Готовый перевод Beast World Survival: Hunter's Chronicle / Хроники охотника: Выживание в мире зверолюдей: Глава 2

Поскольку Цинь Лан не обладал способностью к звериной трансформации, им с Мужун Ли пришлось возвращаться пешком. К счастью, они были знакомы давно, и, поскольку оба стремились выжить на этом диком континенте, дорога за обменом полезной информацией пролетела незаметно, и они почти не устали.

Когда они добрались до подножия горы, солнце уже клонилось к закату, поэтому путники решили передохнуть здесь до утра. Цинь Лан помог Мужун Ли сесть в защищенном от ветра месте, опустил на землю заплечную корзину и принялся собирать вокруг сухую траву и хворост.

Он уже собирался использовать траву как трут для добычи огня трением, как вдруг увидел, что спутник протягивает ему огниво.

Цинь Лан удивленно вскинул брови, поспешно взял предмет и быстро развел костер.

— Откуда у тебя это?

— Сам сделал, — Мужун Ли гордо вскинул голову. — Потратил немало сил! Если бы не ты, я бы его даже не достал.

— Здорово! — Цинь Лан, желая поддержать собеседника, поднял большой палец вверх.

Затем он аккуратно закрыл огниво и вернул его владельцу. Мужун Ли с улыбкой принял его и небрежно сунул в карман штанов из шкуры зверя.

— Что мы будем есть на ужин? — он подпер подбородок рукой и с ожиданием посмотрел на Цинь Лана.

— Пойду добуду какой-нибудь дичи. Нельзя же вечно питаться одними фруктами.

Цинь Лан поднялся и посмотрел на гору неподалеку:

— Ты справишься один?

— Конечно, иди, — Мужун Ли убрал руку от подбородка, невольно выпрямился, стараясь выглядеть браво, однако его круглые красные глаза уже настороженно осматривали окрестности.

Цинь Лан беззвучно усмехнулся: этот «маленький кролик» так старательно храбрился, что это казалось даже милым. Он не стал его разоблачать, а просто предложил:

— Я вернусь через полчаса. Если ничего не поймаю, сразу приду обратно.

— Хорошо.

Мужун Ли выдохнул с облегчением: через полчаса еще не стемнеет окончательно, так что ему не придется бояться нападения хищников.

— Угу.

Цинь Лан взял копье, закинул за спину корзину и быстро скрылся в лесу. Растительность на Диком континенте была буйной: деревья росли высокими и мощными, а их формы поражали причудливостью.

Раньше, торопясь в путь и будучи погруженным в свои мысли, Цинь Лан не обращал внимания на окружающее, но теперь, оказавшись в чаще, он почувствовал, будто попал в сказочный мир.

Подойдя к горному склону, он увидел свисающие подобно водопаду зеленые лианы, усыпанные плодами размером с персик, напоминающими виноград. Любопытство взяло верх: он воткнул копье в землю, сорвал одну ягоду и понюхал.

Убедившись, что запаха нет, он разломил плод и откусил кусочек. Кисло-сладкий сок мгновенно брызнул во рту.

В глазах Цинь Лана блеснул восторг. Он быстро доел ягоду, сорвал еще несколько гроздьев, положил в корзину и двинулся дальше вглубь леса.

Стояло лето, и, несмотря на вечер, густые кроны деревьев мешали циркуляции воздуха. Пройдя по лесной тропинке совсем немного, Цинь Лан уже обливался потом. Одежда из шкур неприятно прилипала к телу, и ему хотелось просто сорвать всё с себя.

К счастью, вскоре его внимание привлекли заросли мясистых грибов. Светло-коричневые шляпки размером с таз плотно усеяли узкую горную тропу.

Цинь Лан обрадовался, вытер пот со лба, сорвал десяток грибов, связал их травой в две связки, повесил на корзину и свернул на другую тропинку.

Под ногами лежал толстый слой прелой листвы, которая мягко пружинила и тихо шуршала. То и дело из-под гнили показывались толстые сороконожки или другие насекомые, каких он раньше не видел, отчего по спине пробегал холодок — всё происходящее казалось нереальным.

Вскоре ему повезло: он увидел птицу, сидевшую в гнезде из травы. Она напоминала горлицу, но размером была с крупного гуся. Цинь Лан, пригнувшись, бесшумно приблизился, выбрал удачный момент и метнул копье.

У-у-у!

Копье со свистом пронзило воздух и вонзилось прямо в живот птице. Та в испуге захлопала крыльями, но запуталась в свисающей лиане.

Плюх!

Острие насквозь прошило плоть. Птица издала пронзительный крик, рухнула в траву, несколько раз судорожно дернулась и затихла.

Цинь Лан подошел, вытащил копье, насадил на него тушку, прихватил несколько широких листьев и тем же путем отправился вниз.

Тем временем Мужун Ли с момента ухода Цинь Лана не спускал глаз с того места, где тот скрылся, то и дело оглядываясь по сторонам в страхе, что к ним подберется зверь.

С наступлением темноты его тревога росла, но, к счастью, до того как ночь окончательно вступила в свои права, Цинь Лан вернулся с добычей.

Мужун Ли успокоился и радостно выбежал навстречу:

— Брат Цинь, ты такой молодец! Как тебе удалось найти столько всего? И даже поймать птицу гуань-гуань!

— Птицу гуань-гуань? — Цинь Лан подошел к костру. — Странное название.

— Ничего не странное! Я читал об этом в книге, здесь их так и называют, — Мужун Ли помог ему разобрать вещи. — Гуань-гуань похожа на горлицу, а кричит так, будто человек ругается. Говорят, на горе Цинцю водятся девятихвостые лисы-оборотни, которые едят людей, но если воткнуть в одежду перья птицы гуань-гуань, то их чары не подействуют. Правда, — добавил он, — в книге было сказано, что гуань-гуань гораздо меньше, так что я не знаю, что тут не так.

Цинь Лан усмехнулся:

— Какая разница? Главное, что нам есть что поесть.

Он кивнул на него:

— Сиди, я сам обработаю дичь и грибы у реки. Скоро будем ужинать.

Мужун Ли покачал головой:

— Я помогу.

Он не хотел быть обузой. Если бы не рана, он бы сразу пошел на охоту. Но Цинь Лан не позволил ему встать:

— Хватит, сил у тебя не так много, еще рану откроешь.

Мужун Ли посмотрел на него с улыбкой:

— Тогда я просто посижу рядом.

Цинь Лан, вздохнув, взял его с собой к реке. Он тщательно вымыл грибы и фрукты, а затем протянул ему две ягоды:

— Ешь, я пробовал, они не ядовитые.

— Спасибо.

Мужун Ли взял их, тонкими белыми пальцами быстро очистил от кожуры и, не удержавшись, откусил кусочек. Вкус привел его в восторг.

— Кисло-сладкие, очень вкусно.

— Нравится — ешь больше, их там полно.

Цинь Лан, улыбаясь, сложил грибы и ягоды в корзину, а затем принялся потрошить птицу, содрав с нее шкуру. Поскольку горячей воды не было, перья выщипывались плохо, но они решили не мучить себя — не хватало еще наесться пуха.

Закончив с едой, он нашел плоский камень, вымыл его и вместе с маленьким я-зверем, который уже вовсю уплетал фрукты, вернулся к лагерю.

Цинь Лан набил брюхо птицы грибами, закрепил края тонкими веточками, чтобы начинка не вывалилась, насадил тушку на заостренную палку и поставил над огнем, наказав я-зверю следить за жаром.

— Хорошо.

Мужун Ли быстро доел фрукты, подсел ближе и с любопытством спросил, увидев, что Цинь Лан мастерит из камней еще один очаг:

— Брат Цинь, зачем еще один костер?

Цинь Лан улыбнулся:

— Свежие грибы крупные, хранить их сложно. А если высушить, то они могут лежать годами, если не отсыреют. Дикий континент богат ресурсами, но условия здесь суровые, и часто бывает, что охота не удается, особенно в холодный сезон. Лучше подготовиться сейчас, чтобы не голодать потом.

— Ты прав, — Мужун Ли согласно кивнул, продолжая переворачивать птицу над огнем. — Но в Племени Пустошей я не смел ничего припрятывать. Однажды одна мать-я-зверь с ребенком поймала зверя му-му, и их приметили недобрые люди. На следующее утро их нашли мертвыми в палатке. Ребенок так и застыл с куском жареного мяса в руках, которое невозможно было вырвать, а мать лежала рядом вся в ранах... Мяса, конечно, уже не было.

Он замолчал, глядя на огонь, его взгляд стал расфокусированным, а движения — механическими.

Цинь Лан помолчал, а затем произнес:

— Дикий континент — место, где выживает сильнейший. Они, конечно, несчастны, но, как бы грубо это ни звучало, виноваты в этом они сами.

Мужун Ли вздрогнул и посмотрел на него. Цинь Лан продолжил:

— Ты говорил, что в Племени Пустошей живут в основном старики, больные и изгои. Раз так, они должны были познать людскую холодность и понимать натуру людей. Да, мать и ребенок достойны жалости, но те, кто их убил, — подонки. Однако, если бы мать была осторожнее и не привлекала к себе внимания, трагедии можно было избежать.

Цинь Лан помолчал, а затем добавил с чувством:

— В Даянь я тоже когда-то верил в доброту, верил, что сердца людей не из камня, но в итоге меня предали. Тогда я понял: о людях всегда нужно думать самое худшее, ведь осторожность — залог долгой жизни, иначе пострадаешь только ты сам.

Мужун Ли беззвучно кивнул и больше ничего не сказал, продолжая жарить мясо.

Спустя долгое время он вдруг спросил:

— Твой брат Цинь Фэн... как он?

Голос его звучал равнодушно, но Цинь Лан чувствовал, что внутри у того всё сжалось. Тем не менее он решил сказать правду:

— Он полюбил одного паренька по имени Чжоу Сяомо. Когда я уходил, у них уже всё было хорошо.

— Понятно.

На лице Мужун Ли появилась слабая улыбка:

— Раз он ему приглянулся, значит, тот паренек очень мил и хорош собой.

Цинь Лан кивнул:

— Да.

Мужун Ли усмехнулся:

— Ты боишься, что мне больно? Или что я не смирился?

Цинь Лан промолчал, глядя на него. Он не верил, что этот «кролик» так легко отпустил его непутевого брата. В конце концов, именно из-за того, что Мужун Чжэн навязал Цинь Фэну брак, Мужун Ли в ярости покинул дворец и попал в беду.

Мужун Ли понял его сомнения, но не рассердился:

— На самом деле, когда я только попал сюда, я и скучал по нему, и злился. Но потом, когда каждый день стал борьбой за выживание, времени на нежности не осталось. Перед лицом смерти любовь — ничто. Поэтому моя любовь к нему постепенно сменилась просто памятью о семье. Сейчас я спрашиваю лишь для того, чтобы поставить точку в истории того, прежнего Мужун Ли.

Цинь Лан одобрительно кивнул, чувствуя к нему невольное уважение. «Кролик» не только красив, но и умен, практичен и великодушен. Старик Цинь Фэн его совсем не достоин.

— Хорошо, что ты это понял, — сказал он. — Он тебя не заслуживает. Моя невестка тоже вечно из-за него страдает.

— Правда? — Мужун Ли рассмеялся и сменил тему, явно не желая больше говорить о Цинь Фэне. — А мой отец... что с ним стало, когда я ушел?

Цинь Лан замер с грибами в руках. Помолчав, он ответил:

— После твоей смерти в твое тело вселилась душа из другого мира. Она творила зло, пользуясь положением члена императорской семьи, и пыталась захватить власть. Когда всё вскрылось, самозванец инсценировал смерть и сбежал, но успел напасть на твоего отца. Увидев тело, старик был так убит горем, что обнял тебя и погиб в пожаре.

Цинь Лан не хотел добивать его горькой правдой, поэтому сохранил последнее достоинство Мужун Фэна.

— Отец... — Мужун Ли закрыл лицо руками и зарыдал.

Если бы он тогда не ушел из дворца, разве мог бы тот чужак погубить его отца? Но теперь уже поздно о чем-то жалеть...

Цинь Лан не знал, как его утешить, поэтому молча занялся ужином. Когда мясо прожарилось, он позвал его:

— Ешь.

— Угу.

Мужун Ли вытер слезы красными глазами и посмотрел на поджаристую птицу.

— Так вкусно пахнет, жаль, нет соли.

— Ну ты привередливый! — Цинь Лан усмехнулся, почувствовав облегчение: раз он может капризничать, значит, не все потеряно.

Он разрезал птицу костяным ножом. Изнутри вытекли грибы, пропитанные мясным соком. Цинь Лан насадил кусочек на нож и поднес к губам маленького я-зверя:

— Попробуй.

Мужун Ли подул на горячее мясо и проглотил его. Нежные грибы, впитавшие аромат птицы, просто таяли во рту. Его глаза засияли, и он закивал:

— Вкусно, очень вкусно!

— Раз вкусно, ешь.

Цинь Лан оторвал две ножки, крылья и приличный кусок грудки, завернул в лист, положил туда побольше грибов и протянул ему:

— Ешь, пока горячее, а то остынет и будет отдавать тиной.

Мужун Ли удивленно замахал руками:

— Слишком много, я не съем!

— Ешь сколько сможешь, остальное отдашь мне, — Цинь Лан улыбнулся и протянул ему нож.

Мужун Ли прошептал «спасибо» и принялся за еду, то и дело подгоняя Цинь Лана:

— Брат Цинь, ешь и ты.

— Сейчас.

Цинь Лан перевернул грибы на камне, дождался, пока они подсохнут, снял их остывать, а на их место выложил свежие. Только после этого он взял свою порцию птицы и принялся за еду.

После нескольких дней на одних ягодах любая еда казалась божественной, даже без соли.

Цинь Лан управился быстро, минут за пятнадцать. У Мужун Ли на тарелке еще оставались ножка и крылышко. Он виновато посмотрел на Цинь Лана:

— Брат Цинь, я больше не могу.

— Давай сюда, — Цинь Лан улыбнулся и доел остатки.

Мужун Ли хотел было подшутить над его аппетитом, но вдруг увидел, как тот бросил мясо, вскочил и ногой затоптал оба костра. Не тратя времени на сборы, Цинь Лан подхватил корзину, схватил копье и, потянув за собой ошарашенного Мужун Ли, бросился к горе.

— Что... что случилось?

— Молчи! — голос Цинь Лана стал низким и жестким. — Опасность.

Они помчались в лес. Найдя на середине склона пещеру, Цинь Лан бросил внутрь камень. Убедившись, что внутри тихо, он затащил туда Мужун Ли.

В пещере было темно и веяло холодом. Мужун Ли стало не по себе, он зажег огниво и осветил пространство. Внутри был развилок, но полная тьма пугала еще сильнее, и он невольно прижался к Цинь Лану.

Тот обнял его:

— Не бойся. Погаси огниво.

— Угу.

Мужун Ли спрятал огниво. Они притаились у самого входа: деревья снаружи скрывали их, но отсюда был отличный обзор на подножие горы.

В лунном свете они увидели, как по равнине несется стая шакалов, будто спасаясь от чего-то страшного. Не успели они сообразить, в чем дело, как ночной воздух прорезал пронзительный крик, и с неба на них обрушилась огромная черная тень.

Это была стая гигантских двухголовых птиц с отливающими синим перьями. Они спикировали вниз, накрыв шакалов, словно черная туча. Острые клювы вонзались в добычу, оставляя рваные раны. Шакалы визжали, пытаясь убежать, но вскоре от них остались лишь окровавленные скелеты.

Цинь Лан и Мужун Ли наблюдали за этим, не смея издать ни звука.

Вскоре птицы взмыли в воздух, но не улетели, а начали кружить над местом пиршества. Вдруг они снова закричали и полетели прямо к склону горы.

Цинь Лан в ужасе заклинил корзину у входа, схватил Мужун Ли и побежал вглубь пещеры, надеясь, что там есть другой выход.

Бам! Бам! Бам!

Только они успели отбежать, как острые клювы пробили корзину насквозь, разорвав ее в клочья. Четыре птичьи головы просунулись в проем, но застряли из-за размеров, издавая оглушительный визг.

Мужун Ли вцепился в руку Цинь Лана, едва не закричав.

— Всё хорошо, — Цинь Лан сам дрожал от страха, но заставил себя успокоиться. — Они слишком большие, не пролезут. Идем дальше.

Он взял огниво и повел Мужун Ли вглубь пещеры, пока крики птиц не стихли. Но вскоре они замерли в ужасе.

Узкий проход был буквально усеян толстыми, в палец толщиной, черно-белыми пиявками.

У обоих по спине пробежал мороз. Они хотели было развернуться, но заметили, что пиявки, будто обладая глазами, выстроились в ровные ряды и поползли к ним.

— Что, что делать?

У Мужун Ли подкосились ноги, дыхание перехватило. Цинь Лан, хоть и был напуган не меньше, сохранял остатки самообладания:

— Вернемся к выходу и заставим их сразиться с птицами.

— Получится?

— Не думай об этом! — Цинь Лан был на пределе, его ладонь, сжимавшая руку Мужун Ли, была мокрой от пота. — Мы должны попробовать, иначе нам конец.

— Угу.

Мужун Ли глубоко вздохнул, и они осторожно попятились назад. Вскоре снова послышались крики птиц.

Они добрались до входа. Птицы все еще пытались прорваться, засыпая всё вокруг камнями.

— Держи огниво, дай мне нож, быстро!

— Ох, да!

Мужун Ли передал нож. Цинь Лан подбежал к краю, с силой вонзил копье в шею одной из птиц и одновременно ударил костяным ножом.

Плюх!

Скриии!

Брызнула кровь, птица забилась в агонии, камни посыпались еще сильнее.

Вдруг из прохода донесся чавкающий звук. Мужун Ли обернулся и увидел, как тысячи пиявок, слившись в единое черно-белое «мясное одеяло», ползут к выходу.

Он задрожал всем телом:

— Брат Цинь, они... они идут!

Цинь Лан действовал решительно. Он выдернул копье, схватил Мужун Ли за руку и, глядя на приближающуюся массу пиявок, прошептал:

— А-Ли, ни о чем не думай, просто беги за мной. У нас только один шанс, понял?

— По... понял!

— Пошли!

Цинь Лан рванул вперед. Под их ногами раздавались мерзкие звуки лопающихся тел, но вскоре они стихли.

Мужун Ли понял, что они проскочили, и не удержался, чтобы оглянуться. Четыре птицы, застрявшие в проходе, были полностью покрыты пиявками, которые забивались им прямо в открытые клювы, лишая возможности кричать.

Его стошнило, он отвел взгляд и побежал дальше за Цинь Ланом.

Вскоре Мужун Ли почувствовал дискомфорт в плече. Он коснулся его, нащупал что-то мягкое и в ужасе закричал:

— Брат Цинь! Пиявки! На мне пиявки!

— Не бойся, дай посмотрю.

Цинь Лан взял огниво и зашел со спины. На ране, перевязанной куском одежды, сидело несколько раздувшихся от крови пиявок, которые уже почти впились в плоть.

Он крепче сжал нож:

— Я сейчас их уберу, не двигайся и не бойся, всё будет быстро.

— Угу.

Мужун Ли зажмурился. Цинь Лан аккуратно поддел ножом край одной из пиявок, та отпрянула и прилипла к лезвию. Он быстро сбросил ее на пол. Проделав то же самое с остальными, он проверил рану, убедился, что внутри никого не осталось, перевязал плечо и только тогда выдохнул.

— Хорошо, открывай глаза!

Мужун Ли послушался, открыл глаза и тут же, надув губы, уткнулся лицом в грудь Цинь Лана, разрыдавшись:

— Это место такое жуткое! Чем я прогневил небеса в прошлой жизни, что меня занесло в эту дыру страдать? У-у-у…

Слушая его надрывный плач, Цинь Лан невольно проникся сочувствием. Такое место — что уж говорить о нежном юноше из императорского дворца, даже ему самому становилось не по себе. Он протянул руку и слегка обнял его:

— Не плачь. Разве я не рядом? Выберемся отсюда, и всё будет хорошо.

— Угу! Хорошо, что ты есть.

Мужун Ли вытер слёзы, отстранился и, шмыгая носом, сказал:

— Пойдём скорее! Боюсь, этот факел долго не продержится.

— Согласен.

Цинь Лан взял его за руку и быстро двинулся вперёд. Мужун Ли, напуганный недавними событиями, стал подозрительным и постоянно чувствовал, будто за спиной кто-то крадётся. Он то и дело терял бдительность и врезался в спину Цинь Лана. Тот, хоть и чувствовал досаду, понимал, что юноша перенёс сильный стресс, поэтому остановился, обнял его за плечи и притянул к себе, продолжая путь вдвоём:

— Не бойся, я прикрою тебя, что бы ни случилось.

— …Угу.

Мужун Ли опустил голову, и пара пушистых заячьих ушек скрыла его покрасневшие щёки.

Вскоре факел в руках Цинь Лана испустил дух. Им пришлось пробираться в темноте, нащупывая дорогу копьями. К счастью, это длилось недолго, и они выбрались из узкого коридора. Оказавшись на склоне горы под открытым небом, усыпанным звёздами, оба с облегчением вздохнули. Спустившись вниз, они нашли расщелину в скале и, прижавшись друг к другу, провели там ночь.

***

Мужун Ли проснулся от запаха еды. Открыв глаза, он увидел, что Цинь Лан неподалёку жарит рыбу на костре. Рядом лежали две новые корзины — большая и маленькая. Возле них лежали два копья: одно — старое, в засохшей крови, а другое — новое, гладко отшлифованное, чуть тоньше и короче первого.

Сердце Мужун Ли дрогнуло, он невольно перебрал пальцами:

— Брат Цинь.

— Проснулся? — Цинь Лан взглянул на него. — Там впереди ручей, я наловил рыбы. Иди скорее поешь, наберись сил. Вчера сильно испугался, верно?

— В-всё в порядке.

Вспомнив, как вчера несколько раз плакал, Мужун Ли смущённо поджал губы, встал и сел у огня.

— Когда ты проснулся? Почему не разбудил меня?

— Ничего страшного, — Цинь Лан улыбнулся и ответил максимально мягко: — Ты ведь ранен, к тому же пережил вчера такой стресс. Я хотел, чтобы ты поспал подольше.

— Спасибо.

— Не за что.

Цинь Лан кивнул на вещи рядом:

— Сделал сегодня утром. Две маленькие корзины твои. С ними тебе будет удобнее собирать припасы.

Мужун Ли был тронут его заботой, но в то же время уловил скрытый смысл этих слов. Он начал мысленно просчитывать, как поскорее доказать Цинь Лану свою пользу. Иначе он рискует потерять самого лучшего и надёжного партнёра в этом странном мире.

Позавтракав, они быстро собрались и покинули это место. Они опасались, что те огромные птицы могут вернуться. К счастью, больше опасностей на пути не встретилось. Они шли не торопясь и на закате следующего дня благополучно добрались до окраины Племени Пустошей.

Мужун Ли снял с плеч куртку и протянул Цинь Лану:

— Надень. Иначе, когда войдём, те зверолюды и я-звери тебя просто проглотят.

Его слова, прозвучавшие как шутка, на деле были серьёзным предупреждением. Цинь Лан взглянул на рану на плече юноши — она начала затягиваться, и на неглубоких порезах уже появилась тонкая корочка. Он был поражён: целебные свойства трав в этом мире оказались невероятно сильными. Он взял куртку, отряхнул её от остатков полыни, снял корзину, накинул одежду и снова повесил корзину на плечо.

— Пошли. Посмотрим, где ты живёшь.

Услышав это, Мужун Ли покраснел. О чём он говорит? Неужели Цинь Лан забыл, что на Диком континенте, если зверолюд говорит, что хочет прийти к я-зверю домой, это означает желание вступить в близость и стать парой? Хотя он имел право отказать, но сейчас, когда он так стремился сблизиться с ним, чтобы тот забрал его отсюда, как на это отвечать? Ладно, будь что будет!

Мужун Ли дёрнул себя за ушко, надул щёки и пробормотал:

— Х-хорошо.

Он опустил голову и зашагал вперёд. Цинь Лан с улыбкой последовал за ним. У ворот племени они с болью в сердце отдали часть сегодняшней добычи в качестве дани.

Патрульный зверолюд насмешливо посмотрел на Мужун Ли:

— Неудивительно, что ты отказываешься прислуживать Вождю. Оказывается, у тебя кто-то есть?

Мужун Ли бросил на него холодный взгляд:

— Если у тебя есть свободное время, лучше следи за своим я-зверем, а то станешь рогоносцем.

Сказав это, он потянул за собой сдерживающего смех Цинь Лана и вошёл в племя, оставив стражника в недоумении. Издалека они слышали, как тот спрашивал товарищей:

— Что значит рогоносец?

— Не знаю, слышал только про черепах.

— Я ел черепашье мясо, вкусное.

— Как-нибудь поймаю, попробую…

— Пф!

Оба не удержались от смеха. Люди на этом континенте действительно заботились только о еде. Вскоре они услышали громкий звериный рык. Цинь Лан поднял голову и увидел, что на площади собралось множество зверолюдов и я-зверей, которые яростно кричали. Ему стало любопытно:

— Они соревнуются?

— Скорее, это дуэль. Здесь драки часто заканчиваются смертью.

Мужун Ли повернул голову к нему:

— Хочешь посмотреть?

— Да.

Они подошли ближе. Многие зверолюды и я-звери, видя высокого и статного Цинь Лана, смотрели на него с жадным любопытством, которое тут же сменялось презрением. Цинь Лан был озадачен:

— Почему мне кажется, что они меня презирают?

— Так и есть, — Мужун Ли неловко посмотрел на него. — Они презирают тебя за то, что ты не можешь трансформироваться. Зверолюды от природы чувствуют уровень друг друга. Как только они приближаются, сразу понимают, способен ли ты на звериную трансформацию. А мужчина, не способный к ней, даже хуже я-зверя, потому что я-звери хотя бы могут выносить потомство, а обычные зверолюды годятся лишь в рабы или на потеху сильным.

Мужун Ли покраснел до корней волос, смущённо глядя на него. Цинь Лан усмехнулся, но затем серьёзно произнёс:

— Ничего. Однажды я докажу им, что даже без трансформации я в сотни раз сильнее любого из них.

— Угу! — Мужун Ли твёрдо кивнул. — Я верю тебе.

Не говоря уже о будущем, даже сейчас он был сильнее многих зверолюдов.

Цинь Лан улыбнулся ещё шире и, заметив, что они подошли к самой площади, провёл юношу сквозь толпу.

Битва была в самом разгаре. Чёрный питон и Серый волк в полузвериной форме сражались не на жизнь, а на смерть. Питон, высовывая язык, яростно хлестал хвостом. Раздался свист — хвост, подобный плети, ударил волка, но тот успел отпрыгнуть, оттолкнулся всеми четырьмя лапами и бросился на врага, вонзая когти в сердце питона. Однако в этот миг всё изменилось: когда казалось, что питон повержен, он ударил волка хвостом, покрытым шипами. По спине волка прошла глубокая, до костей, рана.

— А-у-у! — взвыл волк, его тело забилось в конвульсиях. Питон не собирался останавливаться — он поднял голову и снова замахнулся хвостом.

— Р-р-р! — Вдруг из толпы выскочила огромная фигура, сбила питона с ног и отшвырнула его на несколько метров в кусты. Питон затих. Толпа ахнула:

— Это Бо!

Цинь Лан присмотрелся: трёхметровый бурый медведь. Он холодно взглянул на поверженного питона, обернулся человеком — высокий, широкоплечий мужчина девяти футов ростом. Он быстро обернулся шкурой и присел к волку:

— Е, ты в порядке?

Цинь Лан шагнул вперёд:

— Не трогай его, сделаешь только хуже.

Незнакомый голос заставил всех обернуться. Цинь Лан подошёл к медведю и, указывая на волка, сказал:

— У него повреждён позвоночник, кости, скорее всего, сломаны. Если ты его поднимешь, отломки могут сместиться, и он умрёт.

— Ты… ты шаман-лекарь? — Бо с надеждой поднял на него глаза.

Все вокруг были в шоке, особенно я-звери. Ещё минуту назад они презирали его за неспособность к трансформации, а теперь смотрели с нескрываемым обожанием.

Цинь Лан покачал головой:

— Нет, но я сам получал такую травму, и шаман нашего племени учил меня, как лечить.

Великий лжец Цинь Лан продолжал плести небылицы:

— Если хочешь, чтобы он выжил, слушай меня. Найди доску, переложи его и отнеси домой.

Он не стал говорить, что будет лечить его сам. Как сказал Мужун Ли, в Племени Пустошей много разных людей, и немало тех, у кого есть сила, но нет совести. Если он сейчас покажет свои навыки охотника — вправлять кости и лечить — он никогда не сможет покинуть это место.

Бо задумчиво посмотрел на него и кивнул:

— Можешь посторожить его? Я найду доску. Я буду тебе благодарен.

— Хорошо, — Цинь Лан приподнял бровь. — Иди, я подожду.

— Спасибо.

Бо развернулся и холодно бросил толпе:

— Кто посмеет тронуть Е — убью.

Люди отступили. Цинь Лан хмыкнул — этот парень явно не из слабых. Он присел перед волком:

— Шеей можешь двигать? Мышцы спины не сводит? Перевернуться можешь?

Волк, корчась от боли, не понимал его слов, но на вопрос о «перевороте» кивнул, а потом покачал головой. Цинь Лан похлопал его по плечу в знак утешения и начал осмотр. К счастью, позвоночник был цел, лишь трещина в кости. Он встал и посмотрел на Мужун Ли:

— О чём задумался?

Мужун Ли очнулся от своих мыслей и встретился с ним взглядом, изображая восхищение:

— Ты такой удивительный! Откуда ты всё это знаешь?

Цинь Лан улыбнулся про себя: этот зайчонок очень хитёр. Мужун Ли сморщил нос, мысленно ругая его за непробиваемость.

Вскоре Бо вернулся с самодельной доской и маленьким я-зверем лет шести-семи, который заливался слезами. Цинь Лан скомандовал Бо и Мужун Ли, как правильно переложить раненого, чтобы не допустить смещения позвонков.

Они осторожно перенесли волка на доску, и вместе с маленьким я-зверем отправились в путь. Чёрный питон, выползший из кустов, смотрел им вслед с нескрываемой злобой.

Они дошли до окраины племени, пробрались через высокую траву и вошли в ветхую палатку. В нос ударил такой зловонный запах гнили, что у Цинь Лана и Мужун Ли закружилась голова. А когда они увидели слой мух, комаров и полчища жирных тараканов, у них мурашки побежали по коже.

— Уходим отсюда, — скомандовал Цинь Лан. — В таких условиях он не вылечится, а станет инкубатором для личинок.

Бо, не раздумывая, послушался и вынес волка наружу, положив его на чистое место.

— Что мне делать? — тревожно спросил он.

— Принеси воды, промой рану. Сними все шкуры с палатки, выстирай их, проветри всё внутри. Я пойду поищу лекарственные травы.

Бо нахмурился:

— Ты же сказал, что не шаман…

— Верно, — Цинь Лан улыбнулся. — Я не шаман, но это не значит, что я не разбираюсь в травах.

— Понял, — Бо просветлел. — Ты боишься, что твои навыки навлекут неприятности.

— Умный, — похвалил Цинь Лан и посмотрел на Мужун Ли: — Мне проводить тебя обратно?

— Нет, — твёрдо ответил Мужун Ли. — Я останусь помочь.

Цинь Лан кивнул:

— Хорошо. Следите, чтобы он не двигался.

— Поняли.

— Спасибо, брат, — прошептал маленький я-зверь. Цинь Лан потрепал его по голове:

— Не за что, я вылечу твоего брата.

Захватив факел, он быстро скрылся в лесу. Мужун Ли подошёл к мальчику:

— Привет, я Ли. Можно называть меня брат Ли.

— Я Хэ, — прошептал малыш и прижался к брату. Мужун Ли улыбнулся и спросил у Бо: — Чем я могу помочь?

— Ничем, — холодно отрезал Бо. — Ты я-зверь.

Он скрылся в палатке, и вскоре оттуда донёсся шум — он начал крушить всё внутри.

***

Цинь Лан, пройдя немного, нашёл полынь, набрал полкорзины и двинулся дальше. В низине он обнаружил заросли полыни-чернобыльника. Радости его не было предела — он набрал травы, сплёл верёвку и привязал пучки к корзине. Ему очень везло: через пятнадцать минут он нашёл дикий женьшень. Счастливый, он выкопал его и поспешил назад.

Когда он вернулся, Мужун Ли и Хэ отчаянно сражались с тараканами и отгоняли мух факелами, а Бо на ручье яростно оттирал шкуры.

— Подождите, я помогу, — засмеялся Цинь Лан.

Он поставил корзину:

— Разведите огонь и бросьте туда эту траву, комары разлетятся.

Вскоре густой белый дым окутал место, и насекомые исчезли. Мужун Ли и Хэ смотрели на него с обожанием:

— Брат Цинь, ты такой крутой!

— Пустяки, — ответил Цинь Лан. — Если бы была сушёная полынь, было бы ещё лучше.

Он подошёл к раненому волку, рану которого уже промыли:

— Теперь я займусь раной.

— С-спасибо, — прошептал волк.

Цинь Лан растер полынь на чистом камне до состояния кашицы и приложил её к ране.

— Так и оставь. Завтра и послезавтра поменяем повязку, и всё заживёт.

— Спасибо! — Хэ со слезами на глазах смотрел на него. — Брат, ты посланник Бога Зверей?

Цинь Лан промолчал, лишь загадочно улыбнулся. Но братья и Бо уже решили, что это так.

— Сначала прими лекарство, — Цинь Лан дал волку кусочек женьшеня. — Если бы его было больше, я бы приложил его к ране, но у нас всего один корень, будем беречь.

Когда всё утихло, Мужун Ли спросил:

— Брат Цинь, ты пойдёшь со мной?

— Да, — ответил Цинь Лан.

В этот момент послышались тяжёлые шаги. Группа зверолюдов во главе с крупным мужчиной приближалась к ним.

— Кто это? — спросил Цинь Лан.

— Вождь Племени Пустошей, Шань, и его прихвостни, — прошептал Мужун Ли. — Будь осторожен.

Шань подошёл, смерил Цинь Лана оценивающим взглядом и спросил:

— Ты тот самый шаман, который умеет лечить?

Цинь Лан молчал. Шань, сдерживая гнев, продолжил:

— Хочешь вступить в племя? Соблюдай правила. Если нет припасов, можешь жить в моей палатке и быть моим шаманом. Тогда будешь платить меньше добычи…

— Я заплачу за него, — перебил его Бо, принеся стопку шкур. — Если он захочет, я буду платить за него.

Цинь Лан не проронил ни слова, лишь помог Бо разложить шкуры, полностью игнорируя Шаня. Мужун Ли понял, что настал его час:

— Вождь, на Диком континенте все знают, как редки шаманы. Но вы хотите, чтобы Лан был шаманом и при этом платил дань? Не слишком ли вы жадны?

Шань помрачнел:

— Это правила Племени Пустошей. Не хочешь соблюдать — уходи.

Он не верил, что Мужун Ли уйдёт. Тот был полезен и красив. Шань давно хотел сделать его своей парой, но юноша всегда притворялся дурачком, что выводило его из себя.

Мужун Ли, дождавшись этого момента, вспылил:

— Если вы такой самодур, мне здесь делать нечего! Я строил для племени водохранилище, и вы обещали исполнить мою просьбу. Пришло время сдержать слово!

— Какое условие? — Шань усмехнулся. — Хочешь остаться?

— Мечтайте! — отрезал Мужун Ли. — Мне нужно десять тёплых шкур и два костяных ножа. Получу — и сразу уйду.

— Ты с ума сошёл? Знаешь, как они ценны? Я не дам тебе этого!

— Тогда ждите гнева богов! — Мужун Ли усмехнулся. — Вы ведь клялись перед Небом!

Шань заскрежетал зубами:

— Ладно, дам! А ты? — он повернулся к Цинь Лану. — Зверолюд без трансформации везде…

— Я ухожу, — отрезал Цинь Лан.

Шань опешил. Он не ожидал такого ответа. А когда Бо заявил, что уходит вместе с Е и Хэ, Шань, вне себя от ярости, пообещал отдать вещи завтра и приказал им убираться.

Мужун Ли был в восторге. Он притворился обиженным и попросил Цинь Лана помочь ему собрать вещи:

— Брат Цинь, я боюсь, что они причинят мне вред. Можно я сегодня переночую у вас?

Цинь Лан долго смотрел на него, а затем кивнул.

http://bllate.org/book/22966/2449715