Готовый перевод Gods' Game: Everyone's a Coder / Игра Богов: Все под прикрытием: Глава 1

Статус: Обновлено до 181-й главы: Сила Разрушения

Первая глава: Врач общей практики

Пролог

Синяя птица несет меня в небесах, я смотрю вниз — облака и туман едва различимы, мир так ничтожен.

Белый кунь везет меня в глубинах океана, я смотрю вверх — вокруг лишь тьма, море так безмятежно.

Тонкие пальцы тянут меня бежать по снежной равнине, я знаю: мне уже не сбежать.

Если все равно ничего не получить, зачем же кусать собственный хвост?

Я надеюсь, что кто-нибудь придет и положит этому конец.

Закончив последнюю операцию, Су И облегченно выдохнула — всё прошло успешно. Выйдя из операционной и сменив стерильный халат, она обернулась к ассистенту:

— На вечер еще есть планы?

Ассистент Сяо Ван был учеником Су И и по совместительству ее личным секретарем.

— Пока нет, сестра. Ближайшая операция послезавтра — удаление злокачественной опухоли мозга.

Су И кивнула. Сегодня утром она провела пересадку почки, а после обеда по скорой привезли двух детей, пострадавших в автокатастрофе и получивших ожоги. Она взглянула на часы — было почти восемь вечера.

— Я поеду домой, если что-то случится — звони. Ты сегодня тоже хорошо потрудился, иди отдохни.

— Есть!

Сяо Ван проводил взглядом уходящую наставницу, не в силах скрыть восхищения. Его учительница выглядела молодой, красивой и утонченной, но на деле была настоящим светилом медицины.

Три года назад Су И внезапно назначили главой педиатрического отделения второй больницы. Сяо Ван поначалу думал, что она — «золотая молодежь», попавшая сюда по блату: в конце концов, он ни разу не видел ее имени ни в одном авторитетном медицинском журнале. Бывший глава отделения, пожилой мужчина пятидесяти с лишним лет с огромным опытом, был вынужден уступить место двадцатилетней девушке и перевестись в третью больницу.

Сотрудники отделения, привязанные к доброму и мягкому старому начальнику, сплотились, чтобы выжить новую главу. Долгое время по больнице ходили неприятные слухи о Су И, и каждый, кто встречал ее в коридоре, провожал ее косыми взглядами. Однако Су И оставалась невозмутимой: она игнорировала сплетни, а что до травли — в ее отделении за невыполнение поручений следовало немедленное увольнение.

Поначалу все чувствовали себя уверенно, зная, что в педиатрии всегда полно работы и просто так уволить или перевести штат невозможно. Они верили: если держаться вместе, Су И останется генералом без армии. Конечно, нашлись и те, кто предпочел подлизаться к новому руководителю или просто добросовестно выполнять свою работу, ожидая развития событий. В итоге сейчас почти половина сотрудников педиатрии была лично отобрана Су И из третьей и четвертой больниц, а прежние кадры, разумеется, были «распределены» в другие места. Позже поползли слухи, что старый глава был понижен из-за допущенной ошибки, но это случилось уже гораздо позже.

Больше всего Сяо Ван уважал профессионализм Су И: с ее приходом выживаемость тяжелых пациентов в отделении выросла почти на двадцать процентов. Обычно врач-клиницист стремится углубиться в одну узкую специализацию, но Су И разбиралась во всем — иными словами, могла провести любую операцию и сделать это блестяще. Сяо Ван одно время даже подозревал, что она — секретное «человеческое оружие» государственного уровня.

Со временем все поняли, что Су И на самом деле добрая, не строит козней и обладает огромным чувством ответственности. Она всегда была готова войти в положение коллег и никогда не жалела знаний для других. А главное — Су И просто обожала детей, что окончательно заставило педиатров отбросить настороженность. Сейчас для всех в отделении Су И была идеалом. В глазах ее фанатов она пришла в педиатрию не работать, а спасать жизни. Поэтому Сяо Ван ничуть не удивился, увидев, как главный врач заискивающе кланяется Су И. Она была ходячим ВВП второй больницы, ее живой визитной карточкой. Раньше говорили, что Су И — любовница главврача, теперь он был готов поверить в обратное.

Тем временем Су И переоделась, взяла свою новейшую красивую сумку и, договорившись с подругой Яо Чжичжи, работавшей в той же больнице, собралась как следует поужинать. Идя по коридору, пропитанному запахом антисептика, она изредка бросала взгляды в палаты. На этом этаже лежали в основном дети и подростки. В кювезах младенцы тянули ручки к отцам через стекло, мамы лежали на кроватях, а папы без умолку что-то рассказывали своим малышам. Из соседней палаты 304 доносился плач — от боли, от страданий, от страха. Су И видела это слишком часто.

Она шла, не замедляя шага. Что толку останавливаться? К сожалению, она не богиня, и в техниках исцеления она была абсолютно бессильна. Все, что у нее было — высочайший уровень человеческой медицины, отточенный годами упорного труда.

В последней палате лежал четырнадцатилетний мальчик. Его кожа была сухой и бледной, на голове — мягкая вязаная шапочка. Он тихо учился, склонившись над прикроватным столиком. В вазе стоял букет нежно-розовых гвоздик, добавляя красок в бледную палату. Рядом сидела женщина из деревни с лицом, покрытым морщинами, с грубой кожей рук — его мать. Она смотрела на него с бесконечной нежностью.

Су И припомнила данные пациента: мальчика звали Цзян Вэй, у него был острый нелимфобластный лейкоз. Недавно ему пересадили костный мозг, но из-за инфекции операция не удалась. Сейчас, после купирования осложнений, он ждал второй пересадки. Это был очень сильный ребенок, чем-то похожий на... лунный свет. Су И покачала головой, заставляя себя не развивать эту мысль.

Миновав коридор и повернув за угол, она вдруг почувствовала головокружение. Су И поспешно ухватилась за перила и медленно опустилась на пол, чтобы не упасть и не скатиться с лестницы. Головная боль усиливалась. Су И попыталась позвать на помощь, но не смогла издать ни звука. В ушах стоял оглушительный гул, словно рядом работали десятки мощных двигателей. Как же шумно, голова раскалывалась.

Ей померещился темный узкий склад, плотно задернутые шторы. Как темно, как холодно, как одиноко. Кто-то сорвал шторы, но за ними была лишь глубокая тьма. Почему нет света? Где солнце? Где солнце?! Солнце не желало ее видеть.

Внезапно в голове Су И вспыхнули невероятно четкие мысли:

Убить всех.

Скатись с лестницы — пусть одна боль заглушит другую.

Открой окно, ты свободна, лети прочь.

Су И ощутила своего рода «разумное безумие»: ей казалось, что она стремится к конечному благу и вечности методами, которые обычные люди сочли бы жестокими.

Надо держаться!

Су И медленно поползла к окну, в ее глазах читалась жажда. Еще немного...

Вдруг из кулона-креста на ее груди хлынул серебристый свет. Она оказалась окутана им, словно в серебряном коконе. Искры света проникали сквозь ее кожу, очищая разум. Мгновение спустя сияние рассеялось, и Су И осталась лежать в холодном коридоре, словно все это было лишь сном.

Она открыла глаза, чувствуя полное бессилие — не физическую слабость, а душевную пустоту. Она так и лежала, не спеша подниматься: если кто-то придет, притворится, что потеряла сознание, все равно сил двигаться не было. Она посмотрела туда, куда ползла: это было окно, самое обычное, какие есть в каждой больнице. Лунный свет падал на пол, очерчивая контур рамы. Рука Су И была совсем рядом с лунной тенью, оставался всего один шаг.

Неподалеку послышались торопливые шаги:

— Сестра Су, что случилось?

Человек подбежал к ней и принялся проверять веки. А затем, не говоря ни слова, собрался делать непрямой массаж сердца. Какой это интерн? Нельзя было просто нажать на точку жэнь-чжун? Сразу перешел к такой «тяжелой артиллерии»!

Су И поспешно притворилась, что пришла в себя, и с невероятной скоростью вскочила на ноги. Шутки в сторону, массаж сердца — дело серьезное, а если он сломает ей пару ребер, как она будет проводить послезавтрашнюю операцию?

Су И перевела дух и улыбнулась коллеге:

— Все в порядке, просто прилегла охладиться на полу, жарко сегодня.

Коллега, невысокий паренек в очках, увидев, что Су И очнулась и шутит, понял, что ничего страшного не произошло. Он застенчиво улыбнулся:

— Сестра Су, вы бы хоть иногда проверялись. Берегите себя, как же наша педиатрия без вас?

А, так это интерн из педиатрии... Братец, с твоими навыками реанимации кто-то мог бы подумать, что ты решил воспользоваться моментом и убрать меня, чтобы занять мое место.

Су И помахала рукой, прощаясь с интерном. Аппетит пропал, она позвонила подруге Яо Чжичжи, отменила встречу и поехала домой. На полпути Су И вдруг решила заехать к своему психологу Гуань Яню.

Вторая глава: Красавец на скамье

Во-первых, поблагодарить за то, что его крест снова спас ей жизнь.

Во-вторых, спросить, почему приступ случился снова.

В-третьих, просто полюбоваться красотой.

Су И набрала номер Гуань Яня, но никто не ответил. Это было в порядке вещей: Гуань Янь работал пять дней в неделю по двенадцать часов, так что вероятность дозвониться до него днем была два к семи, в остальное время связь была односторонней. Даже при таком графике, будучи топовым психологом, он был расписан на три года вперед. В отличие от Су И, которая работала в педиатрии из любви к детям, Гуань Янь пахал из чистого добродушия и профессионализма.

За годы лечения Су И выучила дорогу к его кабинету наизусть. До конца его рабочего дня было еще далеко, поэтому она купила огромный дуриан и направилась прямо к нему. Свет в кабинете горел, но внутри никого не было, а телефон Гуань Яня лежал на самом видном месте на столе. Су И спустилась вниз и спросила девушку на ресепшене, та ответила, что господин Гуань только что срочно ушел по делам.

Су И колебалась пару секунд: подождать его или поехать домой? В голове пронеслись мысли: так хочется дуриана, может, поесть прямо здесь? Нет, запах помешает остальным. Может, закрыться в кабинете Гуань Яня? Тоже нельзя — в агентстве полно сплетников, нужно избегать двусмысленностей, чтобы не портить репутацию Гуань Яня. Значит, домой — есть дуриан.

Су И жила в элитном жилом комплексе Ланьтянь Хуатин — место на вес золота, с лучшим озеленением в центре города, отличной инфраструктурой и первоклассной охраной. На въезде охранник дядя Ли помахал ей:

— Госпожа Су, владелица 1232, к вам только что приходил друг, хотел навестить. Время позднее, я его пропустил, он должен ждать вас у двенадцатого корпуса.

Су И жила в двенадцатом корпусе, на 32-м этаже, который полностью принадлежал ей. Это все ерунда, вопрос в другом: а как же «первоклассная охрана»? Вы просто так его пропустили? А если это преступник? И вы оставили его ждать у моей двери?!

Су И еще о чем-то спросила охранника, но тот ничего не мог вспомнить — ни внешности посетителя, ни каких-либо данных. При этом он был абсолютно уверен, что пропустить гостя было правильным решением, и не чувствовал никакого диссонанса. Су И припарковала машину, пощупала спрей для самообороны в сумке, но на душе было неспокойно. Драться она не боялась — кое-какая база имелась, да и в крайнем случае могла сбежать. Больше всего она боялась огнестрельного и ядерного оружия. Многие обладатели сверхспособностей — эх, есть у них сила, а они не пользуются, стоят у двери с автоматом.

Су И глубоко вздохнула, выходя из машины и направляясь к корпусу, параллельно настраивая себя: не бойся, смерть неизбежна, а она все равно от жизни порядком устала.

Темная ночь, прохожих почти нет, вдоль дороги качались деревья, отбрасывая причудливые тени от фонарей. Ветер поздней осени веял прохладой.

Перед двенадцатым корпусом, под тусклым светом фонаря, на простой деревянной скамье сидел мужчина в белом. Он задрал голову, словно разглядывая что-то. Су И подошла ближе. Мужчина в белом, казалось, почувствовал ее присутствие, повернул голову и посмотрел прямо на нее. Их взгляды встретились, знакомое лицо предстало перед глазами.

Су И замерла на секунду. Это не была магия, одурманивающая разум, и не удивление от встречи со старым знакомым. Она просто остолбенела, потому что мужчина в белом был настолько красив, что от него невозможно было отвести взгляд. Наверное, «красивый» — не то слово для мужчины, но и «мужественный» ему не подходило.

Гуань Янь был одет в белое широкое ханьфу с золотыми узорами на воротнике и рукавах. Длинные рукава ниспадали, создавая атмосферу эпохи Вэй-Цзинь — возвышенную и неземную. Тонкие губы, изумрудные глаза, утонченная элегантность.

Су И слегка тряхнула головой, чтобы прийти в себя. Как давняя подруга и пациентка Гуань Яня, она привыкла к его обаянию, от которого у людей перехватывало дыхание. Но сейчас она застыла из-за самой картины: звездное небо, луна, застенчивые тени деревьев, одинокая скамья и благородный гость, сидящий в тишине. Гуань Янь мог превратить в сказку любое место, если хотел. Это был его врожденный дар: все вокруг склонялось перед его красотой, желая стать лишь фоном. Из всех, кого видела Су И, только Богиня красоты Цзинхун могла сравниться с ним.

Похоже, тревога была ложной. Су И села рядом с Гуань Янем на скамью, облегченно выдохнула и спросила:

— Почему так спешил? Это ты охранника на входе заговорил?

Хотя Гуань Янь и навещал ее во время приступов, он никогда не использовал свои способности на обычных людях, если ситуация не была критической. Увидев, что состояние Су И в норме, Гуань Янь немного расслабился и откинулся на спинку скамьи.

— Обычно энергии, которую я оставляю в кресте, хватает, чтобы защитить тебя три-четыре раза, но сейчас я почувствовал, что она иссякла до дна. Испугался, что с тобой что-то случилось, вот и примчался.

Су И сняла с шеи потускневший серебряный крест и протянула ему.

— Ты же знаешь, где у меня запасные ключи — в стене за обувным шкафом. Мог бы просто войти и ждать внутри, чего церемониться?

Гуань Янь взял крест, начав «подзарядку», и тот снова засиял серебром. Мимо проходили люди, но они словно не замечали этой странной сцены. Хотя у самого Гуань Яня не было способностей к маскировке, многие магические артефакты позволяли добиться такого эффекта: в глазах обычных людей все действия и облик Гуань Яня автоматически становились «разумными». Иначе, если бы каждый прохожий впадал в ступор на три секунды, жизнь превратилась бы в кошмар.

По идее, Су И тоже должна была подпадать под это влияние, но с тех пор как у нее развилось психическое расстройство, появилась и мания преследования. Поэтому она носила с собой магический артефакт — Око Истины, который в виде контактных линз позволял ей видеть сквозь любые иллюзии и чувствовать себя в безопасности. Она посмотрела на Гуань Яня, в очередной раз поражаясь его правильным чертам лица и предельной красоте. Сколько бы она ни смотрела, его обаяние не переставало завораживать.

Гуань Янь слегка поднял голову, глядя вперед. Су И проследила за его взглядом и остановилась на одном из окон двенадцатого корпуса: оттуда пробивался теплый оранжевый свет. Это была ее квартира, она никогда не выключала там свет.

Гуань Янь ответил на ее невысказанный вопрос:

— Каждый раз, когда у тебя приступ, это происходит ночью, и ты невольно тянешься к луне. Я предположил, что ты можешь выпрыгнуть из окна, поэтому поспешил приехать и ждать внизу, чтобы поймать тебя.

Он повернул голову и нежно посмотрел на Су И:

— Если упасть с тридцать второго этажа, будет очень больно, правда?

Су И не знала, что ответить. В те периоды, когда болезнь обострялась, она не раз падала с высоты и из-за этого часто переезжала, чтобы не пугать соседей. Она всегда мучительно умирала и так же мучительно просыпалась — это был побочный эффект ее бессмертия. Больно ли это? Конечно, больно. Но она все равно хотела жить, у нее еще были дела. И она по-прежнему любила жить высоко, там, где можно быть ближе к луне.

В руке Гуань Яня невесть откуда взялась веточка, он слегка коснулся ею Су И и улыбнулся:

— Не думай об этом, я шучу. Просто не хотелось ковырять стену.

Улыбка Гуань Яня обладала уникальной силой — она успокаивала и дарила покой. Он сопровождал Су И на протяжении долгих лет. Он вернул ей крест, который снова обрел блеск.

Су И заметила на правой стороне его шеи след от поцелуя — яркий, насыщенный цвет на бледной коже, словно глубокое клеймо. Это совсем не соответствовало стилю Гуань Яня, который был чистюлей и никогда не терпел на себе никаких изъянов. А на его правой руке, которой он протягивал крест, на тонком запястье виднелся отчетливый красный след.

Она всегда знала, что у Гуань Яня есть возлюбленный — некий таинственный Великий босс. Неужели все настолько запущено? И делает ли он это добровольно? Су И промолчала.

Гуань Янь встал, поправил ханьфу и сказал:

— Поздно уже, в агентстве дела, я пойду. Твой приступ был странным, будь осторожнее, отдыхай и не перенапрягайся.

Су И кивнула:

— Не волнуйся, я в порядке.

Гуань Янь уже собрался уходить, но Су И окликнула его:

— Гуань Янь.

Он обернулся.

http://bllate.org/book/23068/2466358