Готовый перевод Someone Lost Their Memory [Quick Transmigration] / Кто-то потерял память [Быстрое прохождение]: Глава 21

Он вполне мог быть бизнесменом, а мог — дизайнером; так или иначе, его жизнь наверняка была тесно связана с людьми. Обычно он зачесывал волосы назад, открывая чистый, ровный лоб.

Но сегодня, из-за испорченного настроения, он даже не удобоварил себя привести в порядок, выходя из дома.

— Я сегодня... — Юй Цзиньян запнулся, вспомнив вопрос, который тот задал ему совсем недавно: «Вы тоже столкнулись с какими-то трудностями?»

Вообще-то, да.

Но эта проблема мучила его уже так долго, что ему порой было трудно подобрать слова, чтобы высказать её вслух.

Подумав об этом, Юй Цзиньян снова оборвал себя на полуслове и обратился к Лу Сыи:

— Хотите угадать, чем я занимаюсь на самом деле?

Лу Сыи: «……»

Раз уж мужчина сам завел об этом речь, ему, конечно, придется угадывать.

К тому же — Лу Сыи слегка приподнял подбородок и окинул его взглядом.

На самом деле отгадать было не так уж сложно.

Он посмотрел на руку Юй Цзиньяна, которую тот только что протянул.

Длинные пальцы, отчетливые суставы — такие же красивые, как и в прошлой жизни.

Вот только была одна небольшая деталь: с внешней стороны первой фаланги правого мизинца виднелся небольшой мозоль. На первой фаланге среднего пальца, как раз в том месте, где держат ручку, — тоже крошечная мозоль. И вдобачу, на внешней стороне правого запястья, чуть ниже косточки, казалось, тоже была загрубевшая кожа.

Лу Сыи на мгновение замер, а затем быстро окинул взглядом одежду собеседника:

Утепленное худи, джинсы.

Очень по-домашнему. Если только он не переоделся сразу после возвращения с работы домой, значит, на его рабочем месте не было строгих требований к одежде. Либо же у него вовсе не было традиционной работы, и дома он одевался именно так.

Пожалуй, из-за профессиональной деформации прежнего владельца тела, Лу Сыи перевел взгляд на обувь Юй Цзиньяна.

Это были кеды AJ, столь любимые парнями, самая обычная модель стоимостью до двух тысяч юаней. Незадолго до этого он тихонько поинтересовался у Сяо Мяо: цены в этом мире были точно такими же, как в реальном.

Лу Сыи молча и быстро проанализировал всё в голове.

Во-первых, Юй Цзиньян явно не был богатым наследником второго поколения, но и в жуткой нужде не жил. Помимо обуви, у него была машина с хорошим соотношением цены и качества — её вполне хватало для повседневных поездок по городу, но в то же время в ней прослеживалось стремление к определенным техническим характеристикам.

Во-вторых, у него, скорее всего, не было работы в привычном понимании этого слова; ложился спать он поздно, а график был довольно гибким.

Наконец, выглядел он примерно на один возраст с ним самим — еще не было и тридцати. По идее, в такие годы люди уже давно оставляли позади студенческие годы и не нуждались в том, чтобы писать от руки по всякому поводу. Однако мозоли на его правой руке все еще были довольно заметными, а это значило, что он часто пользуется ручкой. К тому же потертость на запястье явно появлялась от постоянного трения о бумагу.

В прошлой жизни Лу Сыи часто доводилось наблюдать такую картину в моменты скуки: так выглядели руки человека, рисующего карандашом с натуры.

Лу Сыи помедлил, глядя на Юй Цзиньяна, и выдал не слишком конкретный ответ:

— Ты… фрилансер, верно?

Заметив легкое удивление в глазах Юй Цзиньяна, он чуть кривил уголок губ и продолжил:

— Ты часто держишь в руках ручку, но это значит, что ты не писатель, не фотограф и не видеоигровой разработчик. — Он слегка прищурился. — Лицо у тебя незнакомое, ты не блогер и не артист.

Лу Сыи с улыбкой спросил:

— Умеешь рисовать?

Юй Цзиньян и правда умел рисовать.

Он был профессиональным веб-комиксистом.

В первые два года после окончания учебы он какое-то время проработал ведущим художником в игровой индустрии, но со временем понял, что эта работа не соответствует его первоначальным представлениям об искусстве. Тогда он без колебаний уволился и устроился в студию комиксов.

Его коллеги по студии были группой очень милых людей, объединенных общей мечтой, и ему безумно нравилось там работать.

Однако все хорошее рано или поздно заканчивается: одними лишь идеалами сыт не будешь. Студия металась между вариантами «брать много коммерческих заказов, чтобы не голодать» и «рисовать исключительно то, что хочется самим, ради высокой идеи», но так и не смогла найти золотую середину.

В прошлом году дела у студии пошли из рук вон плохо, и выжить им так и не удалось. Собравшись вместе в последний раз, они разошлись по прощальному ужину, после чего разбрелись кто куда в поисках собственного пути.

Юй Цзиньян по-прежнему страстно любил рисовать комиксы. Он обошел множество мест, но так и не нашел ни одной студии, которая соответствовала бы его «вкусам».

Тогда, полагаясь на скопленные за несколько лет работы сбережения, он решил пуститься в самостоятельное плавание.

Его дом стал его студией, а он сам — собственным боссом.

Время от времени он брал коммерческие заказы, выделяя на работу строго определенные часы, чтобы зарабатывать деньги и обеспечивать себя. Всё остальное время он посвящал веб-комиксам, которые хотел рисовать сам.

Рисование было для него одновременно и любимым хобби, и средством к существованию. Если смотреть на это как на хобби, то оно не приносило денег, а лишь требовало вложений времени и сил; но как способ заработка — благодаря прочной базе, отличному пониманию композиции, изящным линиям и приятной цветовой гамме — оно могло приносить очень и очень приличные деньги.

Поэтому со стороны Юй Цзиньян казался невероятно ленивым человеком.

Он просыпался не раньше полудня, садился за коммерческие заказы во второй половине дня и, едва отработав несколько часов, уже собирался садиться за ужин.

После ужина он либо рисовал свои неприбыльные веб-комиксы, либо отправлялся на тренировку, гулял по окрестностям, болтал с детьми, наблюдал, как пожилые люди танцуют на площади ухань, или подрабатывал в Диди, чтобы немного поддержать свой бюджет...

Он и правда был жутким ленивцем. Иначе как при таком уровне мастерства он до сих пор мог похвастаться лишь тем, что просто не бедствует?

Многие советовали ему брать больше коммерческих заказов, заявить о себе, чтобы его видело как можно больше людей, и не зарывать в землю такой блестящий талант.

Но Юй Цзиньян упрямо упирался рогом и делал по-своему.

Ему было необходимо оставлять себе уйму свободного времени для тех самых веб-комиксов, которые он так сильно хотел создавать.

В конце концов окружение прозвало его Упрямцем Юем.

Юй Цзиньян оставался глух к подобным уговорам, про себя полагая, что это скорее похвала, ну или производное от его никнейма в Вейбо.

Его ник на Вейбо звучал как Лапки Юя.

Время от времени он выкладывал там прошедшие обработку коммерческие заказы, чтобы привлекать потенциальных заказчиков. Но на деле коммерческие заказы составляли лишь малую долю его контента — гораздо чаще в его ленте появлялись нарисованные им веб-комиксы.

Юй Цзиньян искренне любил это дело, поэтому стоило какой-нибудь новой идее замаячить на горизонте, как он уделял ей пару минут внимания. Если задумка казалась ему неплохой, он тут же превращал её в веб-комикс, в глубине души надеясь, что её увидит как можно больше людей.

Вот только на это уходила прорва времени. В итоге, несмотря на огромное количество созданных работ, кроме дальнейшего роста его художественного мастерства, это, казалось, не принесло никаких реальных плодов.

Зарабатывать на жизнь собственным хобби — вечная несбыточная роскошь.

И совсем недавно Юй Цзиньян с ужасом понял, что эта самая «роскошь» превратилась в совершенно невыполнимую мечту.

Он столкнулся с творческим кризисом.

Ему казалось, что он больше не способен создавать хорошие веб-комиксы. Он перепробовал множество вариантов, но результат неизменно его разочаровывал. Он правил и переделывал заново, наконец доводя рисунки до своей собственной планки допустимого качества, и выкладывал их на Вейбо.

Однако, возможно, затраченные усилия действительно не стоили результата: скудные комментарии в Вейбо не могли исцелить усталость после бесчисленных правок и ночных бдений.

Шло время, и он всё реже мог выдать работу, которая удовлетворила бы его самого.

Конечно, этот «кризис» касался исключительно тех веб-комиксов, которые он рисовал по зову сердца. Коммерческие заказы, в которые он не вкладывал никаких эмоций — просто штамповал и отправлял заказчикам — по-прежнему пользовались бешеной популярностью у клиентов, которые наперебой хвалили его за великолепный стиль, детализацию и терпение.

Юй Цзиньян тогда неизменно улыбался, изображая скромность в духе «о нет, вы мне льстите», а в мыслях яростно крыл их матом: «Да чтоб вас! Вы просто поняли, что со мной можно без конца препираться и вносить правки без единой жалобы, вот и рассыпаетесь в комплиментах!»

Работа есть работа, в ней не место эмоциям.

Поэтому сам Юй Цзиньян до конца не осознавал, не выплескивает ли он все накопившиеся эмоции именно на творчество по любви.

А когда до него наконец дошло, с момента наступления творческого кризиса прошло уже немало времени.

Тогда он начал искать выход, тратя всё больше времени на наблюдение за окружающими людьми и событиями вокруг. Когда же он исчерпал всё, что попадалось ему на глаза изо дня в день, и захотел расширить горизонты, он устроился подрабатывать в Диди.

И действительно, за рулем он повидал самые разные человеческие судьбы, но все поездки были короткими — от посадки до высадки проходило не больше часа.

Слишком мало. Так мало, что Юй Цзиньян даже не успевал как следует прочувствовать то, через что прошли его пассажиры, как они уже бросали «спасибо, водитель» и выходили из машины.

Пока… пока Юй Цзиньян не встретил сегодняшнего пассажира.

Он уже добрых полчаса простоял с ним на ледяном ветру, и ему казалось, что этот пронизывающий холод выстуживает не столько пьяного парня, сколько его самого.

Юй Цзиньян чувствовал, что его собственный мозг основательно выдуло ветром.

Настолько основательно, что он выложил незнакомцу всю правду о своей профессии, даже не зная толком, как того зовут, где он работает и что он вообще за человек.

Лу Сыи молча дослушал монолог Юй Цзиньяна и сделал еще один глоток воды.

Ноябрь месяц, а этот мужчина простоял с ним на улице полчаса на ветру — и он до сих пор не мог понять, зачем.

Неужели это отголоски чувств из прошлого мира?

Вряд ли. Сяо Мяо прямо заявлял ему, что этот человек ничего не вспомнит.

Его словно отформатировали заново, и теперь он — просто Юй Цзиньян. Ничто из того, что они пережили вместе, не оставило и следа в его нынешней памяти.

Может, у него просто благороднейшая душа и он проникся жалостью к бедняге Тан Сюню?

Тоже вряд ли. Юй Цзиньян был живым кондиционером, способным выносить холодный ветер, но он вовсе не превращался в центральный кондиционер, источающий лишь одно тепло для всех подряд. К тому же разочарованных и потерянных людей в этом мире пруд пруди, неужели он собирался утешать каждого встречного?

Так что… немного подумав, Лу Сыи пришел к выводу, что всё понял.

Должно быть, всё дело в том, что сейчас он кажется этому парню «источником вдохновения».

Ладно уж… Лу Сыи с горькой усмешкой приподнял уголок губ.

Раз уж его главная задача — неотступно следовать за этой целью, то неважно, какими методами, лишь бы результат был достигнут.

И тогда он тоже поделился с Юй Цзиньяном своей историей.

Выслушав его, комиксист тут же нахмурился, явно потрясенный тем, что на свете существуют такие беспринципные подлецы, как Цзинь Юэ.

— Покрутившись в этой сфере достаточно долго, — Лу Сыи с улыбкой качнул головой, будто бы утешая его в ответ, — понимаешь, что шоу-бизнес работает как увеличительное стекло: он до предела раздувает всё самое доброе, но точно так же до абсурда преувеличивает и всю скрытую злобу.

Подытожив мысли прежнего владельца тела, он продолжил:

— Я, по правде говоря, уже привык к подобным… схваткам за славу и богатство, даже несмотря на то, что все прекрасно понимают: здоровая конкуренция тут рядом не стояла.

Юй Цзиньян замолчал. То ли его и впрямь просквозило ветром до состояния полной заторможенности, то ли он банально не разбирался в той сфере, где крутился Лу Сыи, но он совершенно не представлял, как его утешить.

Прохлопав глазами добрую минуту, он выдавил из себя лишь:

— Тогда… почему ты вообще решил пойти в эту сферу?

Почему же? Лу Сыи моргнул.

Тан Сюнь выбрал эту работу исключительно из-за денег.

В то время Цзинь Юэ горел идеей открыть свое дело и затащил его за собой; к тому же у Тан Сюня уже имелся опыт работы в качестве личного помощника артиста, так что они быстро ударили по рукам и основали продюсерское агентство.

Теперь же эта ноша легла на плечи Лу Сыи, и выбора у него не оставалось.

Он лишь пассивно принял работу Тан Сюня, но внутренние убеждения не позволяли ему просто так взять и бросить то, чему Тан Сюнь отдал столько лет жизни.

Тан Сюнь и впрямь проявил излишнюю мягкотелость, позволив Цзинь Юэ взять верх.

В этой партии он проиграл, и отчасти это было его собственной виной, но сваливать всю ответственность только на него тоже было нельзя.

Ведь это Цзинь Юэ первым нарушил договор, это Цзинь Юэ растоптал доверие между партнерами. Лу Сыи физически чувствовал, как сильно Тан Сюнь разочарован и как глубоко задета его гордость.

Так почему же? — мысленно задал себе вопрос Лу Сыи.

Если бы кто-то спросил его об этом сейчас, он бы ответил, что помимо выполнения своей миссии в этом мире, он хочет вернуть Тан Сюню всё, что тому принадлежало по праву, и заставить предавших его людей заплатить по счетам.

Не дождавшись ответа, Юй Цзиньян, заметив его внутренние терзания — или решив, что тот просто не хочет об этом говорить, — в конце концов сменил тему:

— Ты ведь говорил, что завтра тебе нужно заехать в компанию, чтобы забрать вещи?

— М? — Лу Сыи встрепенулся.

— А, — он кивнул. — Да, нужно заглянуть, я там еще не всё забрал.

Тан Сюнь подал заявление об увольнении три дня назад. В тот день он был целиком поглощен передачей дел исполнительному директору компании и успел упаковать лишь малую часть своих вещей. А следующие два дня он потратил на то, чтобы удержать и перенаправить наработанные ранее связи.

Юй Цзиньян тоже кивнул.

Лу Сыи даже не подозревал, как именно истолковал его реакцию Юй Цзиньян:

Человек, переживающий тяжелое падение, всё еще страдает от предательства партнера; он отчаянно держится из последних сил, стараясь не показывать свои эмоции перед посторонними, но это у него выходит из рук вон плохо.

Почему? Да хотя бы потому, что он даже не расслышал, как к нему только что обратились.

Юй Цзиньян снова окинул взглядом человека, стоявшего перед ним.

Видимо, из-за выпитого алкоголя и недавней тошноты его лицо приобрело болезненную бледность. А теперь, после получасовой прогулки под ночным ветром, его глаза слегка покраснели и увлажнились, а губы порозовели.

Волосы Тан Сюня растрепались мягкими прядями, высокий воротник свитера закрывал подбородок, и даже надетый поверх тренч хорошего кроя не мог скрыть хрупкую, уязвимую ауру, исходившую от него.

Юй Цзиньян едва заметно нахмурился.

В его голове явно что-то сломалось.

Потому что он действительно поймал себя на мысли, что этот человек, который к тому же был намного богаче его самого, вызывает у него крошечную капельку жалости и нежности...

Лу Сыи понятия не имел, какие бурные фантазии одолевали этого парня. Заметив смену мимолетных эмоций в его глазах, он воспользовался моментом, чтобы сделать приглашение — одновременно ради выполнения задания и в надежде заполучить побольше времени наедине:

— Завтра ты свободен? Можешь подвезти меня до компании?

Юй Цзиньян почувствовал, что в его голове снова завис компьютер.

Потому что его ответом было:

— Свободен.

Без малейших раздумий — свободен.

Юй Цзиньян мысленно отвесил себе звонкую пощечину.

Он что, свихнулся??

А как же коммерческие заказы?!

Однако слово — не воробей, обратно его уже не вернешь. Да и, если быть совсем честным перед самим собой, Юй Цзиньян вовсе не хотел забирать свои слова назад.

Более того, испугавшись, что Тан Сюнь вдруг передумает, он поспешно уточнил:

— Во сколько завтра?

Лу Сыи моргнул и машинально глянул на часы.

Было уже почти полночь. Они сами не заметили, как простояли на обочине столько времени.

Он слегка нахмурился, а затем перевел взгляд на одежду мужчины.

Хотя на том было утепленное худи, в ноябрьскую ночь в нем явно было не сказать чтобы жарко.

Лу Сыи почувствовал, как что-то сжалось в груди.

Он и вправду идиот, да?

И правда, пить алкоголь в таких количествах категорически нельзя…

Невпопад думая об этом, Лу Сыи снова посмотрел на руки мужчины, торчавшие из карманов.

Вроде бы не покраснели, но взять его за руку он всё равно не мог.

Холодно ему?

Лу Сыи молча нахмурился.

Наблюдая за ним, Юй Цзиньян решил, что тот просто сомневается — то ли не может определиться со временем, то ли передумал и теперь мучительно соображает, стоит ли соглашаться на его поездки.

Поэтому он поспешно добавил:

— У меня завтра весь день свободен.

Сидевший напротив человек, казалось, тихонько усмехнулся, плотнее запахнул тренч и взглянул на его одежду:

— Тогда давай в три часа дня? Я буду ждать тебя у входа в жилой комплекс. — С этими словами он развернулся и зашагал к машине. — Жуткий холод, давай уже поедем домой.

Голос звучал мягко и жалобно, словно он действительно продрог до костей.

Юй Цзиньян с облегчением выдохнул и тут же послушно засеменил следом за ним к машине.

Однако человек, который секунду назад едва ли не синел от холода, дернул за ручку задней двери и вдруг замер на полудвижении.

Юй Цзиньян опешил:

— Что такое?

Лу Сыи зажмурился, снова открыл глаза, обернулся и встретился взглядом с Юй Цзиньяном.

Ему захотелось убить себя образца того самого момента, когда он только-только переместился в это тело.

Глядя на Юй Цзиньяна, он растерял все остатки уверенности в голосе:

— …Прости. Кажется, я пролил алкоголь на заднее сиденье твоей машины.

Возможно, из-за того, что он переживал по-настоящему, сейчас он ни за что на свете не смел поднять глаза на Юй Цзиньяна.

Только что он лишь на миг встретился с ним взглядом и тут же отвел глаза — настолько быстро, что даже не успел разобрать выражение на его лице.

Лу Сыи принялся растерянно блуждать взглядом из стороны в сторону, пока наконец не уставился в асфальт.

Словно провинившийся ребенок, ожидающий приговора.

Эта одна секунда показалась ему длиннее целого века.

Он услышал утешающий голос Юй Цзиньяна:

— Ничего страшного, кожаные сиденья, просто протру тряпкой.

Увидев, что тот все еще выглядит невероятно виноватым, мужчина добавил:

— Правда, всё в порядке, я как раз собирался отвезть её на мойку.

Юй Цзиньян выпалил первую попавшуюся отговорку, лишь бы успокоить человека перед ним.

Черт побери.

Будь на месте Лу Сыи кто-то другой, он бы, может, и не стал демонстрировать открытого недовольства, но внутри точно закипел бы от злости.

Он бы решил, что связался с проблемным неудачником, и мысленно уже раз восемьсот обругал бы такого пассажира.

Но сейчас… сейчас в его голове крутилась лишь одна-единственная мысль, совершенно не вязавшаяся с реальностью:

Не переживай, всё в порядке.

Это всего лишь пролитый алкоголь.

Всего-то.

Помедлив, Юй Цзиньян нашел отличное объяснение своему поведению:

Они с Тан Сюнем так здорово болтались, почему бы и не завести такого приятеля?

А к друзьям, разумеется, не стоит относиться слишком строго.

Вытерев сиденья насухо, Лу Сыи прихватил бутылку водки, на дне которой еще оставалось немного алкоголя, и выбросил её в придорожную урну.

Только после этого Юй Цзиньян снова завел мотор и тронулся с места, направляясь к дому.

В ожидании зеленого сигнала светофора они обменялись контактами в мессенджере.

Аватарка Юй Цзиньяна в WeChat осталась точно такой же, как в прошлой жизни — отпечаток лапы крупного представителя семейства кошачьих.

Лу Сыи тихонько усмехнулся и бросил взгляд на собственный профиль.

А там красовалось фото самого Тан Сюня.

Лу Сыи на секунду замер: эта фотография казалась слишком кричащей. Поразмыслив пару секунд, он, точно так же, как и в прежние дни, сменил её на снимок пустой ванны.

http://bllate.org/book/23091/2470106