Готовый перевод My Daily Life in Ancient Times / Повседневная жизнь фермера в древности: Глава 2

Едва открыв глаза, он увидел дядю Файна, который суетился в комнате, собираясь в дорогу.

Фан Минфэн поднялся и спросил: «Дядя, ты сегодня уходишь?»

Старый дом был прибран, а дядя Фан переоделся в чистую одежду, явно собираясь куда-то надолго.

Заметив, что он проснулся, дядя Фан поспешно поинтересовался: «Минфэн, как ты себя чувствуешь? Дядя сегодня собирается на ярмарку в город и вернется, скорее всего, к вечеру».

«На ярмарку?» — озадаченно переспросил Фан Минфэн. — «Почему ты вдруг собрался туда? Дядя, у тебя есть дела?»

«Да особых дел нет, но раньше я жил в этом дворе один и не обращал внимания на быт. Теперь ты здесь, и ум твой прояснился. Эта поездка нужна, чтобы купить семян, сухих лепешек и другие необходимые тебе вещи».

Услышав объяснение, Фан Минфэн внезапно все понял и предложил: «Дядя, почему бы мне пойти с тобой в город? Я смогу помочь донести вещи».

Дядя Фан сильно переживал. Когда ум ребенка был затуманен, он доставлял столько хлопот. Теперь, когда разум вернулся, он только и думал о том, как помочь старшим.

И все же, несмотря на это, дядя Фан отмахнулся: «Нет-нет, ты еще не оправился от болезни. Посиди дома. В следующий раз, когда окончательно поправишься, сходим вместе».

Раз всё было сказано в таком ключе, упорствовать дальше казалось бы глупым, и Фан Минфэн согласился: «Хорошо».

«Кстати, Минфэн, вставай давай. Я немного познакомлю тебя с окрестностями. Время еще есть».

С этими словами дядя Фан вышел во двор закончить хозяйственные дела, давая Фан Минфэну возможность привести себя в порядок.

Выйдя из дома, Фан Минфэн увидел вдали горы, а поблизости — голую землю.

На почве виднелись редкие растения с увядшими, скрученными листьями. Наступала пора поздней осени и зимы. Порыв холодного ветра заставил Фан Минфэна плотнее запахнуть одежду.

Он перевел взгляд на деревянный дом за спиной. Крыша была покрыта соломой, а деревянные стены выглядели потрепанными.

Затем он посмотрел на границу двора. За деревянным домом шла невысокая стена из саманного кирпича. Видимо, от старости она покрылась выбоинами и неровностями.

Сейчас дядя Фан как раз расчищал землю у этого глинобитного забора, выравнивая комья земли и втыкая толстые ветки в разрушенные места вместо ограды.

Задний двор этого крошечного участка был обнесен глинобитной стеной, а сам деревянный дом стоял прямо перед пустой степью, открывая бескрайний вид. Дядя Фан огородил край двора плетеным забором, и это выглядело куда аккуратнее, чем голая стена с другой стороны.

Помимо жилого дома, здесь имелся небольшой деревянный навес, судя по всему, предназначенный для скота. Фан Минфэн заметил поилку.

Ему захотелось заглянуть внутрь, но стоило подойти ближе, как белая шерстистая овца вытянула шею и заблеяла на него.

Фан Минфэн на мгновение замер, а затем осторожно приблизился и заглянул под навес. Там находилась не только овца, но и желто-белая корова.

Корова лежала на земле с закрытыми глазами, тяжело дыша носом и время от времени взмахивая хвостом, чтобы отогнать докучливых насекомых.

Ягненок снова прижался к брюху матери, а та нежно вылизывала его шерстку и кормила.

«Му-у...»

Заметив это, подошедший дядя Фан с улыбкой спросил: «Что такое?»

«Ничего, смотрю на них. Раньше я никогда ничего подобного не видел».

В прошлой жизни Фан Минфэн умер от болезни. Долго промучившись на больничной койке, он наконец обрел покой. Избавившись от немощного тела, теперь он чувствовал себя необычайно сильным.

Хотя он только что перенес лихорадку, а прежний владелец из-за ранней сиротства терпел обиды, нынешнее тело ощущалось крепким и здоровым — о таком он мечтал долгие годы.

Из-за долгого лежания в постели он никогда прежде не видел сельского пейзажа. Хоть серое небо и голые степные травы выглядели не столь живописно, раз уж он попал в этот странный мир, можно начать все с чистого листа.

Дядя Фан немного побродил с Фан Минфэном вокруг дома, объяснил ему нехитрые обязанности, а затем отправился в город, как и планировал.

Перед уходом он наказал Фан Минфэну отдохнуть в комнате и не бегать далеко.

Дядя Фан боялся, что из степи внезапно выбедет какое-нибудь дикое животное и причинит вред, поэтому и окружил дом такой стеной. В случае опасности забор хотя бы издаст шум, предупреждая об угрозе.

Когда дядя Фан скрылся из виду, Фан Минфэн, больше не сдерживая любопытства, подбежал к деревянному навесу.

Желто-белая корова выглядела не слишком ухоженной, но излучала мощную силу. Из памяти прежнего владельца он знал, что в его родной деревне корова была величайшей ценностью.

Если у кого-то в хозяйстве водилась корова, этот человек мог ходить гоголем по всей деревне. Даже в городе с таким статусом можно было держаться уверенно.

Вот насколько важен был скот. Разве можно представить пахоту весной или тяжелые полевые работы летом без помощи быков?

Подумав, что раз корова желто-белая, у нее должно быть имя, Фан Минфэн окликнул ее: «Хуахуа!»

Корова продолжала лежать, изредка взмахивая хвостом. Приподняв голову, она уставилась на него своими черными, похожими на фасолины глазами, выражая полное недоумение, отчего Фан Минфэн невольно рассмеялся.

Корова по кличке Хуахуа поднялась, издала глухое мычание, подошла к краю навеса, опустила голову и принялась жевать жвачку.

Поскольку Хуахуа не обращала на него внимания, Фан Минфэн перевел взгляд на овцу с ягненком.

Поскольку овца все еще кормила молоком, трогать ее детеныша сейчас не стоило: чужой запах мог заставить мать отказаться от малыша.

К тому же защитный инстинкт кормящей овцы был очень силен, и любой, кто посмел бы обидеть ягненка, неизбежно столкнулся бы с яростным сопротивлением.

Овца и ягненок были курчавыми. Шерсть взрослого животного со временем стала серовато-бурой с белыми прядями, но малыш благодаря заботе матери щеголял безупречной белизной.

Фан Минфэн на мгновение задумался: «...Сяо Бай и Да Бай?»

Овца: «Бе-бе-бе...»

Ягненок наклонил голову: «Ме-е?..»

Почувствовав жажду, он хотел уже вернуться в комнату за питьем, как вдруг, повернув голову, заметил вдали какую-то фигуру.

Пространства здесь были огромными, люди жили далеко друг от друга из-за выпаса скота, и порой соседей не удавалось увидеть за весь год.

Иными словами, в радиусе десятков ли он сейчас мог оказаться единственным человеком.

Появление чужаков заставило Фан Минфэна насторожиться. Зачем они здесь?

Расстояние было значительным, и Фан Минфэну пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть происходящее.

Однако казалось, что эти люди... копают землю?

Заметив чье-то присутствие здесь, несколько человек оглянулись в его сторону, подхватили свои пожитки и бросились наутек в противоположную сторону, даже не попытавшись замести следы.

Фан Минфэн недоумевал, что такого ценного можно копать на этой пустой земле, пока не увидел убегающих людей.

Проводив их испуганные спины взглядом и обернувшись на пустое небо, он пробормотал про себя: «Здесь же ничего нет».

Охваченный любопытством, он решил подойти поближе. Опасаясь неприятностей, Фан Минфэн прихватил с собой крепкую палку и медленно двинулся в ту сторону.

Чем ближе он подходил, тем сильнее нарастало беспокойство. Казалось, те люди только что... несли кого-то?

На ровной земле внезапно зияла большая яма. Отсюда были видны лишь комья желтой земли и брошенная соломенная обувь.

Судя по всему, обувь валялась на краю ямы, а внутри кто-то лежал.

Всю свою прошлую жизнь он провел в тишине и покое, и с подобным сталкиваться не доводилось.

Даже умирая в молодости на больничной койке, он не видел ничего подобного — люди принесли кого-то сюда и вырыли яму. Намерение было очевидным.

Его собирались похоронить!

Вспоминая испуганные лица тех людей и то, как они бросились бежать при звуках шагов, Фан Минфэн укрепился в мысли, что человек в яме наверняка еще жив!

Подойдя вплотную, Фан Минфэн ускорил шаги и остановился у края могилы.

Сначала он коснулся носа юноши, а затем его лба, убедившись, что дыхание теплится.

Сам Фан Минфэн был слаб после болезни, но из последних сил принялся вытаскивать спящего юношу из ямы.

Уложив его на землю, он с облегчением выдохнул. Затем поднял валявшуюся рядом соломенную обувь, надел ее на ноги юноши и тихо вздохнул: «Раз уж взялся спасать, доводи дело до конца».

Дядя Фан уехал, и поблизости наверняка не было ни души. Пройди он мимо, юноша точно погиб бы.

Раз уж судьба дала ему шанс выжить, придется довести дело до конца — спасение человеческой жизни пойдет на пользу карме глуповатого прежнего владельца.

Как ни крути, а речь шла о человеческой жизни.

Лицо погруженного в сон юноши было покрыто синяками и грязью, губы плотно сжаты, а брови хмурились. Даже в обмороке он выглядел так, будто борется за жизнь.

Взглянув на закрытые глаза юноши, Фан Минфэн пересилил себя и изо всех сил поволок его к дому, уложив на деревянную кровать и укрыв мягким одеялом.

В этот момент юноша во сне видел кошмар и отчаянно сжимал зубы.

А Дуцинь был нелюбимым сыном варваров. У него были темно-зеленые глаза, но чертами лица он больше походил на жителей Далиня.

Все дело было в том, что его мать происходила из этих мест, а внешность он унаследовал от отца-иноземца.

А Дуцинь видел во сне родную степь и те счастливые дни из детства, когда родители были живы.

Но эта свободная жизнь оборвалась в один миг.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/23063/2465751