Готовый перевод The Boxing King Is Fierce and Clingy / Король ринга: жестокий и навязчивый: Глава 9

Второй день, едва забрезжил рассвет. Воздух после дождя был пропитан свежестью мокрой земли. Виро посмотрел на двух мальчишек перед собой: их глаза сияли, как прожекторы. Один всем своим видом говорил: Я крутой, не трогайте меня, а другой — сплошное ожидание и восторг. Виро беспомощно потер виски.

— Запомните, учитель Правит... гм, он немного своеобразный, — попытался Виро подготовить их к сюрпризу. — Он, скажем так, очень ценит качество сна.

Тавен нахмурился, чувствуя, что дело пахнет чем-то несерьезным.

Бача же энергично закивал, сделав серьезное личико:

— Бача понял! Бача не будет мешать учителю спать!

Виро провел их через несколько переулков к старому деревянному домику с небольшим двориком. Боксерские мешки, шины и прочий тренировочный инвентарь безмолвно свидетельствовали о том, что хозяин здесь не простой человек. Но сейчас окна и двери дома были плотно закрыты, и вокруг царила полная тишина.

Виро приложил палец к губам, призывая к тишине, и тихо приоткрыл незапертую дверь.

Внутри было полутемно. На полу, на циновке, раскинувшись во весь рост, спал невероятно мощный мужчина. Это и был Правит по прозвищу Слон. Его грудь, широкая и крепкая, как стена, мерно вздымалась при дыхании, издавая низкий, ровный... ну, скажем так, храп, больше похожий на гул тяжелого двигателя на холостых оборотах.

Виро неловко прокашлялся и тихо позвал:

— Учитель? Учитель?

Обороты двигателя не изменились ни на йоту.

Тавен скрестил руки на груди, его губы презрительно скривились. Сомнение в его глазах стало почти осязаемым: неужели это и есть лучший мастер тайского бокса? Может, он просто какой-то рабочий со стройки, пришедший поспать?

Бача же, напротив, широко открыл глаза от любопытства. Высвободив руку из хватки брата, он, словно осторожный котенок, на цыпочках прокрался к Правиту и... присел рядом. Подперев щеки ладошками, он не мигая смотрел на простодушное спящее лицо мастера, словно изучая редкого зверя.

Тавен: «...»

Виро приложил руку ко лбу, чувствуя, как начинает болеть голова.

Время шло, а Слон продолжал сладко спать. У Бачи затекли ноги, он сменил позу и продолжил свое «наблюдение». Терпение Тавена было на исходе, он начал оглядывать пустую, лишенную всяких примет комнату.

Виро, поняв, что дело принимает нехороший оборот, схватил обоих мальчишек за шиворот и выставил из дома в небольшой сарай, служивший кладовкой.

— Не торопитесь, я хочу кое-что вам показать, — сказал Виро, вытаскивая из-за груды старого инвентаря покрытый пылью деревянный ящик.

Внутри лежали не сокровища, а стопка пожелтевших фотографий, несколько начищенных до блеска кубков, старые, потрепанные боксерские перчатки и бинты с темными пятнами.

Виро поднял фотографию: на ней был Правит в молодости, с острым, как у ястреба, взглядом, высоко поднимающий золотой пояс чемпиона. Затем он взял тяжелый кубок, на подставке которого были выгравированы надписи на тайском и английском языках.

— Смотрите внимательно, — Виро указал на темные пятна на перчатках, которые невозможно было отстирать. Его голос звучал с глубоким уважением. — Это не ржавчина. Это кровь. Прозвище Слон он получил не за то, что много спит, а за то, что на ринге он был неостановим, как настоящий слон. Сила, выносливость, техника — он был лучшим из лучших. До ухода из спорта он был легендой, сокрушившей не один ринг.

Взгляд Тавена сменился с недоверчивого на потрясенный. Он осторожно коснулся холодного кубка, провел пальцами по жестким, хранящим историю старым перчаткам. От шершавой поверхности, казалось, веяло эхом яростных криков толпы и звуками ударов костей о кости. Он поверил.

Бача тоже привстал на цыпочки, его ротик сложился в букву О. Он смотрел то на грозного Правита на фото, то на спящего рядом простодушного толстяка, и его глаза светились восторгом.

В этот момент гул двигателя в доме стих. Раздалось шуршание и довольный зевок.

— Кто тут... с самого утра шумит... — донесся сонный, ворчливый голос.

Виро поспешно завел мальчишек обратно, предварительно приведя их лица в порядок (Тавен изо всех сил старался скрыть потрясение, а Бача по-прежнему сиял любопытством).

Правит уже сидел, протирая заспанные глаза. Увидев Виро, он широко зевнул:

— А, это ты, Виро... Привел детишек так рано... — Его взгляд упал на Тавена и Бачу, особенно задержавшись на Баче, который только что сидел у него в ногах. Правит замер. — Хм? Откуда такие симпатичные малыши?

Виро быстро и лаконично объяснил ситуацию: лачуга рухнула, они остались без крова и мечтают официально стать его учениками.

Правит сидел, скрестив ноги, словно статуя Будды. Он слушал Виро, поглядывая то на молчаливого, но упрямого Тавена, то на невероятно миловидного Бачу с чистыми глазами. Погладив свой круглый живот, он неторопливо спросил:

— Почему хотите учиться тайскому боксу?

Тавен поджал губы, не желая говорить.

Бача же тут же поднял руку и выпалил звонким голосом:

— Учитель! Чтобы нас не обижали плохие люди! Чтобы защитить брата! Брат так сильно хотел меня защитить, что его в прошлый раз очень сильно побили! — Он начал живописно жестикулировать, показывая, как Тавена избивали толпой.

Уши Тавена мгновенно покраснели, он злобно зыркнул на Бачу, но этот взгляд не имел никакой силы.

Правит с улыбкой посмотрел на братьев, а затем перевел взгляд на Тавена:

— А ты, малец?

Тавен долго молчал, но наконец выдавил из себя сквозь зубы, с ноткой непримиримой ярости:

— ...Стать сильнее. Чтобы дать сдачи.

Очень прямо, очень по-тавенски.

Правит ничего не ответил, окинул их взглядом и сказал Виро:

— Сколько месяцев тренировались? Уже кое-что умеют. Ну, покажите, на что способны. — Он указал на свободное пространство в центре комнаты.

Виро кивнул мальчикам. Те переглянулись и без лишних слов вышли в центр. В одно мгновение их позы изменились, они вошли в состояние боя.

Тавен сузил глаза и первым пошел в атаку. Быстрым шагом он сократил дистанцию, нанеся резкий удар локтем, словно змея, бросающаяся из норы, целясь прямо в ребра Бачи — в последний момент он, конечно, придержал силу. Бача, казалось, предвидел это: его поясница гибко изогнулась, как ивовая ветвь, а правая нога хлестнула, как кнут, целясь в незащищенную опору брата. Удар был стремительным!

Тавен среагировал мгновенно, опустив локоть для защиты. Раздался хлопок — рука встретилась с голенью. Тавен тут же развернулся, нанося горизонтальный удар локтем, но Бача ловко отскочил назад, тут же ответив быстрым лоу-киком, сбивающим равновесие Тавена...

Они обменивались ударами с ошеломляющей скоростью. У Тавена локти были жесткими и коварными, он давил в ближнем бою; у Бачи движения ног были легкими и изящными, он идеально контролировал дистанцию. Что поражало больше всего — это их взаимопонимание. Они двигались, словно одно целое, переходя от защиты к атаке так плавно, будто тренировались не месяцы, а годы.

Глаза Правита, еще минуту назад сонные, постепенно расширялись, в них вспыхнуло удивление, переходящее в восхищение. Он погладил подбородок, кивнув на дикую, необузданную мощь ударов Тавена; затем, увидев талант Бачи и его чувство дистанции, заулыбался еще шире.

— Стоп, — скомандовал Правит.

Оба тут же замерли, тяжело дыша и с надеждой глядя на учителя.

Правит молча встал, подошел к Тавену, пощупал его руки, похлопал по плечу. Затем подошел к Баче, попросил его еще раз поднять ногу, внимательно изучая форму и суставы.

Вернувшись на место, он посмотрел на троицу и вдруг расплылся в широкой улыбке, обнажив ряд белых зубов. Его простодушный вид делал его совершенно безобидным.

— Ну... локти хорошие, как у волчонка. Ноги тоже длинные, подходящий... гм, подходящий материал для тайского бокса. — Он чуть было не сказал «для танцев», но быстро закашлялся, чтобы скрыть оговорку. — Ладно, устраивайтесь. В задней комнате есть свободное место, приберете там сами.

Тавен и Бача замерли. Вот так просто? Согласился?

Виро с облегчением улыбнулся и подтолкнул их:

— Чего стоите? Благодарите учителя!

Тавен опомнился, поклонился и, хотя голос его все еще звучал жестко, в нем слышалось искреннее уважение:

— Спасибо, учитель!

Бача радостно вскрикнул, как птичка, подбежал и обнял Правита за мощную руку, потираясь об нее щекой:

— Спасибо, учитель! Вы самый лучший!

Правит опешил от такой внезапности, но потом расхохотался и потрепал Бачу по голове:

— Ну и шустрый же ты, малец. Раз уж теперь со мной, не сметь лениться или плакать!

— Бача не будет плакать! — пообещал Бача, подняв крошечный кулачок.

Тавен смотрел на эту сцену, на то, как Бача без труда покорил сердце легендарного мастера, и на хитрые, несмотря на простодушие, глаза Правита. Он понял: с этого момента их жизнь изменилась навсегда.

Этот немного странный, сонный Слон и этот крепкий, но шумный новый дом станут самым важным и самым интересным этапом на их пути к вершинам тайского бокса. Новая, легкая и забавная глава их жизни началась!

Хотя Правит выглядел простаком, в вопросах традиций он был непреклонен. Неторопливо поднявшись, он торжественно вынес из дальней комнаты древнюю статуэтку Ганеши и зажег три тонкие палочки благовоний.

Ароматный дым начал подниматься вверх, и атмосфера в доме мгновенно стала серьезной и торжественной.

Виро жестом велел мальчикам опуститься на колени. Тавен поджал губы, но послушно опустился, выпрямив спину. Бача, подражая брату, послушно опустился рядом, хотя его большие глаза с любопытством следили за струйкой дыма.

Правит сел перед ними, и его лицо стало непривычно строгим. Он начал читать длинную молитву на тайском языке, его голос был низким и ритмичным, словно он общался с древними духами бокса.

Затем он посмотрел на новых учеников:

— Вступив в мой дом, вы должны соблюдать правила. Уважайте учителя, чтите воинскую доблесть. Не сметь обижать слабых, не сметь поднимать руку на своих. Пот и упорство — ваша единственная лестница к успеху. Сможете ли вы это исполнить?

Тавен поднял голову, в его темных глазах горела решимость, которой раньше не было:

— Сможем.

Бача выпятил грудь и громко воскликнул:

— Сможем! Учитель!

Правит довольно кивнул, его строгость растаяла, и он снова стал тем самым простодушным добряком. Он взял две маленькие чашечки с чистой водой — при их нынешнем достатке чай был роскошью.

Тавен принял чашку обеими руками и поднял ее высоко над головой, почтительно преподнося учителю. Его движения были немного скованными, но безупречно правильными. Бача повторил за ним, его маленькие руки крепко держали чашку, а глаза сияли.

Правит принял чашки и символически отпил из каждой. Затем он положил свои широкие ладони на головы мальчиков, слегка прижав их.

— Хорошо, вставайте, — усмехнулся он. — С сегодняшнего дня вы — мои ученики.

Обряд был прост, но в нем чувствовалась огромная сила. Тавен почувствовал, как на его плечи легла незримая ответственность — тяжелая, но придающая его шагам твердость. Бача радостно вскочил, решив, что обряд посвящения — это очень весело, особенно когда учитель гладит по голове.

Луч солнца пробился сквозь окно, осветив статую Ганеши и четверых людей. В этот момент их легенда обрела печать судьбы.

http://bllate.org/book/23035/2461246