Готовый перевод My Cold Master Breaks Her Vows for Me / Холодный наставник нарушил обет ради меня: Глава 8

Цин Сюэ снова обернулась и с надеждой посмотрела на Наставника:

— М-можно?

Чжи Лань мгновение смотрел на неё, затем спустился с ложа.

— Идём.

Он повернулся и направился к двери, его фигура быстро исчезла в проёме. Цин Сюэ, опомнившись, радостно побежала следом.

Городок был небольшим. По обеим сторонам длинной улицы висели всевозможные разноцветные фонари, которые в ночной тьме сливались в сверкающую реку света.

Цин Сюэ широко раскрыла глаза и, следуя за Чжи Ланем, с любопытством оглядывалась по сторонам. Насколько она помнила, ей ещё не доводилось видеть такой оживлённой ночи. В детстве, в деревне, она редко бывала в городе, а если и бывала, то возвращалась домой до темноты.

Она остановилась у лотка с фонарями и долго смотрела на фонарик в виде кролика.

— Девица, двадцать монет за штуку. Будешь брать?

Цин Сюэ смущённо покачала головой — выбежала она второпях, денег с собой не взяла. Лоточник, видя это, перестал обращать на неё внимание и продолжил зазывать других покупателей.

Цин Сюэ уже собралась разочарованно отвернуться, как вдруг рядом протянулась длинная изящная рука и взяла того самого кролика-фонарик. Она изумлённо обернулась и увидела, что Чжи Лань, неизвестно когда успевший оказаться рядом, уже держит в руке этот фонарь.

— Н-наставник?

Чжи Лань даже не взглянул на неё. Он достал из рукава медяки и протянул их лоточнику, а затем подал зажжённый кролик-фонарик Цин Сюэ.

Цин Сюэ, ошеломлённая, приняла его. От фонаря повеяло теплом, беловатый свет озарил половину её лица, отчего глаза её заблестели особенно ярко.

— Спасибо, Наставник! — улыбнулась она, глядя на Чжи Ланя.

Чжи Лань задержал взгляд на её лице, затем повернулся и пошёл. Цин Сюэ, сжимая в руке фонарик, поспешила за ним.

Когда они проходили мимо лотка с сахарными фигурками, Цин Сюэ не удержалась и бросила на него ещё один взгляд. И тут же рядом снова раздался тот знакомый голос:

— Одну.

Она инстинктивно обернулась. Наставник стоял рядом с абсолютно бесстрастным лицом, взгляд его был невозмутим, словно он сам собой отгородился от всего окружающего шума. Казалось, будто он находится не в одном пространстве с этой оживлённой улицей.

Лоточник быстро вылепил фигурку и протянул ей. Она приняла её и, вместе с кроликом-фонариком, на мгновение растерялась, не зная, как всё это удержать. Но не забыла поблагодарить:

— Спасибо, Наставник.

Он, словно не слыша, снова развернулся и пошёл. Цин Сюэ пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ним.

Она то и дело останавливалась, завидев что-то новое и необычное. А Чжи Лань лишь молча платил, покупая всё, на что падал её взгляд. Не прошло и минуты, как Цин Сюэ уже не в силах была удержать все покупки в руках. Так что она боялась даже лишний раз посмотреть по сторонам.

Они вместе с потоком людей вышли к реке, где было ещё оживлённее. Множество людей пускали по воде бумажные фонарики. Они плыли густой вереницей, и их разноцветные огни отражались на водной глади, заставляя её переливаться и искриться.

Цин Сюэ смотрела на это, затаив дыхание. Но не успела она налюбоваться, как Наставник уже протянул ей фонарик и кисть для письма.

Цин Сюэ была несколько ошеломлена такой заботой. Она поспешно сложила всё, что держала в руках, на траву и приняла у него фонарик. Подойдя к берегу, она присела на корточки и, глядя на фонарик в руках, закусила кончик кисти.

Что же написать?

Она украдкой взглянула на стоящего рядом Наставника. Он сложил руки за спиной и смотрел на журчащий поток. Огоньки плясали в его холодных, отрешённых глазах, смягчая черты лица. Но взгляд его оставался пустым — казалось, ничто не могло проникнуть в эти глаза.

Цин Сюэ отвела взгляд и, опустив кисть, принялась выводить иероглифы на лепестках фонарика.

Чжи Лань чуть опустил взгляд, наблюдая за ней. Она сосредоточенно писала на внутренней стороне лепестка, блики водной глади играли на её лице, тень от ресниц то удлинялась, то укорачивалась на коже под глазами. Взгляд Чжи Ланя, лёгкий, словно ветерок, скользнул по фонарику у неё в руках.

Она прикрывала его рукой, словно боясь, что кто-то увидит, но для остроты зрения Чжи Ланя не было тайн — каждый её штрих был виден как на ладони.

«Пусть в мире будет покой. Пусть на горе Юньлин всегда будет мир. Пусть Наставник скорее оправится от яда».

Она быстро дописала последнюю черту и, словно пытаясь скрыть написанное, поспешно опустила фонарик на воду. Даже рукой подтолкнула воду, чтобы отогнать его подальше. Фонарик уплыл, смешался с пёстрой вереницей других, и вскоре его уже невозможно было отличить от остальных.

Только тогда она украдкой взглянула на стоящего рядом Наставника. Он всё так же смотрел вдаль. Наверное… не видел?

— Всё? — он слегка опустил взгляд, встретившись глазами с Цин Сюэ.

Цин Сюэ, чувствуя себя виноватой, отвела взгляд.

— Всё.

— Тогда возвращаемся.

Цин Сюэ поспешно нагнулась, подобрала с земли ворох покупок и, придерживая их, побежала следом.

Прохожих на улице становилось всё меньше, длинная улица постепенно затихала. Только бесконечные фонари по обеим сторонам тихо колыхались на ветру.

Чжи Лань остановился у ложа. Стоя к ней спиной, он молчал какое-то время. При свете свечи его спина казалась какой-то одинокой.

Цин Сюэ, держа в руках кучу вещей, чувствовала, как воздух вокруг становится тяжёлым. Она уже не знала, что делать, как вдруг раздался голос Чжи Ланя:

— Положи вещи.

Цин Сюэ медленно подошла к столу и сложила на него всё, что было в руках.

— Подойди.

Цин Сюэ помедлила, затем, переступая с ноги на ногу, приблизилась к кровати. Она опустила голову, уставившись на кончики своих туфель. Говорить, что ей не было страшно, было бы ложью — ведь Наставник каждый раз причинял ей боль. Без всяких предисловий, каждый раз сразу переходя к делу, словно стараясь поскорее выполнить задачу.

Так было и на этот раз. Она увидела, как его длинные пальцы легли на её пояс, и он слегка потянул за тесёмку платья. Холод мгновенно охватил её, заставив вздрогнуть. А затем всё перевернулось, и, опомнившись, она уже лежала на ложе. Она вцепилась в край его одежды, крепко сжимая его в кулаке.

В полузабытьи она открыла глаза и рассеянным взглядом уставилась на потолочную балку. Затем медленно перевела взгляд на знакомое и в то же время чужое лицо. В следующее мгновение их взгляды встретились. Она заглянула в бездонные глаза. В них не было обычной холодности, но было много того, чего она не могла понять.

Не успела она всмотреться, как перед глазами резко потемнело. Она моргнула, сообразив: это рука Наставника закрыла ей глаза.

— Закрой глаза.

Его голос раздался прямо над головой — очень хриплый, лишённый обычного спокойствия.

Цин Сюэ рефлекторно закрыла глаза. Но рука, лежавшая на них, не убралась, наоборот, надавила сильнее. Цин Сюэ не выдержала и запротестовала:

— Наставник, глазам больно…

Возможно, её протест возымел действие — давление на глаза внезапно ослабло. Но не успела она открыть веки, как что-то снова накрыло их. Что-то прохладное и мягкое, похожее на ткань. Она инстинктивно подняла руку, чтобы пощупать, но её запястье перехватили и отдёрнули.

— Не снимай, — приказал он.

Цин Сюэ опустила руку. Лишённая зрения, она острее ощущала всё остальное. Она отчётливо чувствовала, как пряди волос Наставника касаются её щеки и шеи, как его прохладные одежды скользят по коже. Чувствовала его руки в мозолях. Слышала его дыхание и их учащённое сердцебиение, которое то затихало, то набирало ритм.

Постепенно она перестала соображать, и её сознание погрузилось в Хаос.

http://bllate.org/book/23042/2462336