— Нет, — Хэ Чуцин опустил глаза, всем своим видом выражая отрешенность от мирской суеты.

Гу Хуаньтин усмехнулся:

— А жаль.

Хэ Чуцин никак не ожидал такого отношения к тому, что его избили ни за что. Он поднял глаза на невозмутимого комдива и повторил:

— Я не крал его пистолет.

Кто бы мог подумать, что комдив станет еще более самоуверенным:

— Кража? Я же сказал: кто взял — тот и молодец. С дракой то же самое.

Хэ Чуцин задохнулся от возмущения. Он совершенно не понимал, что тот имеет в виду.

Выходит, его еще и винят в том, что он оказался слабее?

Он сверкнул глазами:

— Я поступил на службу всего несколько дней назад.

— Он поступил всего на месяц раньше тебя, — парировал Гу Хуаньтин.

Месяц? И что с того? Разве месяц — это не срок? К тому же Юй Каньчжи старше его как минимум на три года!

Хэ Чуцину было нечего сказать. Внутри него вспыхнуло пламя, но оно лишь сделало его разум яснее, а мысли — холоднее. Он подумал: раз ты так сказал, значит, всё решают способности.

— К тому же, — добавил Гу Хуаньтин, — ты ведь мог избежать этой драки.

http://bllate.org/book/23132/2477006