Готовый перевод Star River Dreams / Полный корабль грёз давит звёздную реку: Глава 13

Вне Тридцати Трех Небес, во Дворце Цзысяо.

В безмолвных чертогах алая пыль мирских дорог оставалась недосягаемой, а чистый холодный свет луны был отгорожен от внешнего мира.

Он открыл равнодушные глаза, и взгляд его устремился в пустоту. В этих зрачках не было ни скорби, ни радости, ни тени мирских страстей или заблуждений, но казалось, будто кто-то дерзнул потревожить эту мертвую тишину, смутно взметнув рябь на глади озера.

Пространство и время перед ним на миг исказились, безмолвно разворачиваясь. На пределе глубокой бездны, где были поглощены бесконечная туманность и бесконечная мертвечина, где исчезли даже время и пространство, внезапно просыпались мириады звездных лучей.

Лишь Божественные Писания Хаоса, воспеваемые с древней времен, густым узором вились вокруг сияющих звезд.

В мире ходили слухи, что исток и конечность жизненного пути всех живых существ Хунхуана сокрыты под бескрайней звездной туманностью.

Слухам нельзя верить слепо.

Однако кто же был началом?

В Башне, Срывающей Звезды, Юйчэнь снова взяла кисть — точно так же, как в самом начале.

Она небрежно вывела несколько строк, затем сложила бумагу и передала послание с помощью духовной энергии, заранее предупреждая хозяина о визите гостя. Естественно, так, словно она изначально только этим и должна была заниматься.

Будто чувствуя, что это никак не потревожит Юйчэнь, несколкаемый голос на дне ее сердца тоже на миг замолк. А затем, словно ничего не произошло, небрежно бросил еще пару фраз. После чего вновь надежно погрузился в тишину.

Или, наконец осознав свою суть внутреннего демона, затаился в терпеливом ожидании смертельного удара.

Девушка опустила взгляд, ее бдительность возросла еще на несколько ступеней.

Для практикующих было в порядке вещей не видеть снов.

Но с тех пор, как она попала в этот чужой мир, ее раз за разом одолевали кошмары.

Раньше она думала, что дело в искажении пространства и времени, но теперь, пожалуй, здесь замешаны и остатки былой памяти. Утраченное прошлое, мятущееся состояние духа, буйно разрастающиеся внутренние демоны... В сердце промелькнуло тонкое сомнение: неужели ее уровень развития и сфера действительно соответствуют нынешним?

Пальцы девушки один за другим — то ли случайно, то ли нарочно — постукивали по столу.

Вот только когда же ее внутренний демон ускользнул наружу? В тот раз с Дингуаном или когда она была без сознания?

Юйчэнь опустила глаза, и между ее бровей залегла легкая тень печали.

Туман окутывал холодные воды, не доходя до бровей и глаз; свет небес и дождливая дымка сливались в сплошную пустоту.

Сорвавшийся с ее губ вздох — легкий и призрачный — в чье сердце он проник?

Перед Пиком Сидящего в Забвении даос заложил руки за спину и созерцал облака; легкий ветерок залетал под рукава. Его длинные волосы были аккуратно собраны серебряной лентой, а просторные одежды с широкими рукавами делали его облик чистым, ясным и мягким.

Метель не унималась, но невидимый барьер преграждал ей путь снаружи, не позволяя ни единой снежинке упасть на его плечи.

Дуобао хранил безмятежное выражение лица, глядя в сторону Башни, Срывающей Звезды. Возведенное недавно здание по замыслу должно было служить местом отдыха, но теперь одиноко возвышалось, долго и тоскливо ожидая возвращения хозяина. Лотосы в небесном пруду тоскливо распускались, добавляя пейзажу простора. Вдалеке от них змейкой тянулась узкая тропинка, теряясь среди цветов.

Неужели она все еще не проснулась? — тихо пробормотал он, и в его голосе звучали трудно различимые эмоции. — Мы же договаривались делить все заботы пополам. Можно ли считать это обычной ленью?

Старшая Соученица Юйчэнь, или, быть может, моя младшая соученица.

Казалось, это обращение позабавило даоса, и он тихонько рассмеялся; его голос звучал чисто и звонко, подобно стуку драгоценных жемчужин друг о друга.

Стоило ему повернуться, как бумажный журавлик, подхваченный бураном, стремглав полетел прямо на Дуобао. С глухим стуком он врезался в барьер у него под боком и, покачиваясь, упал на его раскрытую ладонь.

Легкая улыбка тронула уголки губ Дуобао. Он сосредоточенно снова посмотрел на башню, и на дне его сердца что-то тихо успокоилось.

Он развернул листок бумаги, пробегая глазами строки.

...Я уже в порядке, посылаю эту весть издалека, чтобы ты не беспокоился. У меня также есть дела, о которых хочу расспросить, поэтому сначала навещу тебя.

Дуобао молча дочитал до конца, провел пальцем по следам чернил — они были еще совсем свежими, а в росчерках невольно таилась пронзительная, острая ци меча. Он едва заметно кивнул, с улыбкой позвал мальчика и отдал все необходимые распоряжения.

Мальчик Бичжу выслушал его со всей серьезностью и уже собирался идти исполнять поручение, как даос снова окликнул его.

Поразмыслив мгновение, он добавил:

— В следующий раз, когда увидишь соученицу Юйчэнь, не обращайся к ней по титулу госпожи.

Закончив фразу наполовину, он умолк на секунду. Его взгляд устремился вдаль, достигая самой бесконечной дали, а в глазах промелькнули странные чувства, словно он погрузился в глубокие раздумья. Затем, опомнившись, он утешительно погладил мальчика по голове и плавно произнес:

— Чистый нефрит без изъяна, лучезарный Бэйчэнь — должно почитать ее именем Даоцзюня.

Мальчик Бичжу невольно замер, а затем подсознательно кивнул.

Когда мальчик удалился, даос снова опустил руки и застыл в выжидательной позе. Но барьер он снял, позволив ветру и снегу обрушиться на него, окрашивая зеленые одежды в седину.

Юйчэнь, Даоцзюнь...

Снова ступив на Пик Сидящего в Забвении, она увидела покрытые белым снегом суровые горы, чьи вершины были тронуты снежной белизной. На фоне четких мазков кисти глубокие и светлые оттенки белого постепенно переходили друг в друга, не выглядя слишком монотонными или скучными.

Юйчэнь поднималась по ступеням, ее белые как луна одежды волочились по земле, а шаг был уверенным и ровным.

Мальчик Бичжу уже поджидал ее на середине горы. Завидев гостью, он заметно расслабился, не смея поднимать глаз, и низко поклонился:

— Приветствую Даоцзюня.

Юйчэнь слегка удивилась, но тут же кивнула, взмахом чистой ци поднимая его на ноги.

Мальчик по-прежнему держал взгляд опущенным, выказывая глубочайшее почтение:

— Хозяин ждет вас в сосновой обители, прошу за мной, Даоцзюнь.

Юйчэнь вежливо кивнула:

— Благодарю за труды.

Слегка запахнув рукава, она последовала за мальчиком по боковой тропе.

Всю дорогу они шли молча, окруженные лишь кружащимся ветром и снегом.

Дойдя до определенного места, мальчик Бичжу на мгновение остановился, сорвал росшую у дороги сосновую ветвь и легко коснулся ею земли, разбивая защитную формацию. В тот же миг перед ними открылся новый мир. Земля оказалась просторной и ровной, дома стояли аккуратными рядами, вокруг зеленели тучные нивы, журчали чистые пруды, росли шелковицы и бамбук. Это была настоящая обитель бессмертных, укрытая от мирской суеты.

Она не замедляла шагу, незаметно впитывая открывшуюся картину целиком.

Миновав еще несколько беседок и ручьев. Вода журчала, кружа лепестки цветов. Тени деревьев качались, рассыпая пятна солнечного света — мелкие, разрозненные, словно россыпь золотых крупиц.

Вскоре она увидела, как на другом берегу извилистого ручья даос установил изящную шахматную доску.

Мальчик Бичжу остановился у мостика, поклонился Юйчэнь и молча удалился.

Юйчэнь не спешила переходить через мостик. Опустив взгляд под ноги, она увидела, как в чистых водах резвятся и играют рыбки кои. Время от времени целый цветок падал в реку и плыл по течению неизвестно куда.

Шло тихое время, похожее на полуденный легкий сон.

— Пришлись ли эти места по душе Юйчэнь? — Дуобао неизвестно когда появился на противоположном берегу и двинулся ей навстречу.

— Красиво, не спорю, не для мирской суеты это место. Если улучить момент и украсть полдня покоя в этой суете, то лучше уголка не сыскать, — ответила Юйчэнь. — Дуобао, кажется, тоже нечасто здесь бываешь?

Она протянула руку, стряхивая с перил моста тонкий слой пыли, а затем присела на корточки и опустила руки в воду. Прохладный ручей смыл пыль, безмолвно скрывая некоторые упущенные из виду факты.

Позволив подолу волочиться по земле, девушка вела себя непринужденно.

Поразмыслив немного, Дуобао последовал ее примеру и тоже присел на корточки, глядя на резвящихся в ручье разноцветных карпов. Посмотрев на них какое-то время, он вдруг тихо рассмеялся, словно вспомнив что-то.

Заметив, что девушка обернулась на него, даос улыбнулся и совершенно естественно предложил:

— Не желает ли Юйчэнь отведать жареной рыбы?

Юйчэнь на мгновение замерла и невольно покосилась на карпов в ручье, которые все еще не подозревали о грозящей им беде:

— Дуобао... с чего это вдруг такие речи?

— Просто вспомнил забавный случай, который приключился с младшим соучеником Тайи. Второй дядя-наставник некогда держал карпов кои в Божественной Воде Трех Сияний, а младший соученик тайком вытащил их и зажарил. Хотел было поймать новых и запустить обратно, да только никак не ожидал... — он легко кашлянул. — Никак не ожидал по дороге столкнуться с Учителем, и когда казалось, что улики налицо и воришку поймали с поличным, мысли у младшего соученика повернулись весьма своеобразно — он взял да и затащил Учителя жарить рыбу вместе с ними.

Результат был вполне предсказуем.

Даосский преподобный Юаньши, который изначально явился за младшим братом, не только поймал попытавшегося ускользнуть Тунтианя, но и получил в придачу глупого ученика. Хотя загадка исчезновения карпов и их внезапного появления в новых количествах разрешилась, Юаньши дал понять, что вовсе не испытывает от этого радости.

С каменным лицом он поднял за шиворот каждого из двоих и принялся отчитывать обоих с превеликим усердием. Поистине: если у небес есть чувства, они тоже станут старыми, а младшие братья и глупые ученики — сплошной долг.

Юйчэнь невольно рассмеялась, сияя подобно утреннему солнцу, так ослепительно, что у зрителя захватило дух.

Она склонила голову, глядя на карпов, и наконец махнула рукой:

— Ладно, на этот раз мы их пощадим, в другой раз, когда будет время, придем сюда жарить рыбу.

Дуобао с улыбкой согласился.

Они устроились на беседу.

В тихой беседке были слышны лишь голоса насекомых и птиц.

Дуобао взял шахматную фигуру и небрежно опустил ее на доску:

— После того как Учитель забрал тебя, соученица Юньсяо уединилась для постижения Дао в своей обители, а соученицы Цюн Сяо и Би Сяо вместе принялись изучать формации для испытания сердец. Сама основа была написана Цюн Сяо на базе народных сказаний, чтобы построить Малый мир и через него испытывать человеческую природу.

Юйчэнь кивнула:

— Выходит, сразу два полезных дела в одном.

— Именно так, — Дуобао потер в пальцах шахматный камень и продолжил: — Сперва все шло чинно и благопристойно, испытывали именно стойкость духа, а после это превратилось в состязание меж всеми нами. Они стремились добиться в Малом мире совершенно иных концовок, и, судя по всему, накопили друг к другу немало старых обид.

— Концовки в книгах уже предрешены. Но трагедии ранят тело и душу, неудивительно, что всё так обернулось, — заметила Юйчэнь.

Дуобао легко усмехнулся:

— Это лишь иллюзии, они не могут стать реальностью. Слишком сильное погружение в них вредит будущему пути.

— Учение Цзе, Учение Цзе... раз уж вступили на этот путь, всегда есть стремление вырвать у судьбы хотя бы каплю шанса на выживание. Думаю, концовку этого Малого мира тоже не так-то просто изменить, верно? — Юйчэнь на мгновение задумалась, вглядываясь в Дуобао.

— Большинство проигрывают, мелкие изменения допустимы, но общую картину трудно повернуть вспять, — Дуобао горько усмехнулся, и в его улыбке промелькнула тоска. — Чем реалистичнее прописан мир, чем ярче обрисованы персонажи, тем сложнее изменить волю судьбы. Соученица Цюн Сяо обладает поистине уникальным талантом в этом деле.

— Как-то уныло звучат слова Дуобао, — слегка улыбнулась Юйчэнь.

Дуобао не стал отпираться и прямо признал:

— Попав в эту формацию, сознание автоматически блокирует все детали сюжета, заставляя действовать, опираясь лишь на личный опыт и характер. Не обладая большими талантами, я тоже не смог вырваться за пределы партии и в итоге сам стал персонажем. И хотя позже до меня дошло озарение, и я перевернул доску, начиная игру заново, то, что было утеряно, уже не вернуть.

Юйчэнь молча смотрела на него.

А даос тихонько рассмеялся:

— Формация Цюн Сяо проверяет вовсе не стойкость духа, скорее — человеческие сердца, и в этом ее суть. Раз уж ступил на путь Дао, стремление постигать его должно быть твердым, а характеры у всех разные: кто-то вспыльчив, кто-то холоден, кто-то мрачен, а кто-то упрям. Нельзя сказать, что какой-то нрав лучше, а какой-то хуже.

— Но людские сердца полны загадок, и даже исчерпай мы все пределы воображения, постичь их до конца невозможно.

Выражение лица Юйчэнь не изменилось, а в глазах на миг вспыхнула еще большая решимость:

— Но ведь Дуобао все равно победил, разве нет? Как бы горько ни было поражение, сколь многое ни было бы утрачено, ты все равно опрокинул предначертание небес. К тому же внутри формации каждый сражается в одиночку, а за ее пределами мы все — соучастники друг друга. Как говорится, раз принесли клятву врарот, мы — союзники.

— Однокашники?

— Союзники. — Девушка отчетливо выговорила это слово, а ее брови и глаза лучились яркостью.

Дуобао опустил камень на доску и невольно перевел взгляд на сидевшую напротив девушку.

Ее брови слегка хмурились, добавляя облику твердости, но не умаляя ее природной яркой и ослепительной красоты. Она сияла, подобно северным звездам на небе, заставляя на мгновение замереть мысли и замедлить дыхание. Небо и земля сделали все возможное, чтобы нарисовать этот лик, достойный запечатления в исторических трактатах, чтобы озарить им всю эту бесконечную Реку Судьбы, текущую со времен сотворения мира.

Как она могла быть безымянной?

И что за ослепительный, несравненный талант перед ним?

В конце концов он замолчал, позволяя волнам мыслей бушевать в груди подобно шторму, не решаясь высказать и толику подозрений.

Карп кои: У вас тут свои дела, с чего вдруг вы собрались меня есть?

Ну, после этой главы у великих мастеров в душах в основном прояснилось.

Правда, по разным странным соображениям и в силу технической невозможности

сорвать маски не удается, остается только гадать о личностях в собственных головах.

Подумать только, я, пожалуй, смогу еще с десяток глав покрутиться вокруг да около и понарочно поразмышлять о любви.

Я сдала экзамен по общей психологии, впереди еще три, о-о-о.

Когда переживу понедельничный «Вводный курс в литературу», останутся только «Идеология» и английский.

Фронт работ слишком длинный, плачу.

Дождь из капель и дымка — пусть всё идет своим чередом.

Дымка и туман рассеялись, годы расцветают цветами.

Юйчэнь больше не стала ничего говорить. Поразмыслив над шахматной доской с мгновение, она взяла белую фигуру и сделала ответный ход. Она играла прямо и открыто — в отличие от выверенного до мелочей стиля Дуобао, в ее манере сквозила неукротимая решимость идти напролом. Ее ходы были смелыми и дерзкими: сперва они казались нелепыми, но, оглядываясь назад, заставляли человека покрываться холодным потом.

В чистых глазах девушки отражались гладкие шахматные камни, и она была настолько сосредоточена, что не замечала ничего вокруг. Дуобао наблюдал за ней, погруженный в собственные мысли, и делая два дела одновременно, начал сдавать позиции.

Впрочем, его это не особо волновало, и он вдруг произнес:

— Разве Юйчэнь любит играть в шахматы?

— Путь шахматной битвы — это простор для маневра, — неторопливо ответила она, подперев щеку рукой и слегка погружаясь в задумчивость. — Я не сильна в шахматах, просто этот путь схож с принципами построения формаций.

Дуобао с пониманием кивнул и тихо рассмеялся:

— Тогда неудивительно, что я проиграл до такого состояния.

— Всего лишь бумажная партия, не стоит придавать ей значения, — произнесла Юйчэнь и мимоходом нанесла последний удар по потерпевшим поражение черным камням.

Одна партия завершилась, началась другая.

— Дуобао. — Девушка подняла на него глаза, сохраняя спокойное выражение лица. — То, что мальчик Бичжу называет меня Даоцзюнем — твоя идея.

Даос не стал отпираться:

— Людям нашего круга Дао все же подобает иметь какое-то особое обращение.

Юйчэнь молча смотрела на него некоторое время.

Мягкий старший соученик убрал привычную улыбку и спокойно встретил ее взгляд:

— Юйчэнь отличается от всех.

Закончив фразу, он мягко улыбнулся, словно весенние ивовые пушинки, удерживающие мгновение уходящей весны:

— Давай сделаем разумное предположение. Раз уж Юйчэнь забыла все прошлое, то ее происхождение состряпал сам Цзайю. И я никогда не поверю бредовым речам Гуанчэнцзы — в каком бы мире он ни находился. Называй это предвзятостью или высокомерием, но в некоторых вещах всегда находятся странные совпадения, наводящие меня на интересные мысли.

Опережая попытку девушки заговорить, он покачал головой и сделал жест, призывающий хранить молчание:

— Но какое мне дело до прошлого Юйчэнь? Без прошлого Юйчэнь все равно остается моей самой настоящей младшей соученицей.

Даос лукаво улыбнулся и протянул последние три слова предельно четко и звонко:

— Раз уж вступила под своды нашей обители, Юйчэнь не может сбежать на полпути. Будь мы соучастниками или союзниками, достигнув нашего уровня, можно вершить судьбы парой слов.

Девушка пристально посмотрела на него:

— А ты совсем не боишься.

— Бояться бесполезно, даже если небо рухнет, Учитель и дяди-наставники выдержат. Раз они не беспокоятся, я не стану проявлять лишнего усердия, — развел руками Дуобао со вздохом.

Юйчэнь легко рассмеялась, наконец прогоняя тучи с межбровья, и шутливо произнесла:

— О, тогда старшему соученику придется присматривать за мной.

— Непременно, — лицо даоса выражало предельную искренность и важность. — Младшая соученица — сокровище этого мира, если выводить ее прогуляться в люди, она может ослепить всю братию Чаньцзяо.

Кто же виноват, что у них во всей секте нет ни единой девочки?

Глаза Юйчэнь слегка качнулись, уловив истинный смысл слов Дуобао, и она невольно прикрыла рот рукой, усмехнувшись:

— Какая жалость, в только что выигранной партии Дуобао вновь отыграл очко.

Даос с улыбкой сложил руки в приветственном жесте, не выказывая ложной скромности:

— Квиты.

Они оба молча обошли эту тему стороной.

Юйчэнь подняла руку, собирая шахматные камни; ее белые тонкие пальцы отражались в гладких фишках, словно покрываясь слоем перламутрового сияния. Ее движения были неспешными, наполненными невыразимым ритмом Дао.

Когда она поднимала последние несколько камней, ее руку остузило. Косой дождь пробился сквозь кроны деревьев, проникая в беседку.

Девушка подняла взгляд: мелкий дождь плотной косой пеленой омывал ярко-красные и зеленые ветви, смывая всю пыль.

— Снова дождь, — Дуобао протянул руку, позволяя дождю смочить его ладонь. — Не хочешь прогуляться?

Юйчэнь кивнула, тогда он взял два приготовленных в беседке зонта и протянул один ей.

Капли дождя струились по воздуху, смачивая цветы абрикоса. Они медленно шли вперед, и на их зонтах словно собирались взлететь синие журавли. В туманной песне дождя вновь виднелись беседки у ручья и извилистые воды. Молодые листья лотоса тянулись кверху, а рыбы резвились меж ними.

Как среди мирской суеты удается урвать хоть половину такого покоя?

Ее сердце постепенно успокоилось, она отрешенно созерцала этот пейзаж, и незаметно уголки ее губ тронула улыбка.

Дуобао не спускал с нее глаз, подмечая эту улыбку. Незримо он вздохнул с облегчением. Хотя черная ци, окутывавшая брови девушки в тот день, была ею подавлена, она все же оставила тень на его сердце. Теперь же казалось, что эта тьма в ближайшее время не собирается давать всходов.

Даос погрузился в раздумья, гадая, была ли потеря памяти Юйчэнь защитой или ограничением.

Размышляя об этом, он заметил, как девушка остановилась и обернулась к нему. Сквозь дымку тумана и дождя ее фигура казалась зыбкой и призрачной.

— Прошло немало времени с нашей последней встречи, — улыбнулась Юйчэнь. — Хотя соученицы здоровы, по долгу службы и по совести я должна их навестить. Не найдется ли у Дуобао времени составить мне компанию?

Он мягко улыбнулся:

— С радостью.

С другой стороны, бушевали ветер и снег.

Даосский преподобный Шанцин шел по смертной пыли, преодолевая бескрайние горы и реки, ступая вглубь долин.

За задними горами Пика Юйсюй по традиции располагалось место под названием Пучина Цанлан. Несмотря на столь грозное имя, бурных волн там не наблюдалось: название было заимствовано у вод Цанлана лишь ради метафоры очищения духа. Со временем это место стало для учеников наказанием и искуплением за проступки, хотя находились и те, кто добровольно уединялся там для очищения разума.

Трое Преподобных Цяня не сковывали места практики учеников: мир велик, и постигать Дао можно во всем. Любящие тишину совершенствовались в хижинах, а те, кому по нраву движение, отправлялись в мир людей искать свой путь.

Свой собственный путь каждый должен пройти сам. Учитель же может лишь слегка направить.

А до того провинившийся Дингуан был сослан сюда для безмолвной практики. Вдали от мирской суеты он должен был прислушаться к собственному сердцу.

Ветер и снег заметали пустынную долину, Тунтиань слегка нахмурил брови, шагая мерным шагом. Миновав угол, он увидел небольшой домик, в котором мерцал тусклый свет. Он перестал сдерживать шаги, и вскоре изнутри донесся шорох: молодой человек в серебристо-серых даосских одеждах, безупречно одетый, вышел наружу и низко поклонился ему.

Его лицо было бледным, кожа почти прозрачной, словно он годами не видел солнечного света. Сперва стройная и прямая фигура молодого даоса тут же съежилась, он заплетающимся языком выговорил Учитель и снова опустил голову, а пальцы его рук, висевших вдоль боков, непроизвольно задрожали.

Видя это, Тунтиань беззвучно вздохнул.

Он заговорил как можно более мягким тоном:

— Были ли у Дингуана трудности в недавней практике?

— О... отвечая Учителю, ученик изо всех сил старался постигать Дао, но... но... — Дингуан опустил взгляд на собственные носки, и даже голос его дрожал тонкой струной.

— Не спеши, давай зайдем внутрь и поговорим спокойно.

http://bllate.org/book/23046/2462763