Готовый перевод Help! My Crazy Senior Sister Wants Me to Be a Saint / Спасите! Безумная старшая сестра делает из меня святошу: Глава 18

В академии Хуа Буцзай прожила уже больше полумесяца. Благодаря поистине титаническим усилиям Линь Циань, которая не жалела сил на обучение, девушка наконец-то выучила несколько ходовых иероглифов. И вот... её снова отправили на пик Цанчжу.

С тех пор как в прошлый раз она едва не обглодала весь пик дочиста, стоило обитателям Цанчжу услышать, что к ним едет блатная гостья, как они тут же переходили на осадное положение. И было отчего: семена, выданные господином Цзигуаном, уже были посажены в землю, и хотя всходов пока не предвиделось, если бы их кто-то слопал, монахи были готовы устроить для всех присутствующих наглядное представление под названием Сердце обливается кровью.

В искусстве алхимии у Хуа Буцзай таланта не было вовсе. На практических занятиях она только и делала, что жевала выданные для варки духовные травы и плоды.

— Прабабушка, ну хватит уже есть, у нас всего одна порция на всех, — наконец не выдержал ученик у соседнего котла. — Старейшины же отругают.

— Эффект пилюли возвращения духов — восстановление ци. Я съела траву — эффект тот же. К чему лишние движения? — жуя, пробормотала Хуа Буцзай. — У тебя вон пилюли сгорели, толку от тебя меньше, чем от меня. По крайней мере, я ничего не перевела.

Чжун Цзяньнань: ...

— Прабабушка, мои пилюли ещё... — они же варятся в котле...

Не успела она договорить, как из котла потянулась тонкая струйка черного дыма. Хуа Буцзай, не упуская случая, съязвила:

— Видишь? Только продукт извела. Лучше бы съела сразу.

Чжун Цзяньнань: ...

Наставник, проводивший занятие, сидел в медитации впереди, поэтому ученица понизила голос:

— Прабабушка, меня зовут Чжун Цзяньнань. Цзяньнань, как в стихах про горы Южань.

Будучи недавней выпускницей ликбеза, Хуа Буцзай понятия не имела, что это за горы, но зато она знала другое:

— Цзяньнаньчунь? Знаю, хорошее вино, если нравится — пей больше.

Чжун Цзяньнань: ?

— Прабабушка, мой котел всё это время был закрыт. Как вы узнали, что пилюли сгорели?

Девушка была потрясена. Вот она какая, прабабушка! Неудивительно, что господин Цзигуан взял её в ученицы.

— Запах гари. Первая же трава сгорела. Какой смысл потом закидывать что-то ещё, если всё равно ничего не выйдет?

Пользуясь тем, что Чжун Цзяньнань открыла котел, Хуа Буцзай заглянула внутрь:

— Остатки нужны? Если нет, отдай мне?

Чжун Цзяньнань покачала головой:

— Неудавшиеся пилюли — это яд, они бесполезны.

Услышав это, Хуа Буцзай поспешно протянула свой нефритовый сосуд, в котором обычно хранила духовную жидкость:

— Тогда высыпь мне.

Сгоревшие остатки пилюль тоже пахли на удивление аппетитно.

— Прабабушка, это же есть нельзя!

Опасаясь, как бы прабабушка не отравилась, Чжун Цзяньнань выудила из кармана пирожное:

— Прабабушка, лучше съешьте это.

— Мне? — Хуа Буцзай, казалось, не поверила своим ушам. — Правда мне?

Чжун Цзяньнань кивнула:

— Моя семья держит кондитерскую, это мама сама пекла перед моим уходом...

Хуа Буцзай не собиралась слушать истории от девчонки, которая даже пилюли сварить не может. Как только та кивнула, пирожное уже оказалось во рту у Хуа Буцзай. Более того, она прихватила и все остатки горелых пилюль. Стоило на секунду отвернуться, как губы прабабушки уже были перепачканы черной сажей от неудачного снадобья.

Чжун Цзяньнань: ...

— Прабабушка, сразу видно, вы проголодались.

— Да, я ужасно голодна. У тебя есть ещё еда? — Хуа Буцзай почувствовала, что нашла новую кормилицу. Учеба показалась ей уже не такой скучной.

Пирожных у Чжун Цзяньнань было немного, и все они отправились в желудок Хуа Буцзай. Убедившись, что после поедания «яда» с прабабушкой ничего не случилось, ученица успокоилась.

А вот Хуа Буцзай, словно открыв для себя новый мир, пока наставник был занят медитацией, начала украдкой собирать горелые остатки у всех остальных.

Наставник открыл глаза и начал проверку. В котлах у всех было пусто.

— Где пилюли? Хоть одна получилась? — неужели этот набор учеников настолько безнадежен? — Линь Ао, у тебя тоже нет?

Он посмотрел на самого перспективного ученика, чей отец был старейшиной на том же пике Цанчжу. Мастерство алхимии передавалось в их семье из поколения в поколение.

Линь Ао встал и почтительно доложил:

— Докладываю наставнику, эта пилюля возвращения духов слишком сложна, я пока не уловил суть.

Они все делали эту пилюлю впервые, ни у кого ничего не вышло, поэтому Линь Ао не чувствовал себя опозоренным.

— Правда... прабабушка забрала у всех остатки горелых пилюль, — добавил он, поглядывая на Хуа Буцзай, которая, доев «угощение», уже клевала носом.

— Прабабушка, вы забрали все остатки? — наставник погладил длинную бороду. Увидев, что та никак не реагирует на обращение, а лишь продолжает дремать, он не выдержал и постучал указкой по её котлу.

Раздался глухой звук. Хуа Буцзай подскочила, мгновенно схватила свой мешочек, подготовленный старшей сестрой, и собралась уходить:

— Урок окончен.

Наставник: ...

Ученики вокруг тихо прыснули, и только Чжун Цзяньнань дернула Хуа Буцзай за рукав:

— Наставник спрашивает, вы ли забрали все остатки пилюль.

— Я. Нечего добру пропадать, я их съела, — ответила Хуа Буцзай. — В них всё равно осталась капля духовной энергии, хоть и невкусные.

Наставник: ...

И вот... старшая сестра снова получила донос.

Ци Чэнхуай уже сбился со счета, сколько раз бегал к Цюй Цзинъю. Обычно родители сами приходят в школу, а тут всё наоборот — приходится навещать их лично. Правда, каждый раз, когда Хуа Буцзай что-то ломала, компенсация была настолько щедрой, что он начинал молиться, чтобы прабабушка натворила дел побольше — так он мог бы озолотить всю академию.

Линь Циань только собралась встретить подопечную, как увидела, что её белый дракончик весело подпрыгивает и о чем-то щебечет с ученицей в форменной одежде. Подойдя к воротам, Хуа Буцзай помахала подруге рукой:

— Цзяньнаньчунь, до завтра! Завтра принесешь мне пирожное?

— Конечно, прабабушка, принесу грушевое печенье, — Чжун Цзяньнань уже привыкла к прозвищу, хотя и не знала, что это за Цзяньнаньчунь такой. Исправлять было бесполезно, прабабушка всё равно не слушала.

— Линь Циань, я нашла новую кормилицу!

Хуа Буцзай хотела поделиться радостью, но Линь Циань стояла с каменным лицом, холодная, как её собственный лёд.

— Вот как, — сухо ответила старшая сестра.

— Да, она угостила меня пирожным, сказала, что её мама держит кондитерскую, — Хуа Буцзай отложила мешочек и по привычке опустилась на шезлонг, глядя, как опадают лепестки груши. Холодное отношение сестры её не волновало — в голове были только завтрашние сладости. — Как же здорово, — вздохнула она, — теперь каждый день можно будет есть пирожные.

— Зай-Зай, завтра мы уедем, хочешь в Юньсяоцюэ? — Линь Циань с трудом сдерживала эмоции, присев на корточки рядом с белым драконом. — По дороге я куплю тебе пирожных.

— Давай послезавтра. Завтра я обещала Цзяньнаньчунь, что съем её угощение.

Услышав чужое имя, сорвавшееся с бледных губ, Линь Циань почувствовала такую горечь, что ей захотелось немедленно убить ту девчонку, чтобы не мозолила глаза. Но, глядя на сияющее лицо дракончика, она заставила себя отступить.

— О, точно, — Хуа Буцзай порылась в мешочке и вытащила горсть крошек. — Я тебе тоже... оставила кусочек.

— Всё раскрошилось, — дракончик посмотрела на крошки в ладони, закусила губу и подняла взгляд на сестру: — Будешь? Если нет, то я...

— Буду.

На душе у Линь Циань вдруг просветлело — всего лишь из-за того, что дракончик приберегла для неё хоть что-то, пусть и в виде крошек. Она взяла кусочек с ладони Хуа Буцзай, положила в рот и искренне заметила:

— Вкусно. Зай-Зай сегодня подумала обо мне.

Раньше дракончик была из тех, кто всё съест в одиночку и ни с кем не поделится.

Хуа Буцзай сглотнула слюну:

— Я хочу, чтобы ты попробовала вкус, а потом сама мне приготовила. Мама Цзяньнаньчунь держит кондитерскую, если ты научишься, моя жена тоже станет кондитером, и я смогу есть пирожные каждый день.

Линь Циань: ...

http://bllate.org/book/22974/2451291