Десятитысячелетняя древняя книга — это фолиант, в котором записаны происхождение мира и предания; говорят, некогда из-за этой книги сошлись в битве боги и демоны.
В ней запечатлено множество сокровенных тайн. Она вечно хранилась в руках святой таинственного клана и никогда не показывалась миру.
В миру ходили слухи, будто этой книги не существует, но находились и те, кто слепо верил в её подлинность.
Другие же бесконечно сомневались в её бытии, ведь поговаривали, что появление книги навлечет хаос.
Кое-кто любопытствовал, существуют ли демоны на самом деле, а кто-то терзался вопросом о подлинности самой книги.
Тогда, в день великой свадьбы святой, во время всеобщей смуты некий безымянный глупец похитил фолиант, из-за чего святая потеряла всякое лицо, а в конце концов наложил на себя руки на глазах у всех.
Прежде книга явилась людям из-за потрясений в девяти небесах: святая была вынуждена бежать оттуда вместе с ней. С тех пор книга постепенно стала известна смертным, и они начали использовать её в своих целях.
Никто не знал, откуда берутся слухи вокруг неё: одни поговаривали, что заполучивший фолиант сможет объединить Поднебесную, другие же утверждали, что его появление непременно ввергнет мир в пучину хаоса.
Явление книги также означало, что бесчисленные тайны будут преданы огласке.
Для смертных же пределом мечтаний были лишь история Мира Богов и та самая дорога, что ведёт в Мир Богов.
А ещё — те самые изначальные времена «мирного» сосуществования людей и зверей, а также демоны!
Дуань Жочжу странствовал по миру в обличье Ли Цзиньсу, исцеляя больных чудодейственными руками. Спасение простых людей создало ему доброе имя в миру и дало статус, позволявший вмешиваться в дела любых влиятельных сил земного мира.
Солнечный свет казался таким тёплым, но самого его била мелкая дрожь от пронизывающего холода, и прохожие недоумечно косились на него.
— Почему ты в такую жару одет так тепло? Цзиньсу, неужели ты лечишь людей и спасаешь их лишь для того, чтобы отыскать корень своей неизлечимой болезни?
Ли Цзиньсу лишь улыбался в ответ, ничего не говоря. Он почтительно и вежливо отступил на шаг назад, и старик, кивнув в знак благодарности, застучал палкой, продолжая путь впереди.
— Цзиньсу, послушай, сколько тебе уже лет, а ты всё еще не ищешь жену? Вот у меня, старого дурня, есть внучка — такая красавица…
Ли Цзиньсу держался мягко и вежливо, был любезен со всеми, но в голосе его сквозило отчуждение.
— Простите, у меня уже есть любимый человек.
Прибежавшая издалека девушка густо покраснела, радость в её глазах вот-вот готова была выплеснуться через край. Она робко и тревожно потопталась рядом со стариком и тихонько произнесла:
— Дедушка, то, о чём я просила, получилось?
Старик недовольно стукнул тростью о землю:
— Ах ты девчонка, совсем стыд потеряла!
Затем он добавил шёпотом:
— Внучка моя, раз не выходит, давай поищем кого-нибудь другого? Цзиньсу к людям относится мягко, к тому же он святой лекарь — мы ему не пара.
Девчонка обиженно топнула ножкой, издала недовольное «хм» и сердито убежала.
Ли Цзиньсу проводил взглядом удаляющуюся девичью фигурку и легко покачал головой.
Старик погладил бороду, снедаемый глубокими сомнениями. Он окинул его взглядом с ног до головы, невольно размышляя: что же за человек должен быть, чтобы прийтись по сердцу самому Цзиньсу?
Ли Цзиньсу чувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом, поспешно сложил руки в поклоне и зашагал быстрее. Неужели все люди в этом возрасте так любят сватать других?
Словно спасаясь бегством, он вернулся в свою хижину. Белоснежный голубь оглашал окрестности непрерывным клекотом, вынуждая хозяина выйти и проверить в чём дело.
К ноге птицы была привязана записка, на которой отчетливо чернели известия о делах клана.
Прочитав её, Ли Цзиньсу почувствовал, как волна гнева ударила прямо в макушку.
— Раз уж они от одного отца и одной матери, неужели к ним относятся по-разному лишь из-за различий в их способностях? Когда же эти люди опустились до такого?
У входа раздался короткий и настойчивый стук. Открыв дверь, Ли Цзиньсу увидел мальчишку, с которого градом катился пот. Завидев лекаря, тот бросился к нему и принялся тянуть за рукав:
— Святой лекарь, святой лекарь! Умоляю вас, спасите мою бабушку!
Лицо Ли Цзиньсу изменилось. Он торопливо собрал аптечку и следом за мальчишкой поспешил к нему домой.
Изнутри доносился прерывистый кашель. Тело старухи было иссушено до состояния ходячего скелета, а стоявший рядом ушат оказался доверху заполнена рвотными массами, в которых кишело что-то похожее на опарышей — от одного этого вида подступала тошнота.
Бросив на больную пару взглядов, Ли Цзиньсу быстро определил недуг:
— Это кармическое препятствие!
Кармическое препятствие?!
Мальчишка завопил:
— С чего бы у моей бабушки могло завестись кармическое препятствие?! Святой лекарь, святой лекарь, умоляю, спасите мою бабушку!
Старуха в отчаянии закрыла глаза, и из-под её подушки на пол выпал чёрный как смоль камень. От исходившей от него ауры кармического препятствия глаза Ли Цзиньсу мгновенно расширились.
— Откуда у вас эта вещь?
Его лицо внезапно стало суровым. Мальчишка задрожал от страха:
— Э-это… Я подобрал это на горе, там таких ещё много…
Ли Цзиньсу с силой сжал камень в кулаке и поспешно зашагал прочь:
— Болезнь вашей бабушки вызвана этим камнем. Больше не подбирайте их и не носите в дом, ухаживайте за ней как следует, и ей скоро станет лучше.
— Святой лекарь! Святой лекарь!
Следуя указанному мальчишкой маршруту, он шёл на запад, пока не добрался до середины склона горы, где обнаружил целую россыпь чёрных камней. Увиденное лишь укрепило его в собственных догадках.
Место падения Бога Демонов!
Эта земля полностью почернела, утратив прежний облик. Ли Цзиньсу зачерпнул пригоршню чёрной золы и легонько понюхал.
Едкий запах пыли проник в носовые ходы, но желанного ответа там уже не было. Разочарованный, он ссыпал эту труху в свой дорожный флакон.
В этот момент пыль словно обрела собственную жизнь: она взметнулась в воздух, сгущаясь в человеческий силуэт, и чей-то презрительный голос произнес:
— Именитый истинный бог, а слоняется по миру в таком обличье — и что же ты делаешь? Ты и вправду так легкомысленно относишься к своей божественной сути? Раскидываешь её направо и налево, неужто не боишься, что кто-нибудь украдет?
Ли Цзиньсу не верил собственным глазам. Охваченный смешанными чувствами радости и потрясения, он хрипло выдохнул:
— Цинлин… Это ты?
Силуэт скривил губы, изображая напускную обиду, отвернулся и умолк.
У Ли Цзиньсу мгновенно защипало глаза. Фигура недовольно цокнула языком.
— Дела звали, я пошел.
С этими словами образ растворился, не оставив после себя ровно ничего. Ли Цзиньсу растерянно схватил горсть пустого воздуха.
— Не уходи!
Из чащи позади послышался хруст ломающихся сучьев — хрусь, хрусь.
Внезапно из темноты выскочил белый зверёк и с разгону сбил человека с ног. Звук падения заставил Ли Цзиньсу мгновенно оказаться рядом: он с силой вцепился в горло нападавшего.
— Ты кто такая?!
Девушка отчаянно заколотила его по запястью, силясь вырваться из мёртвой хватки. В её глазах плескался яд, готовый прожечь в нём дыру.
Ли Цзиньсу с силой швырнул незнакомку на землю, и зажатая у неё в груди бусина со стуком покатилась по траве.
Он холодно окинул её взглядом:
— Ты та самая святая из клана? Почему вместо того, чтобы искать утерянную священную реликвию, тебя принесло сюда?
Девушка с чувством вины прижала к груди то, что держала в руках. Зверёк вновь пошел в атаку и толкнул её, из-за чего на землю выпал предмет с выведенными на нём иероглифами:
Перерождение.
— Ох, так вот оно что. Именитая святая вместо поисков пропавшей реликвии приплёлась сюда… Похоже, тебе есть кого возвращать к жизни?
Уголки губ Ли Цзиньсу изогнулись в насмешливой улыбке.
— Ты… кто ты такой?..
Её глаза были полны ужаса, взгляд метался из стороны в сторону. Внезапно она заметила, что шерсть зверька абсолютно белая, и изумленно выдохнула:
— Цилинь? Ты… божество? Выходит, то, что было там только что… демон?
— Ого, а ты не так уж глупа.
Ли Цзиньсу всерьёз заинтересовался ею. Он оглядел её с ног до головы: одежда разодрана в клочья, явно видно, что сюда она бежала, спасаясь от погони.
Девушка проворно, ловким движением руки спрятала бусину за пазуху и в упор уставилась на него. Словно решившись на крайние меры, она выдавила из себя слова изо всех сил:
— Истинный бог? Да разве ты достоин?! Спрятался здесь только ради того, чтобы воскресить Бога Демонов? Какая же ты жалкая развалина!
Да кто сейчас не знает, что Бог Демонов мёртв! В мире нет демонов, и даже если скажешь кому — не поверят. Неужели Бог Демонов Цюнлань и впрямь существует?
Местонахождение Жетона Перерождения неизвестно, и если бы не Десятитысячелетняя древняя книга, откуда бы я вообще узнала о его существовании! Как же искусно ты всё спрятал!
Девушка гневно обличала его грехи, зрачки сузились, а холод волнами затопил всё её тело.
Белый зверёк оскалил зубы на девушку, предупреждающе зарычав.
Ли Цзиньсу бросил взгляд через плечо на зверя, а затем полоснул по девушке таким свирепым взглядом, что её затрясло в мелкой дрожи. Она испуганно съежилась и стала пятиться назад.
В тот же миг вокруг затрещали и начали падать деревья, не подчиняясь никакой силе. Девушка судорожно прижала к груди запрятанную бусину и холодно фыркнула:
— Жемчужина Запечатления… Ты ведь тоже не хочешь, чтобы другие узнали, кто ты на самом деле?
пригрозила она.
Ли Цзиньсу на расстоянии сжал горло девушки и приподнял её над землей.
— Ты возомнила, будто имеешь хоть какое-то право торговаться со мной? Только за счёт того, что ты святая? Ты всего лишь прислужница Небесного Пути. Неужели ты и вправду думаешь, что твои угрозы имеют для меня хоть какой-то вес?
Девушка крепко стиснула зубы, выплевывая слова по одному:
— Истинный бог… а прячется здесь. Какое бесславное зрелище.
Ли Цзиньсу взмахнул рукой, и лес с оглушительным грохотом стал исчезать целыми полосами — грохх, грохх…
— Кто это здесь прячется?! А? Повтори-ка!
Шум привлёк внимание деревенских жителей: молодые и крепкие мужчины первыми бросились на гору, схватив всё, что могло сойти за оружие.
Завидев их, белый зверёк мгновенно дал дёру.
Ли Цзиньсу собрал духовную силу и пустил её прямо в глаза девушке, а в её сознании вновь и вновь звучали его предупреждающие слова:
— Хочешь со мной торговаться? Сперва доживи до конца этого дня.
С этими словами он взмахнул рукавом и удалился.
Девушка скрючилась от боли, её глаза жгло так, будто в них плеснули раскалённого масла, она была не в силах даже разомкнуть веки, а из глазниц то и дело пробивались языки пламени.
— Ли Цзиньсу! Я никогда не видела демонов и никогда не бывала в преисподней, но в подземном царстве мне хаживать доводилось. И знаешь что? Боль — это последнее, чего я боюсь! Пожалуй, расскажи мне, как выглядел Бог Демонов, когда я снова отправлюсь в загробный мир, то хоть передам ему словечко от тебя!
Большая часть её кожи покрылась следами от ожога пламенем. Лоб девушки покрылся градом капотов пота, тело сотрясалось в судорогах, пока она переносила это страшное мучение.
Каждый вздох сопровождался глубоким стоном — это был её единственный способ вести борьбу с болью.
Она попыталась применить заклинание насильно, чтобы снять проклятие, но стоило ей подняться и прислониться к упавшему стволу дерева, как тело забилось в неконтролируемой дрожи, а кожу обсыпало холодным потом. Это заставило её согнуться пополам в попытке хоть немного унять страдания.
Подоспевшие сельчане, увидев её плачевное состояние, испугались за её жизнь и заволновались. Посовещавшись, двое или трое мужиков взвалили её на носилки и без промедления доставили прямо к порогу Ли Цзиньсу.
— Святой лекарь, мы нашли эту девушку на горе, на ней живого места нет — вся в ожогах. Взгляните скорее, выживет ли она?
— И правда, святой лекарь, вся одежда порвана, до чего же жалостливое зрелище.
На лице Ли Цзиньсу застыла фальшивая улыбка.
— Не беспокойтесь, оставьте это мне.
Он вежливо проводил людей и лишь тогда с отвращением цокнул языком:
— Тц.
Девушка впилась ногтями в собственную плоть — очевидно, она пыталась заглушить боль и сохранить рассудок хоть таким способом. Глаза её ничего не видели, а накатывающие волны боли грошили поглотить её целиком. Не успела она даже толком разглядеть человека перед собой, как с губ уже сорвалась мольба о помощи:
— Умоляю…
Из слабого горла с трудом вырвались два слога. Вспомнив прочитанную записку, Ли Цзиньсу щелкнул пальцами, и его чары рассеялись. Следы ожогов на теле девушки утихли, возвращая ей силы.
Он небрежно швырнул ей в руки пузырек:
— Мазь от ожогов, смажь раны.
Девушка кое-как приподняла корпус. Только теперь она разглядела стоящего перед ней человека и, молча сжав в руке лекарство, ничего не ответила.
Ли Цзиньсу не собирался с ней церемониться. Прижав к груди шкатулку и прихватив Пленяющую Бессмертных ЦЕпь, он собрался уходить.
Девушка тут же преградила ему путь, охваченная паникой:
— Подождите! Скажите… вы ведь собрались к тому старому дереву, верно? Пожалуйста, не причиняйте ему вреда!
Ли Цзиньсу был озадачен: её поведение переменилось так стремительно, что казалось, будто перед ним совсем другой человек.
— Девчонка, а у самой в руках Жетон Перерождения — какое ты имеешь право останавливать меня?
Девушка умолкла.
Ли Цзиньсу бросил на неё холодный взгляд, и его щеки мгновенно залились румянцем.
На ней почти не осталось целой одежды — лишь жалкие лохмотья, едва прикрывающие интимные места.
— У меня здесь нет женской одежды. В твоём пространственном кольце наверняка найдется сменная. Разгуливать в таком виде — только людей смешить и наводить на дурные мысли. Я пока выйду, переодевайся и живо убирайся отсюда.
Услышав про уход, девушка закусила нижнюю губу. О чём-то раздумывая, она опустила голову и погрузилась в глубокие мысли.
Ли Цзиньсу подхватил вещи и уже собирался шаргнуть за порог, как она вновь преградила ему дорогу.
— Послушайте… позвольте мне пойти с вами… Мне и вправду нужно это дерево…
Ли Цзиньсу кивнул и двинулся вперед:
— Раз уж ты с самого начала не была со мной до конца честна, нечего было удивляться полученным тумакам. Раз хочешь — иди следом.
Девушка семенила за ним по пятам, вылитая ручная зверюшка. Увидев их, крестьяне расплылись в широких улыбках и принялись от души подшучивать:
— Ого, похоже, святой лекарь наконец-то присмотрел себе невесту!
— И то верно! А девка-то, надо сказать, хороша собой.
— Ха-ха-ха, старик Су, твои дела плохи, твоему внучку ничего не светит!
Старик Су довольно уставился вслед удаляющемуся Ли Цзиньсу:
— Хм! Да даже если моей девчонке ничего не светит, в твоем-то доме точно так же!
Он замахнулся тростью, собираясь огреть соседа, но тот лишь захихикал — хи-хи — и бросился наутёк. Старики преспокойно предавались забавам посреди полей.
— Ха-ха-ха, ладно, хватит баловаться! Теперь вот налоги совсем лютуют, если бы не Цзиньсу, мы бы тут все животы с голодухи попортили…
— Это точно, всё благодаря Цзиньсу. Больше всего на свете я хочу, чтобы он обрёл своё счастье.
Старик погладил белоснежную бороду, а в его глазах промелькнула тревога.
Вскоре девушка последовала за ним к старому дереву и тихо встала в сторонке.
Ли Цзиньсу извлек Пленяющую Бессмертных ЦЕпь и принялся туго опутывать ею ствол. В тот же миг из коры донесся голос:
— Вы пришли. Похоже, мой срок вышел.
Старый, испивший чашу жизненных невзгод голос звучал прямо над ухом. Предсмертный стон великого древа не отличался красотой и нёс в себе тяжелый душок увядания.
Заметив, что Пленяющая Бессмертных ЦЕпь вытягивает из дерева остатки духовной силы и посмертную скверну, девушка с детским любопытством подбежала ближе, то и дело заглядывая через плечо лекаря — казалось, она никогда прежде не видела ничего подобного.
Ли Цзиньсу не обращал на неё внимания и продолжал диалог с деревом:
— Я пришел заключить сделку. Ты прожило долгие годы, у тебя наверняка остались незавершенные дела. Отдай мне свою духовную силу, а я исполню твою волю.
Дерево хрипло рассмеялось:
— Для меня поистине великая честь, что сам истинный бог предлагает мне помощь. Впрочем, никаких дел у меня не осталось. Столько веков минуло, пора и отдохнуть. Всю жизнь я провел на этой земле… В следующей жизни позволь мне пожить на широкую ногу.
Старое дерево медленно сомкнуло крону, и его остаточная духовная сила россыпью искорок устремилась к Пленяющей Бессмертных ЦЕпи. Спустя мгновение в нём не осталось ни единой искры жизни.
Девушка тоже оставила свои ребячливости: сложив руки лодочкой, она отвесила дереву один поклон за другим.
Ли Цзиньсу, точно так же как и она, сложил руки и принялся кланяться дереву, выражая тем самым своё почтение и уважение. Даже будучи истинным богом, он испытывал глубокую признательность перед лицом уходящей жизни.
Вскоре на обратном пути тишину нарушил голос девушки. Вокруг неожиданно клубился густой туман.
Та тоска легла на сердце тяжёлым грузом, подобно древнему мху на каменных стенах — сколько бурь ни миновало бы, а он всё так же упорно пробивался наружу.
— У меня… тоже есть тот, кого я хочу вернуть к жизни…
Девушка запнулась, словно не зная, как подобрать нужные слова.
Ли Цзиньсу подхватил нить беседы:
— После твоей внезапной смены настроения мне начинает казаться, будто в твоём теле уживаются двое разных людей.
Девушка с удивлением вскинула голову, её взгляд испуганно заскользил по сторонам.
— А, о… верно, я забыла представиться, моё имя Чан Ли. Простите за сегодняшнюю дерзость, я никак не ожидала, что моя опрометчивость обернется вашим прощением.
Ли Цзиньсу с любопытством покосился на неё:
— Раз ты знала о собственной опрометчивости, с чего вдруг переменила решение?
Чан Ли с неудовольствием высказала то, что таилось у неё на душе:
— Вы — бог, мы с вами из совершенно разных миров. Каких бы высот я ни достигла, сдержать от вас хотя бы пару ударов — уже достижение, а уж выжить в схватке — и вовсе непосильная задача.
Жетон, что хранится у меня, — это вещь, которую я оберегала вместе с Десятитысячелетней древней книгой на протяжении тысячелетий. Тайну эту перед самой смертью открыла мне старшая сестра. Говорят, чтобы применить этот жетон, требуется сила того самого старого дерева, к тому же душа воскрешаемого должна быть цельна, без малейших изъянов и изъятий.
Ли Цзиньсу приподнял бровь:
— Что такое? Книгу возвращать ты больше не собираешься? Так и оставишь её утерянной?
Чан Ли отделалась неловким смешком и отмахнулась:
— Да как вы могли подумать, ничего подобного! Новой святой, кроме меня, всё равно не появится, и довести дело до конца под силу только мне. Так что я оказалась здесь проездом, просто хотела взглянуть на всё своими глазами, никак не думая, что столкнусь с вами…
Изломав пальцы, она поднесла к манящим губам пилюлю из Мешка Вселенной. Её движения были изящны, как дуновение синего ветра, а в ледяно-голубых глазах затаилась глубокая печаль.
— Речь о Луо Шэне, я знаю его, — прервал её Ли Цзиньсу.
Чан Ли радостно вскинула голову:
— Божество и впрямь слышало о нём? Раз уж он удостоился внимания самого бога, он, должно быть, невероятно силен!
Ли Цзиньсу скривил губы, полные презрения и брезгливости:
— Силен? Да он всего лишь жалкая соринка, что слабее даже Цинлина, о чём тут вообще говорить. С чего ты взяла, что он может сравниться со мной в могуществе?
В глазах Чан Ли вновь вспыхнул огонек:
— Цинлин? Это имя демона? О боже, не могли бы вы рассказать побольше о демонах? Что это вообще за существа?!
Взгляд Ли Цзиньсу мгновенно похолодал:
— К чему тебе знать так много? Ты переходишь границы. Если хочешь узнать о демонах что-то ещё, либо захлопни рот, либо ищи ответы в книгах!
Чан Ли осталась с носом. Всю оставшуюся дорогу она держала рот на замке, смертельно боясь сболтнуть лишнего и вновь навлечь на себя его гнев.
http://bllate.org/book/23073/2467260
Сказали спасибо 0 читателей