Готовый перевод Deep Jungle Savages / В джунглях живут дикари: Глава 21

Янь увернулся от стрелы, и в следующее мгновение его фигура метнулась вперед. Он повалил Ся Юня, вцепился ему в горло и со всей силы прижал к земле.

Ух! — лицо Ся Юня покраснело. Рефлексивно поборовшись пару секунд и поняв, что толку нет, он сменил тактику: посмотрел на Яня слабым, просящим взглядом и принялся молить о пощаде.

Янь сбавил силу, оглянулся назад и только тогда заметил огромную пёструю змею, пронзённую стрелой.

Змея, судя по всему, находилась прямо над тем местом, куда он только что целился. Судя по её расслабленному телу, стрела вонзилась в самую середину. Очевидно, пресмыкающееся вовсе не отдыхало, а, скорее всего, готовилось напасть на незваного гостя.

В лесу от нападений ядовитых змей гимало немало людей, и сам Янь уже несколько раз едва не попадал в их зубы.

Внезапно затаённое в груди напряжение рассеялось. Янь отпустил Ся Юня, радостно подбежал, схватил непрерывно извивающуюся змею и, не обращая внимания на торчащую стрелу, грубо вырвал её прочь. Из раны брызнула капля крови, и Янь тут же сунул её в рот, жадно принимаясь пить кровь.

Ся Юнь поднялся, придерживая рукой горло, и, глядя на Яня, содрогнулся от омерзения. Он подобрал арбалет и встал в стороне.

Напившись змеиной крови, Янь свернул змее шею, а затем ногтями распорол ей брюхо. Отыскав змеиную желчь, он подбежал к Ся Юню и, словно хвастась сокровищем, протянул её со словами:

— Это тебе.

— Не подходи! — тут же пронзительно завопил Ся Юнь. У него на теле встали дыбом все волоски, и он принялся пятиться назад.

— Это хорошая вещь, — Янь протянул змею прямо к лицу Ся Юня, до смерти перепугав того непрекращающимися криками.

В конце концов змеиная желчь всё же угодила в желудок Яня. Решив, что у змеи слишком много костей и с полным животом будет неудобно двигаться, он просто выбросил змеиную тушу.

Ся Юнь всё это время держался от него на огромном расстоянии и время от времени украдкой поглядывал, не приближается ли Янь.

Одного боги знали, как сильно Ся Юнь боялся скользких змей — он бы не ступил и на клочок земли, к которому прикасалась змея. Поэтому Яня, облапавшего гадину, он теперь избегал как чумы.

Оба отправились навестить Ли. Ли был уже при смерти, у него оставалось лишь одно дыхание. Он лежал на земле, тупо глядя остекленевшими глазами и делая последние вздохи. Завидев Ся Юня, он наполнил взгляд жгучей ненавистью.

Дыхание Ся Юня участилось, и он крепче прижал к груди арбалет.

Янь тут же заслонил его собой, наступил ногой на шею Ли и покончил с ним раз и навсегда.

После этого Ся Юнь долго пребывал в каком-то оцепенении, словно ещё не оправился от случившегося.

Янь сполоснул руки в реке и, заметив, что Ся Юнь по-прежнему держится от него подальше, почувствовал игривое настроение. Он нарочно стал дразнить Ся Юня и гонял его по всему лесу, пока наконец не развеял его мрачное уныние.

Они бегали и дурачились до тех пор, пока солнце не поднялось в самый зенит, после чего Янь наскоро поймал какую-то дичь и вернулся в племя.

Во второй половине дня Ся Юнь отыскал Суна и поведал ему о смерти Ли.

Сун как раз выковыривал жучков из червоточин под тонким деревом. Услышав новость, он замер. Ся Юнь заметил, что выражение лица Суна почти не изменилось, и в душе немного оттаял.

— И поделом, что сдох. Я еще должен вас поблагодарить — я сам частенько едва сдерживался, чтобы не убить его, — произнес Сун, однако на его лице не отразилось и тени радости.

Ся Юнь незаметно окинул взглядом тело Суна. Тот обладал крупным телосложением, массивным костяком, и исходные данные у него были весьма неплохие. Янь говорил, что Сун очень силен. Исходя из этого, Ся Юнь ни капли не сомневался, что Сун вполне способен убить Ли. Разве что он не мог бегать, а атакам на ближней дистанции это вряд ли мешало.

Ся Юнь перевел взгляд на послушно сидевшего на земле дикого малыша. Кроха тоже ковырял в стволе дерева своими еще прозрачными, мягкими ноготками. Не услышав какое-то время взрослых голосов, ребенок поднял голову и посмотрел на Суна.

Сун глянул на сына и с горечью произнес:

— Я лишь боюсь, что в один прекрасный день умру, и некому будет доверить ребенка.

Ли впервые надругался над Суном вскоре после того, как тот сломал ноги. Тогда у Суна не было сил на сопротивление — одна лишь дикая боль в ногах лишала его возможности пошевелиться. Когда тело немного восстановилось, наступил относительно спокойный период, но затем у него стал расти живот, и он снова оказался во всем связан по рукам и ногам.

Впоследствии, ради будущего благополучия ребенка, Сун уже не смел ничего сделать Ли.

Он говорил о собственной смерти с беззаботным видом, и в его словах не было ни малейшего сожаления. Ся Юнь испугался: судя по всему, Сун совсем не цеплялся за жизнь.

Тогда Ся Юнь неожиданно произнес:

— Так живи нормально.

Сун улыбнулся Ся Юню, и его дикое лицо наполнилось материнской мягкостью — весьма противоречивое сочетание.

— Но с такими ногами я, боюсь, не переживу эту холодную пору.

Опустив глаза, Ся Юнь выказал легкую жалость. Он погладил новенький арбалет и протянул его Суну:

— Держи, это тебе.

Сун с недоверчивым видом принял оружие и озадаченно посмотрел на лицо Ся Юня.

Тот пояснил:

— Ли был убит именно им. С его помощью ты сможешь добывать дичь.

Хотя было весьма вероятно, что Ли всё равно не принял бы этого ребенка, Ся Юнь не мог оставаться в стороне, прекрасно понимая, что он полностью разрушил надежду Суна.

Раз уж он лишил ребенка Суна одного шанса на выживание, то пусть возместит это другим — в качестве компенсации дитяти Суна.

Руки Суна дрогнули, и он попытался вернуть арбалет Ся Юню. Но Ся Юнь стоял на своем. Разве мог Сун, за всю жизнь едва ли видевший пару людей, тягаться в искусстве общения с человеком? И хотя лицо Ся Юня оставалось бесстрастным, парой слов он добился того, что Сун, которому было неловко отказываться, все же принял подарок.

Ся Юнь научил Суна пользоваться арбалетом, а затем отдал ему все свои стрелы со словами:

— Если сломаешь — приходи ко мне, я научу тебя делать новые. В будущем можешь приходить за моими инструментами и мастерить сам.

Погладив стрелы, Сун сказал:

— Это же из бамбука, верно? Мне не нужно твое помогать, у меня есть пара кабаньих клыков — они похожи на твои, их вполне хватит, чтобы строгать бамбук.

Ся Юнь изумился. Подумать только, это, должно быть, трофеи с того самого дикого вепря, из-за которого разрушились его жизнь и дом. Ему действительно очень хотелось взглянуть на нож, сточенный из клыка.

Простившись с Суном, Янь с хмурым лицом подошел, схватил Ся Юня за руку и потащил домой. Ся Юнь не успел увернуться, а вспомнив, что этой самой рукой Янь лапал змею, почувствовал, как по зажатой руке побежали мурашки.

Янь не желал с ним разговаривать и упорно тащил за собой.

Преодолевая отвращение, Ся Юнь промолвил:

— Я могу сделать еще, так что не жалко.

Янь холодно хмыкнул:

— Если бы ты не отдал его Суну, думаешь, я бы позволил ему это принять?

Ся Юнь промолчал. Проведя пальцем по свежим мозолям на мягких пальцах Ся Юня, Янь проговорил:

— Тебе снова придется долго возиться.

При этих словах у Ся Юня снова заныла шея. Повернув голову вбок, он равнодушно бросил:

— Ничего страшного.

Едва они вернулись в пещеру, как пришел Сун со своим хвостиком-ребенком и принес Ся Юню в подарок искусно отполированный кабаний клык-нож.

Изогнутый полукругом кинжал был длиной с ладонь, а его внешний периметр визуально составлял сантиметров двадцать-тридцать. Если бы его можно было выпрямить, он бы вышел не намного короче ножа самого Ся Юня.

— Это клыки царя-кабана, — объяснил Сун. — Я сделал пару, один дарю тебе, а второй оставлю себе на стрелы.

— Это... просто великолепно! — восхищенно выдохнул Ся Юнь, не в силах отвести глаз от кинжала. Перед ним лежало настоящее произведение ручной работы — даже если бы оно не несло никакой пользы, ценность как коллекционного предмета была высочайшей, не говоря уже о том, что выглядело оно невероятно острым.

Подумав о том, что если он откажется, то Сун наверняка не сможет спокойно принять его арбалет, Ся Юнь тут же решил взять подарок. Поначалу он еще хотел проявить вежливость, но сообразил, что у здешних обитателей нет человеческих хитросплетений в мыслях, и потому просто принял дар.

Выражение лица Яня стало до того отвратительным, что он аж побелел от злости, и весь вечер не произнес с Ся Юнем ни слова.

С тех пор у него появилась привычка собирать звериные клыки. Он тайком пытался превзойти этот кинжал, но преуспеть не удавалось даже спустя три года. Впрочем, это уже совсем другая история.

Благодаря стараниям Яня история с Ли разлетелась повсюду и стала известна каждому. Поначалу никто не верил; многие даже бегали в лес посмотреть на труп Ли и лишь тогда с потрясением осознали правду, обнаружив, что Ли действительно был проткнут насквозь тонкой бамбуковой палочкой.

Вмиг отношение всех вокруг к Ся Юню изменилось. Когда Яня не было рядом, никто больше не смел разглядывать его или приближаться так же вольготно, как прежде. В их глазах читались опаска и настороженность — точно так же они смотрели на любых других незнакомых сородичей.

Впрочем, взрослые раньше сдерживались куда сильнее, так что Ся Юнь и вовсе этого не замечал — ему просто было неприятно их бесцеремонное разглядывание. К жизни в современном обществе, где в любом месте не протолкнуться, он давно привык — откуда ему было знать о личном пространстве? К тому же он сам опасался подходить к кому-либо и никого не задевал, а потому еще не ведал об этой особенности бурокожих.

Гораздо нагляднее Ся Юнь ощутил перемену в детях, живших у подножия той же горы. Хотя они по-прежнему часто глядели на него, стоило ему повернуть голову, как ребятня тут же отводила взгляды, не смея смотреть в глаза, и это принесло Ся Юню огромное облегчение.

Ся Юнь принялся за изготовление лука и стрел. Имея за плечами два опыта создания оружия, он обзавелся весьма строгими критериями отбора. На подбор подходящего для лука дерева ушло дней пять-шесть, зато после этого на обтеску ушел всего один день. Объем работы оказался в несколько раз меньше, чем с арбалетом: ветка была толщиной с запястье и уже обладала естественным изгибом, так что оставалось лишь снять кору и заострить концы.

На сей раз Ся Юнь действовал практически не задумываясь, и к вечеру того же дня лук со стрелами были готовы.

Готовое оружие получилось в несколько раз тяжелее первого творения и на ощупь казалось куда более надежным.

Полный предвкушения, Ся Юнь вложил стрелу, но как ни старался, натянуть тетиву не смог. Сколько бы он ни пытался, вкладывая столько сил, что дрожали руки, сдвинуть мощь лука с места не удавалось.

Нахмурившись, Ся Юнь задумался, как его можно переделать.

Тут подошел Янь. Взяв лук в левую руку и потянув тетиву правой, он напряг массивные мышцы на руках, и под изумленным взглядом Ся Юня легко, без малейшего сопротивления натянул тетиву до предела.

Со свистом бамбуковая стрела сорвалась с места, врезалась в горную породу и разломилась надвое — зрелище выдалось на редкость мощным.

Ся Юнь: «...» То есть совершенствовать нужно было не лук, а себя?

Просто капец какой-то.

http://bllate.org/book/22953/2447668