Готовый перевод Mount & Blade II Three Kingdoms My Name is Liu / Mount & Blade 2: Троецарствие. Я из рода Лю: Глава 10

Он вышел на поле боя и начал подсчет.

Один, два, три...

Павших в бою братьев отнесли к пустой площадке у горла бутыли и выстроили в ряд.

Первым был старый солдат по имени Лю Да, который прошел с ним бои от горы Шимень. Ему было за шестьдесят, он был холостяком и не имел семьи. Обычно он говорил очень мало, но в каждом бою всегда бросался в самую гущу.

Вторым был земляк Чжан Те по имени Чжао Течжу. Чуть за двадцать, только что женился. Перед выступлением он еще говорил Чжан Те: «Брат Те, как закончится битва, я угощу тебя вином».

Третьим был новобранец, чьего имени Лю Чжэньго даже не запомнил. Знал лишь, что все зовут его Малыш Шаньдун, потому что он бежал от бедствий из Цинчжоу.

...

Двадцать седьмым был Чэнь Шитуо.

Чэнь Шитуо — тот самый бродяга-солдат, который проявил исклюмительную храбрость в битве у горы Шимень, был занесен системой в личные дела и зачислен в отряд личной охраны.

Его грудь пронзило копье, древко все еще торчало из тела, не вынутое.

·········

Тридцать три человеческие жизни.

[Системное уведомление: у хозяина наблюдаются резкие колебания эмоций. Душевная стойкость +2, текущее значение — 8/100.]

【Системное уведомление: хозяин впервые столкнулся с массовыми потерями среди подчиненных. Глубокое потрясение спровоцировало скрытый рост — опыт командования дополнительно +100, текущее значение — 53/100.】

— Хань Жун, — позвал Лю Чжэньго.

— Здесь, — Хань Жун подошел, лицо у него тоже было тяжело.

— Запиши имена, происхождение и семьи каждого павшего брата. У кого нет имени — сойдет и прозвище. У кого нет родных мест — пиши «неизвестно». У кого нет семей, тоже четко укажи.

— Есть.

— Затем, — Лю Чжэньго глубоко вздохнул, — отправь людей отвезти их прах по домам. Кого удастся найти родных — передать семье. Кого не найдут — похоронить на горном склоне позади лагеря, поставить памятные плиты.

Хань Жун на мгновение замолчал:

— Цзюньхоу, денег на пособия не хватит.

Лю Чжэньго нащупал за пазухой полотняный мешочек — это были все его сбережения, около двадцати лянов серебра.

— Достань всё, раздай семьяя павших братьев. Каждому... каждому по два ляна.

— Два ляна? — Хань Жун нахмурился. — Слишком мало. Пособия, что выдает двор, — это как раз такая сумма.

— Тогда добавь еще пять долей зерна. Вычти из армейского пайка.

— Армейского пайка тоже не хватит.

— Тогда вычти из моего пайка, — сказал Лю Чжэньго. — Я буду есть вполовину сытно, а то, что сэкономлю, отдам им.

Хань Жун взглянул на него и больше ничего не сказал.

Вернувшись в лагерь, уже стемнело.

Новый приказ предписывал Лю Чжэньго расположиться на переформирование в главном лагере и ожидать дальнейших распоряжений.

Лю Чжэньго сидел в палатке и открыл системную панель.

Уровень: 3 ➔ 4

Очки характеристик +1, очки навыков +5

Выбор распределения характеристик: Сила +1 (текущая — 12)

Распределение навыков: Одноручное оружие +2 (70), Тактика +2 (44), Командование +1 (54).

Текущие характеристики:

Сила: 12

Ловкость: 8

Интеллект: 9

Харизма: 7

Здоровье: 108/108

Новая особенность: 【Авангард кровавой сечи】 — когда уровень потерь собственной стороны превышает 20%, боевой дух выживших солдат не падает, а растет, все характеристики увеличиваются на 5%.

Лю Чжэньго посмотрел на эту особенность и горько усмехнулся.

Уровень потерь превышает 20%, а боевой дух вместо этого растет?

О чем это говорит?

Это говорит о том, что оставшиеся в живых знают: они могут умереть в любой момент.

Люди, которые не боятся смерти, разумеется, обладают высоким боевым духом.

Спустя пятнадцать дней Лю Чжэньго, не получив пока дальнейших приказов, отпросился у военачальника и отправился проводить павших боевых товарищей по домам.

Первым домом был дом Чжао Течжу.

Жену, которую взял Чжао Течжу, звали Цуйхуа, ей было двадцать лет, лицом она не вышла, но была очень простой и доброй. Она стояла у порога, принимая из рук Чжан Те урну с прахом, ее руки сильно дрожали, но она не плакала.

— Когда Течжу уходил, он говорил... как закончится битва, угощу тебя вином... — голос Цуйхуа был очень тихим. — Я купила вина... закопала его на заднем дворе...

Глаза Чжан Те покраснели, но он не заплакал.

— Невестка, брат Течжу... он... он проявил себя героем... — горло Чжан Те словно что-то перекрыло. — Он ради меня...

— Можешь не говорить, — Цуйхуа прервала его. — Я знаю. Военные люди — жизнь и смерть во власти небес.

Она обняла урну с прахом, повернулась и вошла в дом, закрыв дверь.

Лю Чжэньго стоял снаружи долго-долго.

Вторым был дом Лю Да.

Лю Да был холостяком, семьи не имел, осталась лишь ослепшая старая мать.

Старуха сидела у порога, греясь на солнце, и, услышав, что кто-то идет, повернула голову и спросила:

— Кто там?

— Матушка, мы боевые товарищи Лю Да, — Лю Чжэньго присел на корточки. — Лю Да... он на поле боя...

— Погиб? — голос старухи был совершенно спокоен.

— Да.

Старуха немного помолчала, а затем сказала:

— Я знаю. Вчерашней ночью мне приснился он. Сказал, что уходит, и просил меня не ждать его.

Лю Чжэньго не знал, что сказать.

— Спасибо вам за труды, — старуха протянула руку и погладила урну с прахом. — Мой сын все же смог вернуться домой... Это лучше тех, кто погиб у дороги и кого некому было подобрать...

Лю Чжэньго положил у ног старухи серебро и зерно:

— Матушка, это государственное пособие. Возьмите.

Старуха кивнула, не отказываясь.

Лю Чжэньго встал и уже собирался уходить.

— Сынок, — старуха неожиданно окликнула его.

— Слушаю.

— Вам, военным, приходится нелегко. Те, кто вернулся живым, живите хорошо, — произнесла старуха. — А те, кто погиб... не слишком печальтесь. Они отправились туда, куда должны были.

У Лю Чжэньго защипало в носу, он едва сдержался.

Третий дом, четвертый дом, пятый...

В каждом доме была одна и та же картина. Кто-то плакал, кто-то молчал, кто-то сидел с бесстрастным лицом, словно заранее предвидел этот день.

Но какой бы ни была реакция, Лю Чжэньго запомнил все.

Запомнил каждое лицо, каждое имя, каждый взгляд, потерявший близкого человека.

Второй год Чжунпин, восьмой месяц, за пределами города Гуанцзун, продовольственный путь правительственной армии.

После битвы при Гуанцзуне главные силы правительственной армии окружили город так плотно, что не пролетит и муха.

Но окружить город легко, а вот с продовольствием трудно. Более восьми тысяч ртов ежедневно съедали по нескольку десятков ши зерна. Линия снабжения, доставлявшая провиант с тыла, стала лакомым кусочком в глазах желтых повязок.

— Лю Аньбан, веди своих людей охранять продовольственный путь, — военачальник бросил ему приказ. — Отсюда и до Чэнчэна, шестьдесят ли пути, три почтовые станции — всё под твое начало. Если с караваном зерна что-то случится, с тебя и спрошу.

— Подчиненный понял, — Лю Чжэньго принял приказ и на мгновение замятился. — Господин военачальник, а сколько... сколько разбойников на этом продовольственном пути?

— Немного, — военачальник махнул рукой. — Остатки разбитых отрядов, сотня с небольшим человек. Неужели двух сотен с лишним людей испугаешься?

Лю Чжэньго мысленно закатил глаза.

Фразу «немного» он уже слышал в юго-восточном углу.

Тогда Янь Чжэн привел с собой несколько тысяч человек.

— Система, а ты веришь в эту сотню с лишним человек, о которой говорит военачальник?

[Системный совет: вести подготовку из расчета на пять/сот человек. Верить оптимистичной оценке военачальника — равносильно самоубийству.]

— Согласен.

Вернувшись в лагерь, Лю Чжэньго заново пересчитал отряд.

После потерь и пополнения новобранцами теперь их насчитывалось двести пятьдесят один человек: сто тридцать два ветерана и сто девятнадцать новобранцев. Имена тридцати трех павших были вырезаны на деревянных табличках и установлены в маленьком храме позади лагеря. Чжан Те навещал их каждое утро и вечер.

— Главарь, патрулирование продовольственного пути — дело легкое, — Чжан Сань сидел на земле и грыз лепешку. — Всего-то и надо, что сопровождать повозки с зерном да для виду прогуливаться.

— Легкое? — Лю Чжэньго бросил на него косой взгляд. — В прошлый раз ты тоже говорил, что легко, а в итоге нас заперли у горла бутыли и били целый день.

Чжан Сань втянул голову в плечи.

— Господин Хань, где карта продовольственного пути?

Хань Жун развернул карту из козьей шкуры — он потратил на ее создание два дня, и хотя линии вышли кривыми, все важные ориентиры были отмечены.

— Продовольственный путь берет начало в Чэнчэне и проходит через три почтовые станции: Шилипу, Эршилипу, Саньшилипу. А затем выходит к главному лагерю в Гуанцзуне, — Хань Жун указал на карту. — Местность по пути сложная: холмы, леса, речные долины. Проще всего устроить засаду на этих трех участках...

Он обвел кружками три места: поле гаоляна, горную лощину и каменный мост.

— За этими тремя местами нужно следить, — Лю Чжэньго бросил взгляд на карту. — Чжан Те, ты берешь пятьдесят человек и удерживаешь каменный мост. Ван Ши, ты с лучниками устраиваешь засаду по обе стороны горной лощины. Чжан Сань, ты ведешь отряд разведчиков и патрулируешь окрестности.

— Главарь, а ты? — спросил Ли Гоуэр.

— Я веду мобильный отряд личной охраны. Где завяжется бой — туда и направлюсь.

Закончив распределение, Лю Чжэньго открыл системную панель.

Уровень: 4

Опыт: 1950/3100

Одноручное оружие: 70

Лук: 73

Тактика: 44

Командование: 54

Численность отряда: 251 человек

Отряд личной охраны: 9 человек (Чэнь Шитуо погиб, осталось 9)

[Системный совет: начинается оборонительная битва за продовольственный путь. Ожидаемая продолжительность — пятнадцать дней. Рекомендация: в полной мере использовать особенности местности, избегать прямых лобовых столкновений.]

Лю Чжэньго закрыл панель и вышел из палатки.

Вдали медленно двигался обоз с зерном. Во главе шел офицер среднего возраста в форме армии Сюйчжоу — отряд снабжения, присланный на помощь инспектором провинции Сюйчжоу Та Цянем, принадлежал к совершенно иной структуре, чем войска военачальника.

— Цзюньхоу Лю? — офицер среднего возраста соскочил с повозки и сложил руки в приветственном жесте. — Я, Сюйчжоуский дувэй Чжан Цзянь, по приказу сопровождаю продовольствие. Этот продовольственный путь целиком в руках цзюньхоу.

— Дувэй Чжан слишком вежлив, — Лю Чжэньго ответил на поклон. — На дороге неспокойно, я отправлю людей сопровождать вас.

— Благодарю, — Чжан Цзянь окинул взглядом солдат Лю Чжэньго, и уголком рта едва заметно скривился — судя по всему, счел это войско слишком жалким, но вслух ничего не сказал.

Лю Чжэньго расшифровал его выражение лица.

Жалкое так жалкое, лишь бы дело делали.

Первая битва: сюрприз в поле гаоляна

На третий день вернулся с докладом разъездной разведчик.

— Главарь! У Шилипу неладно! — запыхавшийся Чжан Сань едва стоял на ногах. — В поле гаоляна люди! Человек пятьдесят-шестьдесят спрятались!

— Желтые повязки?

— Судя по одежде, похоже, но без желтых платков на голове. Скорее всего, разбитые солдаты, которые промышляют грабежом на дороге.

Лю Чжэньго подумал и не стал спешно перебрасывать войска.

— Ли Гоуэр, полезай на дерево, посмотри, сколько их на самомч деле и где они прячутся.

— Опять лезть на дерево? — Ли Гоуэр скривил лицо.

— Ты лазаешь быстро. Живей!

Ли Гоуэр без всякого энтузиазма подбежал к полю гаоляна, в два счета вскарабкался на раскидистый вяз и, присев на развилке ветвей, заглянул вниз.

Спустя мгновение он соскользнул вниз и подбежал обратно:

— Главарь, и правда человек пятьдесят-шестьдесят! Все прячутся в самом центре гаоляна, там проходит тропинка. Наверное, ждут, пока подойдет обоз, и только потом нападут.

— Лучники у них есть?

— Парома человека с луками, остальные с ножами да дубинами.

Лю Чжэньго начертил на земле линию.

— Ван Ши, бери тридцать лучников и арбалетчиков, устраивай засаду к востоку от поля гаоляна. Как только я дам сигнал — пускайте стрелы.

— Чжан Те, бери пятьдесят человек, пробирайтесь с запада и отрежьте им пути к отступлению.

— Ли Гоуэр, бери отряд людей и поджигай с юга. Гаолян созрел, сухой, вспыхнет от одной искры.

— Главарь, поджигать? А как же зерно? Разве оно не сгорит? — спросил Ли Гоуэр.

— Много не сгорит. Как только разбойники запаникуют, им будет не до грабежа зерна.

Закончив расстановку, Лю Чжэньго с отрядом личной охраны зашел с северной стороны поля гаоляна — именно с той, откуда беглые солдаты меньше всего ждали нападения.

— Приготовиться, — он вытащил закаленный стальной тесак.

Среди зарослей гаоляна пять-шестьдесят беглых солдат притаились по обе стороны тропы, поджидая обоз.

Главаря звали Ван Саньдао — поскольку раньше он резал свиней и мог одним ударом снести свиную шею, к нему и пристало это прозвище. Сбежав из города Гуанцзун, он привел с собой шайку братьев и промышлял на дороге ради пропитания.

— Главарь, чего это обоз все не идет? — спросил один из подручных.

— Чего суетишься? Придет время — явится, — Ван Саньдао жевал травинку. — Если отобьем этот караван зерна, братья полмесяца смогут есть досыта.

Едва он договорил, как с южной стороны поля гаоляна поднялся густой дым.

— Пожар! Пожар!

— Твою мать, кто это поджег?

Следом с восточной стороны дождем полетели стрелы, со свистом уложив нескольких человек.

— Засада! Отступаем! Быстро назад!

Беглые солдаты в панике бросились на запад. Но на западе тоже выскочил отряд с ножами и щитами, с яростными криками бросившись в атаку.

— Мать твою, на север! Бежим на север!

Ван Саньдао кинулся на север вместе с остальными, но стоило им выскочить из зарослей гаоляна, как лоб в лоб они столкнулись с отрядом личной охраны Лю Чжэньго.

— Прохода нет, — Лю Чжэньго с тесаком в руке стоял с совершенно бесстрастным лицом.

Ван Саньдао на секунду опешил, а затем поднял тесак:

— Братья, тут всего десяток с небольшим человек, прорываемся!

Он бросился вперед.

Через три секунды его тесак со звоном отлетел в сторону.

Через пять секунд он получил пинок под зад и рухнул плашмя на землю.

Через десять секунд лезвие тесака Лю Чжэньго уперлось ему в шею.

— Сдаешься или нет? — спросил Лю Чжэньго.

Ван Саньдао огляделся: его братья по оружию были частично перерублены, частично находились под прицелом лучников, а остальные стояли на коленях, обхватив головы руками.

— Сдаюсь... сдаемся...

[Боевая статистика: убито 12 человек, пленено 23, бежало около 25. У собственной стороны 7 легкораненых, погибших нет.]

[Ли Гоуэр за обнаружение следов засады благодаря лазанью по деревьям получает особенность: Эксперт по разведке — шанс обнаружения засады +15%.]

— Главарь, у меня появилась особенность? — возбужденно подбежал Ли Гоуэр. — Что такое особенность?

— Это значит, что теперь тебе легче обнаружить засаду, чем остальным, — Лю Чжэньго хлопнул его по плечу. — Отлично справился.

Ли Гоуэр усмехнулся:

— Значит, мне больше не придется чистить нужники?

— Будешь чистить, ни единого дня пропуска.

— ...

Когда Чжан Цзянь с обозом проезжал мимо и увидел связанных гирляндой пленных, его глаза полезли на лоб.

— Цзюньхоу Лю, это... это все вы захватили?

— Угу.

— У вас же всего чуть больше двух сотен людей?

— Двух сотен с лишним вполне достаточно, — не стал вдаваться в подробности Лю Чжэньго. — Дувэй Чжан, разбойников на продовольственном пути я очищу. Можете спокойно везти зерно.

Взгляд, которым Чжан Цзянь смотрел на него, изменился: из презрительного «жалкие местные войска» он превратился в «способные местные войска».

— Благодарю цзюньхоу, — он сложил руки. — В следующий раз, как повезу зерно, захвачу для цзюньхоу пару кувшинов доброго вина.

— Вино ни к чему, лучше привези побольше стрел.

Чжан Цзянь с улыбкой согласился.

Вторая битва: ночная призрачная армия

На одиннадцатую ночь, когда Лю Чжэньго спал на почтовой станции Саньшилипу, его разбудил тряской Чжан Сань.

— Главарь! Тревога! С юга идет толпа, черным-черно, никак не меньше двух-трех сотен!

Лю Чжэньго вскочил, набросил доспехи и выбежал наружу.

В ночной тьме вдали действительно мерцали огоньки факелов, сплошной стеной, словно извивавшаяся огненная змея.

— Две-три сотни? — он нахмурился. — Откуда столько беглых солдат?

— Наверняка прорвались из Гуанцзуна, обойдя основные силы, и хотят прорваться через продовольственный путь, — Хань Жун тоже прибежал туда. — Цзюньхоу, нам не отступить ли?

Лю Чжэньго подумал:

— Не отступать. В открытом бою нам их не осилить.

Он окинул взглядом расположение построек вокруг станции.

Почтовая станция Саньшилипу стояла на земляном холме, с запада местность была открытой — защищаться легко, взять трудно. Но на самой станции было чуть больше шестидесяти человек — его собственный отряд личной охраны да два взвода пехоты.

Чжан Те с пятьюдесятью людьми держал каменный мост, Ван Ши с лучниками находился у горной лощины, и быстро перебросить их назад не получится.

— Главарь, может, позвать подмогу? — спросил Чжан Сань.

— Уже не успеть, — Лю Чжэньго посмотрел на приближающиеся вдали факелы. — Они будут здесь самое большее через четверть часа. Мы можем рассчитывать только на себя.

— На себя? Шестьдесят против трехсот? — у Чжана Саня лицо позелененело.

— Кто сказал, что мы будем драться? — усмехнулся Лю Чжэньго.

Он принялся отдавать распоряжения.

— Вытащите все факелы и жаровни, что есть на станции, зажгите их разом.

— Поставьте все палатки, чем больше, тем лучше.

— Найдите парочку глоток погромче, пусть встанут на возвышение и орут: «Левый фланг в обход! Правый фланг в клещи!» — что угодно, лишь бы побольше шума и неразберихи.

— И отправьте несколько человек скакать на лошадях вокруг лагеря, поднимая пыль.

Чжан Сань опешил:

— Главарь, это ты...

— Психологическая атака ложных сил, — произнес Лю Чжэньго. — Пусть думают, что нас здесь не меньше нескольких сотен.

Факелы запылали.

Палатка за палаткой в ночной темноте выглядели словно маленькие круглые булочки, напоминая классические сцены из стратегий, создавая впечатление, будто лагерем встало несколько сотен воинов.

— Левый фланг в обход! Не давайте разбойникам уйти!

— Правый фланг в клещи! Лучникам приготовиться!

Солдаты с лужеными глотками орали на земляном холме, и их голоса далеко разносились в ночном воздухе.

Конники носились кругами вокруг почтовой станции, стук копыт смешивался с тучами пыли, создавая иллюзию присутствия целого войска.

Лю Чжэньго стоял у входа на станцию, держа руку на рукояти тесака и глядя на далекие факелы.

Огненная змея остановилась в двухстах шагах от станции.

Главарь беглых солдат, бородатый здоровяк с лицом, покрытым щетиной, сидел верхом на лошади и, глядя на освещенную огнями станцию и снующих вокруг конников, заколебался.

— Главарь, впереди, кажись, засада! — сказал один из младших атаманов.

— И так вижу, мать твою! — выругался бородач. — Вы двое, ступайте вперед, разведайте дорогу!

Двое лазутчиков прокрались ближе и, стоило им приблизиться, как из почтовой станции донесся четкий мерный топот — это Лю Чжэньго приказал солдатам шагать на месте, имитируя построение в боевой порядок.

Лазутчики в ужасе бросились назад:

— Главарь! Там полно правительственных войск! По меньшей мере несколько сотен!

Бородач стиснул зубы:

— Отходим! Выбираем другую дорогу!

Огненная змея развернулась и двинулась в противоположном направлении.

Лю Чжэньго перевел дыхание.

[Боевая статистика: прямого столкновения не произошло. Хитрость с ложными силами удалась, отброшено около 300 вражеских солдат. Командование +3, тактика +2.]

[Навык командования перешагнул отметку 55, навык тактики перешагнул отметку 46.]

— Главарь, они ушли? — Ли Гоуэр высунул голову из-за укрытия.

— Ушли.

— Я... я в штаны наложил... — в голосе Ли Гоуэра слышались слезы.

— Кто просил вовремя не сходить.

— Я не успел...

Когда Чжан Те вернулся с каменного моста, битва уже закончилась.

— Главарь, разве не говорили, что там две-три сотни человек? Где они?

— Напугал и прогнал.

— Напугал? — Чжан Те поскреб в затылке. — Ничего не понимаю...

— И хорошо, что не понимаешь, — Лю Чжэньго похлопал его по плечу. — Возвращайся охранять свой каменный мост.

Третья битва: крепкий орешек на мосту

Четырнадцатый день стал для Лю Чжэньго последним днем охраны продовольственного пути.

Последний обоз с зерном Чжан Цзяня должен был прибыть из Чэнчэна: миновав каменный мост и пройдя еще десять ли, он доберется до главного лагеря в Гуанцзуне.

Каменный мост был ключевым участком обороны Лю Чжэньго — однопролетный каменный мост с настолько узким полотном, что на нем едва могли разъехаться две повозки. Под мостом лесло высохшее русло реки, сплошь усеянное галькой.

Чжан Те с пятьюдесятью людьми держал здесь оборону, возведя у въезда на мост две низкие стены из мешков с песком.

— Главарь, сегодня последний рейс, небось все спокойно будет? — спросил Чжан Те.

— Не расслабляйся, — Лю Чжэньго стоял у въезда на мост, глядя на далекий тракторный тракт. — Как раз на последнем рейсе чаще всего и случаются неприятности.

Едва он договорил, как вдали послышался стук копыт.

Не одна или две лошади — целые десятки.

В клубах пыли на тракте появился кавалерийский отряд. Около сорока-пятидесяти всадников, сплошь легкая конница, каждый вооружен луком, на поясе висит тесак. Командир был в кожаных доспехах, на голове желтой повязки не было, но на знамени красовался иероглиф «Чжан».

— Это не разбитые солдаты, — нахмурился Лю Чжэньго. — Это регулярные войска.

У Желтых повязок тоже есть конница? Разве она не только у элитных подразделений?

[Системное уведомление: обнаружен противник — отряд элитной конницы Желтых повязок. Численность около 45 всадников, вооружение: луки + тесаки. Командир уровня военачальника, владение луком оценивается примерно в 65.]

— Твою мать, даже кавалерия вылезла, — выругался Лю Чжэньго. — Всем приготовиться!

Чжан Те с пехотинцами, вооруженными щитами и тесаками, заблокировал въезд на мост, щиты выстроились в два слоя.

Ван Ши с лучниками присел за низкими стенами, стрелы были наложены на тетиву.

Кавалерия остановилась в ста шагах от моста.

Командир отряда, сидевший на вороном коне, окинул взглядом оборонительные сооружения на мосту и нахмурился.

http://bllate.org/book/23033/2460949