Готовый перевод Divine Song Heavenly Chronicles / Божественная песнь: Хроники Небес: Глава 17

Поскольку на Звездном Небе не бывает ночи, в комнате по-прежнему было светло. Люцифир пришел в кабинет первым, бросил взгляд на целые горы служебных документов и решил, что изучать Небесный язык ради их разбора — затея нереалистичная. Куда лучше дождаться завтрашнего прихода Белиава и заниматься делами, попутно задавая ему вопросы.

(Правда, ему придется несладко.) Глядя на заваленный бумагами стол, Люцифир почувствовал легкий укол совести.

Свои рабочие дела Люцифир сперва отложил в сторону: когда наступало время отдыха, он предпочитал не терзать себя мыслями о работе.

Внезапно он что-то вспомнил и вытащил из кармана три светящихся шара. Они все еще сохраняли тот вид, который имели в момент дарования Богом, и теперь Люцифир принялся по очереди их распаковывать.

Меч, ожерелье и нечто, похожее на цепь. Все три предмета выглядели исключительно изысканно и были окутаны едва заметным сиянием священного света.

Люцифир первым взял в руки меч — это оказалось единственное приглянувшееся ему изделие из всех трех. Он поднял его: оружие оказалось на редкость легким, а при ближайшем рассмотрении в нем угадывался тот самый Святой Меч, которым Бог сражался против Божественности Тьмы в Бездне Тьмы.

(Бог и вправду отдал это мне?) — изумился Люцифир, но тут же подумал: (Хотя чего уж там, Божественность Тьмы пала, и в этом мире больше не осталось противников, против которых ему пришлось бы лично обнажать меч.)

(До чего же самовлюбленный.) — мысленно усмехнулся Люцифир, отложил Святой Меч в сторону и взял серебристое ожерелье.

К нему крепился кулон в виде кольца с выгравированным звездным узором. Знаки на кулоне, судя по всему, были написаны на божественном письме; однако стоило Люцифиру всмотреться, как неподвижные письмена заизвивались перед его глазами словно беспрерывно извивающиеся змеи. В этих письменах он ощутил божественную силу, ниспосланную Богом, хотя пока еще не представлял, для чего эта штука может пригодиться.

(Неужели для того, чтобы защищать меня, этого монстра?) — Люцифир уложил ожерелье в изысканную бархатную шкатулку и взял последнюю вещь.

— Почему эта штука кажется мне до боли знакомой? — пробормотал Люцифир, приподняв цепь за звено и внимательно разглядывая ее.

[Не смей меня трогать!] — цепь внезапно исторгла разряд молнии, оттолкнув руку Люцифира. Она зависла в воздухе, сияя священным блеском.

— Ого, какая-то паршивая железяка, а еще смеешь передо мной качать права? — с презрением бросил Люцифир.

[Ты и есть Соправитель небес? Почему мой Владыка возвысил столь нечистое создание?] — натянув звенья, цепь засияла еще ярче.

[Это «Семь Добродетелей».] — внезапно подали голос засевшие в сознании «Семь Смертных Грехов».

(А, так это та самая птица.) — Люцифир мгновенно все понял. Откинувшись на спинку кресла и высвободив всю свою ауру, он произнес:

— Я прямо здесь. Ну-ка, расскажи, что ты мне сделаешь?

Свысока глядя на зарвавшуюся вещицу, Люцифир закинул ногу на ногу, источая наносную надменность и презрение. Ему и вправду было интересно, на что способна эта штука по имени «Семь Добродетелей».

[Нечистое создание должно понести карательную десницу!] — «Семь Добродетелей» держалось напыщенно и высокомерно, совершенно не представляя, с каким грозным существом свела его судьба.

Не успело затихнуть эхо этих слов, как сияние вокруг «Семи Добродетелей» превратилось в семь серебряных цепей, со свистом устремившихся прямо на Люцифира.

— Предоставляю тебе шанс проявить себя.

Люцифир даже не шелохнулся, лишь чуть приподнял подбородок, обращаясь к невидимому собеседнику.

Мчавшиеся цепи внезапно замерли прямо перед Люцифиром, когда перед ним стремительно материализовался прозрачный длинный меч.

[«Семь Семь Смертных Грехов»?!] — пронзительно взвизгнули «Семь Добродетелей»: они никак не ожидали, что это одиозное порождение зла открыто объявится в Небесном Царстве!

Длинный меч издал нечто вроде презрительного смешка и легко поддел вверх цепи «Семи Добродетелей», а затем одним молниеносным взмахом разрубил каждую из них надвое.

[…К-как, как такое возможно?]

Разорванные цепи сплошным потоком рухнули на пол, издавая звонкий лязг, и на фоне этого недоверчивый вопль «Семи Добродетелей» звучал откровенно комично.

[Почему… Почему ты смог появиться в владениях моего Владыки?] — голос «Семи Добродетелей» крупно дрожал.

[Естественно, последовал за моим господином.] — не скрывая торжества, отозвались «Семь Смертных Грехов».

Не успели «Семь Добродетелей» предпринять вторую попытку атаки, как над небесным двором раскатился глас Бога:

[Люцифир, немедленно явись ко Мне в Святой Храм.]

Точно так же, как и утром, Бог бросил Люцифиру фразу безо всяких предисловий и объяснений, после чего замолк.

— И что это значит? — теперь Люцифир и впрямь потерял всякое понимание того, чего именно добивается Бог.

[Идешь?] — осведомились «Семь Смертных Грехов», вернувшись к Люцифиру.

— А что, должен? — Люцифир резонно полагал, âno ничего хорошего столь внезапный вызов не сулил.

[Как ты смеешь ставить под сомнение приказ моего Владыки?!] — вновь заверещали сбоку «Семь Добродетелей».

— … — Люцифир покосился на «Семь Добродетелей», задаваясь вопросом: неужели здешние небесные артефакты никогда не видели его в гневе и потому считают безобидной грушей для битья?

[…Ч-чего ты пялишься?] — «Семь Добродетелей» аж передернуло от его взгляда. — [Владыка приказал явиться, так чего ты медлишь?!]

— Уж кому-кому, а дрожащей от страха тряпке точно не положено мне указывать.

Люцифир поднялся на ноги, аккуратно убрал Святой Меч и ожерелье, а затем бросил косой взгляд на застывшие в воздухе «Семь Добродетелей»:

— А теперь живо за мной.

«Семь Добродетелей» вздрогнуло и в конце концов послушно поплось следом за Люцифиром.

Выйдя из кабинета, Люцифир отыскал начальника стражи и поинтересовался у него дорогой к Святому Храму.

— Владыка вызывает Его Высочество? — на этот раз начальник стражи искренне изумился. — И прямо сейчас?

— Разве Бог обычно не вызывает подчиненных в такое время? — попутно осведомился Люцифир.

— Владыка обычно удостаивает вызовом лишь Серафимов, так что этот вопрос, к сожалению, вне моей компетенции, — виновато ответил страж, после чего честно объяснил, как добраться до Святого Храма.

— Понял, тогда не буду тебя задерживать.

Получив нужные сведения, Люцифир махнул рукой и зашагал прочь.

Следуя подсказкам начальника стражи, Люцифир благополучно добрался до Высших Небес.

На всем пространстве Высших Небес высился лишь один-единственный Святой Храм, озаренный никогда не гаснущим божественным сиянием. В первые секунды глаза Люцифира рефлекторно зажмурились от яркого света.

В этом бескрайнем, казалось бы, пространстве не было ни единой лишней души, ни единого звука, что отчего-то вызывало у Люцифира легкое ощущение мурашек по коже.

(Ишь как любит напускать на себя важность.) — скучающе подумал он.

Сам Храм целиком состоял из чистейшего хрусталя и под лучами священного света казался еще ослепительнее.

— Открывай.

Люцифир остановился перед огромными резными хрустальными створками. Разглядывать это произведение искусства у него не было ни малейшего желания — хотелось лишь поскорее разделаться с аудиенцией у Бога и завалиться спать.

Двери послушно распахнулись, являя взору внутреннее убранство Святого Храма — безупречно чистое и белоснежное.

Шаги Люцифира звучали тяжело, казалось, от каждого его движения хрустальный пол под ногами грозит пойти трещинами. Это зрелище вывело «Семь Добродетелей» из себя:

[Как ты смеешь топать с таким грохотом? Какая вопиющая бестактность!]

С громким стуком нога Люцифира опустилась на пол с особой силой, и по хрусталю побежала паутинка трещин, до смерти перепугав «Семь Добродетелей» и заставив его заткнуться.

— Раз уж ты так беззаветно предан своему Владыке, хочешь, я доложу Богу, чтобы он выкинул тебя обратно?

Пылавшее праведным гневом «Семь Добродетелей» мгновенно сникло и превратилось в тишайшую черепаху, спрятавшую голову в панцирь.

В конце длинного коридора находился престол. Странно, но на самом троне Бога не оказалось, что вызвало у Люцифира легкое недоумение.

— Я пришел, — громко произнес Люцифир. — Что за дело у Бога ко мне?

— Подойди сюда, — раздался голос Бога откуда-то издалека, и одновременно с этим сбоку медленно приотворилась одна из дверей.

— …??

Погодите-ка, это еще что значит?

Люцифир окончательно запутался.

Бог затевает нечто неладное, в следующей главе Его Высочество покажет класс по полной программе.

«Что это за место?» — спросил Люцифир, глядя на приоткрытую боковую дверь.

Ответа не последовало.

— К тебе обращаюсь, Семь Добродетелей! — голос Люцифира начал приобретать нотки нетерпения.

[Это… спальня моего Владыки…] — нехотя выдавило из себя «Семь Добродетелей».

— Спальня? То есть место, где спят? — Люцифир нахмурился, но с места не сдвинулся. — И какое же это срочное дело потребовалось обсуждать именно в спальне?

[Ха-ха, разумеется, только «самые срочные» дела и обсуждают в спальне!] — весело отозвались «Семь Смертных Грехов».

[Заткнись! Мой Владыка не столь распутен!] — едва ли не визжа от ярости, оборвали их «Семь Добродетелей».

— … (И ради этого они устроили перепалку?)

Слушая перебранку двух вредителей, Люцифир с крайне кислым выражением лица мысленно закатывал глаза.

Миновав еще один протяжный коридор, он подметил, что местная архитектура явно питает слабость к длинным галереям — чем значительнее было строение, тем бесконечнее тянулись его коридоры.

(Впрочем, на Высших Небесах все равно стоит лишь один Святой Храм, так что пусть строит как хочет…)

Толкнув створки покоев, Люцифир вновь оказался в залитом белизной хрустальном царстве.

— Зачем вы меня позвали? Есть что-то важное? — проигнорировав уныло-монотонную обстановку, прямо спросил он.

— Люци, подойди ко Мне…

Сидевший на кровати Бог рассеял окружавшее его сияние. Лишившись завесы священного света, его голос звучал уже не так отстраненно, как обычно.

— ??

Услышав обращение Бога, Люцифир вздрогнул. Человек, не ведавший страха на полях сражений, сейчас ощутил иррациональный холодок в груди.

— Кажется, мы с вами не настолько близки, чтобы так меня называть?

С места он не сдвинулся, в упор глядя на Бога.

Лицо Бога, вне всяких сомнений, подавляло всё живое вокруг — словно безупречное произведение искусства. Красивое, безумно красивое, но совершенно безжизненное.

Люцифир ни капли не проникся этой показной красотой: напротив, чем дольше он всматривался в чужие черты, тем страннее ему казалось.

(С чего бы это мне казаться, что он чем-то похож на меня?)

Эта мысль вновь заставила Люцифира передернуться от жуткого предчувствия.

— Сядь рядом.

Бог указал на место подле себя, и было непонятно, звучит ли в его тоне приглашение или приказ.

— Ладно.

Решив больше не ломать голову над мотивами Бога, Люцифир с беззаботным видом уселся на указанное место.

— Выкладывайте давай, что за дело, у меня вообще-то полно забот.

— Служи Мне.

Приказ Бога прозвучал просто и безапелляционно.

— ??

Мозг Люцифира на секунду завис: служить? Это как еще? В его понимании «служение» означало исполнение обязанностей слуги перед господином, но он никоим образом не собирался занимать подчиненное положение по отношению к Богу.

— Ты не желаешь разделить со Мной ложе? — видя, что Люцифир молчит, Бог повысил голос.

— ???

Разделить ложе — это еще что за бред? Сознание Люцифира окончательно заволокло туманом. — Ты хочешь, чтобы я с тобой спал?

— … — услышав это, Бог умолк.

— Раньше вы тоже звали подчиненных ангелов делить с вами постель? — прищурился Люцифир.

— Нет.

Внезапно Люцифир почувствовал, как его тело увлекает какая-то невидимая сила. Мир вокруг перевернулся, и вот он уже лежит на мягких перинах, а прямо над ним возвышается крупный план невероятно красивого лица Бога.

— Это привилегия, дарованная лишь тебе одному. Единственное и неповторимое исключение.

Нависший над ним Бог прижался всем телом, и белоснежные одежды полностью накрыли Люцифира.

— О, надо полагать, я должен чувствовать себя польщенным?

Сузив глаза, Люцифир наконец-то до конца уловил смысл того, что собеседник подразумевал под «разделением ложа».

— Как пожелаешь.

Сжав подбородок Люцифира пальцами, Бог с удовлетворением наблюдал за покорным видом оказавшегося под ним создания:

— Скоро ты познаешь истинное, невыразимое блаженство.

Двусмысленные фразы сочились смертоносным соблазном, от которого, казалось, не было спасения ни одному живому существу.

[Прекратите! Вы не имеете права нарушать заветы!] — пронзительно взвизгнуло «Семь Добродетелей», одновременно выстреливая серебряными цепями в попытке помешать Богу.

— Хм, жалкие фокусы.

Одним взмахом руки Бог отбросил «Семь Добродетелей» в сторону, и артефакт куском бесполезного металлолома рухнул на пол.

— Сиди тихо и не рыпайся!

Не желая позволять посторонним предметам мешать задуманному, Бог отдал приказ, и «Семь Добродетелей» окончательно лишилось способности сопротивляться.

— Вот так, помеха устранена.

Разобравшись с «Семи Добродетелями», Бог вознамерился вернуться к прерванному занятию:

— Продолжим же.

Однако не успел он довести начатое до конца, как почувствовал, что человек под ним ухватил его за воротник и резко дернул вниз, сталкиваясь взглядом с полыхающими яростью драконьими зрачками Люцифира.

— Какая муха тебя укусила, что ты решил вести себя со мной в таком тоне?

С треском разлетающегося хрусталя тело Бога с глухим стуком впечаталось в стену покоев.

— Думал, сменив оболочку, я тебя не узнаю?

Люцифир уже поднялся на ноги, попутно отряхивая одежду.

— Доедаешь объедки со стола и возомнил себя прежним богом?

— Ого, а тебя не проведешь…

«Бог» медленно поднялся на ноги, однако на его отрешенном лице не было ни малейшего следа растерянности. — Впрочем, эту новую оболочку «Бог» лично пригласил меня занять, иначе я бы вряд ли сыскал вариант лучше.

С этими словами облик Бога начал меняться: струящиеся серебром длинные волосы приобрели смоляно-черный оттенок, а безмятежные божественные зрачки наполнились безграничной жаждой.

Даже после метаморфоз Бог в белых одеждах выглядел ошеломляюще, и перемены казались на удивление гармоничными.

Впрочем, Люцифиру было глубоко наплевать на внешность — его куда больше удивило то, что Бог действительно слился с половиной Божественности Тьмы, пусть результат почему-то и оставлял желать лучшего.

— Что ж, поделать нечего. Кто просил его быть похожим на тебя?

Уперев руки в бока, Люцифир молча ожидал ответных действий противника.

— Смерть тебе!

Ярость Божественности Тьмы материализовалась в мощную ударную волну, метнувшуюся к Люцифиру.

Инстинктивно вскинув руки для защиты, Люцифир с удивлением обнаружил, что некогда свирепая волна, долетев до него, превратилась в слабенький сквознячок.

— …

Такого исхода не ожидал никто. Когда Светлый Бог находился в Бездне Тьмы, силы света слабели в чистейшей среде тьмы; ровно то же самое происходило и здесь, особенно учитывая, что Божественность Тьмы всего лишь позаимствовала чужую бренную оболочку.

— Ха, как говорится, колесо фортуны делает оборот.

Люцифир хрустнул пальцами, подавая знак, что намерен перейти от слов к делу.

— Т-ты что удумал?

Услышав зловещий хруст суставов, Божественность Тьмы мгновенно запаниковала.

— У тебя на редкость забавная гримаса для лика Бога.

Люцифир шагнул вперед.

— Да ты смеешь поднимать на меня руку?! — страх Божественности Тьмы стал вполне осязаемым. — Твои удары все равно не принесут вреда истинному владельцу тела. Думаешь, когда Бог очнется, тебе поздоровится?

— Тогда я и Богу начищу морду, — с легкой улыбкой и прекраснейшим настроением ответил Люцифир. — В конце концов, я не его творение, так что мне плевать, поздоровится мне или нет.

— Постой-ка…

Ответом Божественности Тьмы стал шквал обрушившихся на него ударов, яростных и беспощадных, словно ливневый шторм.

В мгновение ока спальня Святого Храма превратилась в филиал ада на земле.

Богу снился сладкий, истомляющий сон.

Ему привиделось, будто он вызвал к себе любимейшего ангела, после чего они предались самым интимным ласкам на ложе в его собственных покоях.

Во сне ангел был столь чист и податлив, одаряя его счастливой, затуманенной негой улыбкой. Затаенные на самом дне души желания вырвались на свободу, а улыбка ангела подействовала сильнее любого приворотного зелья, заставляя Бога желать растворить его в собственной крови и плоти — безо всяких оговорок.

— Ведь в конце концов, ангел был рожден из его собственного сияния.

Все последовало само собой.

Сон оказался восхитительным, но пробуждение выдалось донельзя болезненным.

— …?!

Бога вырвало из объятий сна острой болью, пронзившей все тело.

В чем дело? Сонно моргая, он попытался пошевелиться, но по телу тут же прокатилась волна тупой ломоты, словно по нему колотили молотками на протяжении многих часов.

Кое-как переборов боль, Бог с удивлением осознал, что лежит пластом на постели в своей спальне.

Он резко сел, четко помня, что перед сном сидел на троне. Как вышло, что он не только проснулся с ломотой во всех костях, но еще и сменил место дислокации?

Лунатизмом он вроде бы никогда не страдал.

— Книга Сотворения! — приподнявшись, громко позвал Бог на пустые покои.

Никакого ответа.

— Книга Сотворения! — раздраженно повысил голос Бог.

— Иду-иду!

Не успел он изволить крикнуть в третий раз, как Книга Сотворения наконец-то влетела внутрь, покачиваясь из стороны в сторону и оставляя за собой мокрый след: — Владыка, вызывали?

— Что здесь произошло?! — сурово оборвал ее Бог, не имея ни малейшего желания разбираться с ее жалким видом.

— Ой, подождите, дайте хоть отжмусь… — Книга Сотворения, с которой капала вода, отчаянно закрутила страницы, выжимая из себя лужицы влаги.

— С чего это ты вдруг вымокла?

Вид несчастной книги заставил Бога на мгновение забыть о гневе.

— А кто меня до такого довел? — книга выплеснула еще порцию воды. — Вы что, не помните?

— Я? — нахмурился Бог.

— Вы очнулись и заявили, что вызываете Его Высочество разделить с вами ложе. Я попыталась вас остановить, после чего вы просто швырнули меня в Священный Бассейн! — обиженно затараторила книга. — Чуть позже я увидела, как отсюда пулей вылетает перекошенный от злости Его Высочество, я даже хотела попросить его о помощи, эх…

Хмурясь всё сильнее, Бог потер виски:

— Я ведь просто спал. Почему все так обернулось?

— …Почем мне знать? — буркнула Книга Сотворения. — Вы бы не пялились, а помогли мне высохнуть, что ли.

— …

Безмолвный Бог взмахнул рукой, и в следующее мгновение светящийся белый луч полностью иссушил страницы книги.

Закрыв глаза, Бог принялся рыться в собственной памяти, и обрывки воспоминаний начали складываться в единую картину: вот он приказывает Люцифиру явиться и служить ему в постели, вот появляется Божественность Тьмы, а в финале его зверски избивают.

— Божественность Тьмы! — прорычал сквозь зубы Бог.

— Это что же получается, его сознание воспользовалось вашей беспечностью и перехватило контроль над телом? — Книга Сотворения прикинула варианты. Вспомнив день церемонии сотворения, когда Бог внезапно и неконтролируемо напал на Люцифира, она добавила: — Не слишком ли много темной воли скопилось в вас?

— ?!

Только теперь осознав всю серьезность ситуации, Бог заново проверил свое духовное ядро и содрогнулся: неизвестно с каких пор чужеродная темная воля окончательно заполонила его организм, многократно превосходя пределы емкости половины Божественности Тьмы.

— …Как до этого дошло? — недоумевал Бог. — Неужели со второй половиной Божественности что-то не так?

— Эм… может, при случае спросите об этом у Соправителя? — невпопад предложила Книга Сотворения.

— …

Промолчав, Бог подумал, что у него просто не хватит наглости заикнуться об этом.

(Ишь как зациклен на собственной гордости, лишь бы мучиться дальше.) — мысленно фыркнула Книга Сотворения, глядя на него.

http://bllate.org/book/23048/2462953