Готовый перевод Rebirth of the Nation / Возрождение империи: Глава 8

Всё было решено. Жун Цзинсюань попросил двоих стариков беречь себя, а затем поднялся и ушёл.

Когда его высокая фигура скрылась из виду, Се Хуайсинь промолвил:

— А-Ин, как по-твоему...

Вспоминая каждое слово и движение только что ушедшего человека, Хуа Шуньин лишь спустя долгое время произнесла:

— Кажется, Его Величество и впрямь изменился.

Тем временем, вернувшись в главный зал, Жун Цзинсюань увидел, что Юй Сюдэ выпивает с наследником хоу Упина.

Наследнику хоу Упина было всего шестнадцать, титул он получил лишь месяц назад, а потому, участвуя в этом дворцовом пиру, выглядел крайне скованно.

Судя по титулу, род хоу Упина традиционно возвышался благодаря военным заслугам, однако по сей день в резиденции у них остался лишь этот единственный сын — сведущий в науках, но совершенно не владеющий боевыми искусствами, и даже дочерей в семье не было. Ничего не поделаешь, хоу Упину пришлось просить о пожаловании титула для него.

Увидев, что Чэнь Цинъи уже раскраснелся от вина, которым его щедро потчевал Юй Сюдэ, Жун Цзинсюань наконец подал голос:

— Сюдэ, хватит измываться над ребенком, иди сюда.

Услышав призыв императора, Юй Сюдэ тут же отставил кубок и быстрым шагом направился к Жун Цзинсюаню.

— Ваше Величество, у Цинъи тонкая кожа, он выпил всего пару чаюх, а от дворцового вина захмелеть невозможно, с ним всё в порядке, — с улыбкой ответил Юй Сюдэ, отступив на шаг и вставая рядом с Жун Цзинсюанем.

Хотя слава Юй Сюдэ гремела не так громко, как имя Се Минзэ, а внешность его можно было назвать лишь мужественной, он тоже слыл знатным и талантливым юношей, искусным и в литературе, и в ратном деле. Одетый в парадные одежды наследника, он выглядел на пиру поистине величественно.

Сначала Жун Цзинсюань хотел позволить ему и Хуа Цзиншу уйти вместе с ним, но, подумав, отбросил эту мысль.

Он чётко помнил всё, что произошло в ту пору. Чэнь Шэнчжи не был кровожадным человеком, и хотя характером обладал подозрительным, всё же не стал бы без разбору истреблять невинных.

Весь род Жун он вырезал под корень, однако никто из других знатных сановников и министров не пострадал.

Жун Цзинсюань оставил Се Хуайсиня в Юнъане по двум причинам: во-первых, оба старика были уже в преклонных летах, и таскаться с ними по белу свету в бегах — немалое испытание; во-вторых, Се Хуайсинь славился на весь свет как выдающийся государственный муж, и Чэнь Шэнчжи, не будь он дураком, не стал бы чинить ему расправу.

Остаться в Юнъане было даже безопаснее.

То же касалось и прочей знати.

Жун Цзинсюань перечитал почти все исторические летописи в императорском дворце и понимал всё предельно ясно.

Простым людям всё равно, какая фамилия у императора на троне и кто отдает приказы по всей Поднебесной; многим министрам до этого тоже нет дела.

Им нужно лишь жить в мире и безопасности, иметь одежду и пропитание — этого с лихой полнотой достаточно.

По правде говоря, для большинства великодушных правителей это тоже справедливо. Неважно, кому министры служили прежде, лишь бы впредь они приносили пользу государству и заботились о благосостоянии народа.

Что на этот счет думал Чэнь Шэнчжи, Жун Цзинсюань не знал, но сам он придерживался именно такого мнения.

Например, сейчас он проникновенно сказал Юй Сюдэ:

— Сюдэ, времена нынче неспокойные. Помни: дома тебя ждут родители и жена, ни в коем случае не действуй опрометчиво, сберечь жизнь — вот что важнее всего.

Его слова прозвучали невпопад, словно ответ овец на коровьи замычания, но Юй Сюдэ воспринял их как должное и тут же ответил:

— Благодарю Ваше Величество за наставление, ваш слуга запомнит это.

Ныне страна сотрясалась от смут, и Юй Сюдэ понимал, какое тяжелое бремя лежит на плечах Жун Цзинсюаня. Он списал всё на то, что император перебрал вина, а потому любые его слова казались правильными.

Напоследок дав указания Юй Сюдэ, Жун Цзинсюань бросил прощальный взгляд на резные балки и расписные столпы Цзяотайдяня, развернулся и покинул главный зал.

Позади него в Дворце Цзяотай по-прежнему ярко горели огни и звенели чаши на пиру.

На обратном пути Жун Цзинсюань велел подать лишь небольшие двухместные носилки. Рядом с ними шел один лишь Чжун Ци, и всю дорогу они почти бегом направлялись во Дворец Чумин.

К счастью, Дворец Чумин находился недалеко от Дворца Цзяотай: стоило обойти Зал Жэньхэ и Зал Цяньань, как перед глазами вырастали дворцовые ворота.

На этот раз Жун Цзинсюань покинул пир заблаговременно: небо едва успело стемнеть. Мятежники по большей части прятались в передней части дворца, так что внутренняя его половина погрузилась в зловещую тишину, и даже ярко-красные фонари, висевшие на воротах, не рассеивали мрака.

Добравшись до ворот, Жун Цзинсюань велел евнухам-носильщикам остановиться и, не дожидаясь помощи Чжун Ци, сам спрыгнул с носилок.

Чжун Ци отослал евнухов и лично принялся отворять дворцовые ворота.

Сегодня император справлял свадьбу, и по уставу, пока Жун Цзинсюань не вернется, Дворец Чумин запирать на замок не полагалось.

Как только все они вошли внутрь, Жун Цзинсюань зашагал широким шагом вглубь дворца и на ходу отдал приказ:

— Велите запереть ворота на большой замок.

У Дворца Чумин было двое ворот — спереди и сзади, и по ночам их обычно запирали лишь на два засова. Раз Жун Цзинсюань потребовал большой замок, значит, следовало наложить все три запора, так что войти или выйти отсюда стало бы крайне трудно.

Получив приказ, Чжун Ци со всех ног бросился его исполнять.

Не обращая на него внимания, Жун Цзинсюань напрямую направился в главный зал.

В этот момент главный зал, который по идее должен был сиять огнями, погрузился в полумрак. Не было видно ни единого караульного евнуха или служанки. С неизменным выражением лица Жун Цзинсюань быстрыми шагами вошел во внутренние покои.

Миновав две галереи и обогнув ширму с горными пейзажами, он вышел прямо к жилым комнатам.

Четверо людей, давно ожидавших его здесь, при виде Жун Цзинсюаня тут же поднялись на ноги.

Войдя внутрь, Жун Цзинсюань сразу же распорядился:

— Сяо Фуцзы, ступай с дедушкой Ли, заберите вещи.

Сяо Фуцзы проворно ответил:

— Слушаюсь! — и, поддерживая Ли Дэшэна, быстрым шагом направился к выходу.

Хотя волосы Ли Дэшэна уже поседели, ноги у него были на удивление резвыми, и старик со слугой в мгновение ока скрылись из виду.

Только тогда Жун Цзинсюань перевел дыхание и, повернувшись к Се Минзэ, который уже успел переодеться, произнес:

— Азэ, помоги мне принести одежду.

Раз им предстояло бежать из дворца, щеголять в этих роскошных парадных нарядах было никак нельзя. Первым делом Жун Цзинсюань поручил Сяо Фуцзы раздобыть одежду, которую можно носить за стенами дворца.

У самого Жун Цзинсюаня имелось несколько пар дорожных одежд, но почти все они были из тончайшего шелка с ручной вышивкой, выдававшего богатство с первого взгляда. Кроме белой нижней сорочки, пригодной для ношения под низом, толку от них было мало.

Се Минзэ сейчас был облачен в длинный халат из дымчато-зеленого тонкого сукна, который явно сидел на нем не по размеру — судя по всему, Сяо Фуцзы выпросил его у дворцовой стражи.

Время поджимало, к тому же все присутствующие приходились друг другу самыми близкими людьми, так что Жун Цзинсюань не стал смущаться и принялся переодеваться прямо при них.

— Сяо Лю, Минзэ, вскоре мы вместе покинем дворец.

Жун Цзинсюань с детства отличался слабым здоровьем, и его растили в роскоши и тепле. Сейчас, в свои двенадцать лет, он по-прежнему казался более хрупким, чем сверстники.

— Старший брат! — резко вскочил со своего места Жун Цзинсюань-младший, лицо его мгновенно побелело как бумага.

Здоровьем он не блистал, но дураком не был: раз старший брат берет их с собой из дворца, значит, он вознамерился оставить Чансинь.

Нет, глядя на решительное лицо Жун Цзинсюаня, мальчик внезапно судорожно втянул воздух:

— Брат мой, неужели вы хотите...?!

Он был еще мал, и оттого выкрикнул эти слова почти вслух. Жун Цзинсюань еще не успел его успокоить, как Се Минзэ мягко похлопал мальчика по плечу и спокойно произнес:

— Шестой удельный князь, у Вашего Величества всегда есть свои резоны. Как бы то ни было, нам достаточно просто следовать за Его Величеством.

Руки Жун Цзинсюаня, завязывавшие кушак, на мгновение замерли, а затем крепко сжались.

Хотя он уже прожил эту жизнь однажды, сейчас ему предстояло увести с собой куда больше людей, и утверждать, будто он ни капли не волновался, было бы ложью.

Сейчас в его распоряжении почти не осталось надежных людей, к тому же он страшился соглядатаев мятежников. О судьбе двух старших сестер пока ничего не было известно; на душе скребли кошки от тревоги, но показать и вида он не смел.

Даже обладая знаниями, недоступными обычным людям, он порой сомневался — верен ли его выбор.

Он знал свой нерешительный нрав, ведь в прошлый раз именно из-за его медлительности Се Минзэ пожертвовал собой, приняв смерть вместо него. К счастью, нынче времени на раздумья не оставалось: он заставлял себя не размышлять лишний вздор, холодно оценивал выгоду и отдавал приказы. При таком раскладе дела, казалось, шли гладко.

Слова Се Минзэ придали ему еще больше уверенности и мужества.

Быстро сменив одежду, Жун Цзинсюань поднял взгляд на сосредоточенное лицо Се Минзэ, а затем повернулся, чтобы успокоить брата.

Однако прежде чем он успел раскрыть рот, до него донесся голос приближающегося Чжун Ци:

— Ваше Величество, стражники у ворот докладывают, снаружи слышно множество шагов.

Лицо Жун Цзинсюаня резко переменилось.

Почему на этот раз всё началось намного раньше, чем в прошлый?!

Сжав кулаки, Жун Цзинсюань решительно схватил обоих за руки и напрямик потащил в сторону кабинета.

Чжун Ци вприпрыжку последовал за ними и тихо вымолвил:

— Ваше Величество, неужели... это они?

Он прибежал сюда бегом, и теперь его лицо лоснилось от пота. Хотя Чжун Ци не понимал, почему император за один единственный день так сильно переменился, верный евнух-распорядитель не отличался болтливостью — ему достаточно было безукоризненно исполнять волю государя.

Услышав о толпе людей снаружи, Чжун Ци наконец сообразил: неужели император собрался покинуть дворец?

Бросив на Чжун Ци взгляд, Жун Цзинсюань велел Се Минзэ вести Жун Цзинсюня в кабинет и отыскать Сяо Фуцзы с пожитками, а сам круто повернулся к евнуху:

— Чжун Ци, ты ведь служишь при мне уже больше десятка лет?

Не дожидаясь ответа, он шарил по многоярусной полке с редкостями, нащупал массивный золотой слиток и сунул его за пояс. Затем продолжил:

— Ты угадал. Мятежники ворвались во дворец, я, Минзэ и Сяо Лю уходим. Если ты не хочешь идти с нами, воспользуйся суматохой, переоденься в простое платье, и мятежники, пожалуй, не тронут тебя.

Чжун Ци ответил не сразу. Шаги его были сбивчивыми, но он продолжал семенить следом за Жун Цзинсюанем.

Они торопились, и Жун Цзинсюань не имел времени гадать, что у того на уме, — он лишь шарил глазами по полкам, надеясь прихватить с собой побольше того, что могло пригодиться в дороге.

Жаль только, что почти всё здесь было казенным императорским добром, и выносить его наружу означало навлечь на себя беду.

Впрочем, Дворец Чумин изначально служил его резиденцией, когда он был наследником престола, и после восшествия на трон он еще не успел переехать в другие покои.

На полках все же валялось несколько вещиц из золота и нефрита. Жун Цзинсюань ловким движением сгреб самую небольшую и легкую, спрятав за пазуху с грабительской повадкой какого-то разбойника.

Чжун Ци даже растерялся от таких манер правителя, начисто забыв о собственных раздумьях.

Лишь у дверей кабинета Жун Цзинсюань, так и не дождавшись ответа от евнуха, остановился и прямо спросил:

— Я верю твоему честному нраву, потому и привел тебя сюда. Если ты не желаешь уходить со мной, за порог этого кабинета не ступай.

Видя столь невозмутимый вид государя, Чжун Ци невольно и сам успокоился. Глубоко вздохнув, он внезапно принял решение:

— Ваше Величество, ваш слуга последует за вами.

Взглянув на него долгим взглядом, Жун Цзинсюань решительно толкнул дверь кабинета.

С самого детства он проводил здесь за книгами большую часть дня; он прочитал добрую половину хранящихся в кабинете фолиантов и по праву считался весьма усердным учеником.

Теперь же, оглядывая этот знакомый до боли кабинет, он чувствовал себя так, будто прошла целая жизнь.

Если бы не пережитое им прежде, он ни за что бы не узнал, что в кабинете его наследных покоев скрывается тайный ход, ведущий за пределы Дворца Чансинь.

Однако сейчас времени на сентиментальность не оставалось: шум снаружи нарастал. Сквозь две анфилады галерей главного зала до него отчетливо доносились чужие крики.

Не останавливаясь ни на секунду, Жун Цзинсюань привел Чжун Ци в самое глухое хранилище свитков. Раньше здесь громоздились ящики всех размеров с древними манускриптами.

Но теперь крышки ящиков были откинуты, обнажая грязные, выцветшие от времени войлочные ковры на полу.

Се Минзэ, Жун Цзинсюнь, Сяо Фуцзы и Ли Дэшэн уже поджидали их там. Кроме Ли Дэшэна, за спиной у каждого висел дорожный тюк — всё было готово к исходу.

Завидев приближение Жун Цзинсюаня, Ли Дэшэн одарил его беззубой улыбкой:

— Ваше Величество, расставаясь ныне, мы не ведаем, когда свидимся вновь. Старый слуга уповает, что Ваше Величество пребудет в здравии и возродит былое величие Великой Чу.

Жун Цзинсюань знал, что тот останется наводить порядок и не последует за ними, но при виде белоснежных волос старика на сердце всё равно защимило.

— Ли Аньцин... береги себя.

Ли Дэшэн помог затянуть узел на его тюкe и, заметив пристроившегося рядом Чжун Ци, выудил откуда-то еще один оборванный узел, сунув его евнуху в руки. После этого старик согнулся в три погибели, пошарил пальцами по войлочному покрытию и дернул за край.

Под войлоком обнаружилась квадратная деревянная дверь. Железное кольцо на ней покрылось ржавчиной, казалось, её не открывали от сотворения мира.

Отворив подземный лаход, Ли Дэшэн протянул факел Чжун Ци:

— Ваше Величество, доброго пути.

Жун Цзинсюань в глубоком почтении сложил руки перед грудью, благодаря старика, а затем протянул Се Минзэ свой меч:

— Азэ, иди впереди.

Когда все спустились в подземелье, Жун Цзинсюань тихо бросил Ли Дэшэну:

— Ли Аньцин, пережди во дворце несколько лет, я рано или поздно вернусь.

Сказав это, он прыгнул в лаз следом за остальными, сделав это движение легко и решительно, без малейшего колебания.

Улыбаясь, Ли Дэшэн опустил крышку тайного хода и заставил ее ящиками так, как было прежде. Закончив с этим, он быстрым шагом скрылся в потаенном простенке книгохранилища.

Он прожил в этом дворце почти двадцать лет, и не было человека, знавшего его лучше.

Ваше Величество, старый слуга будет ждать вас здесь...

...

http://bllate.org/book/23114/2473812