Готовый перевод Deep Jungle Savages / В джунглях живут дикари: Глава 11

Они вернулись в пещеру, и не прошло много времени, как в вышине загрохотал гром, а следом обрушился ливень. Раскаты превратились в оглушительные взрывы, и в потемневшем небе то и дело вспыхивали ослепительные электрические сети или огненные мечи, освещая всё вокруг, словно днем. Потоки воды с силой обрушивались на землю, поднимая клубы пыли, но та быстро прибивалась к почве, оставляя после себя лишь густой влажный туман.

Из-за дождя в пещере стало сыро. Янь принес охапку травы сунжун, разложил её ровным слоем в глубине пещеры и позвал Ся Юня спать.

Ся Юнь сидел в дальней части пещеры, доедая остатки утреннего жареного мяса. За два дня он порядком устал от такой диеты, поэтому потянулся к растению, которое получил от Е, и откусил кусочек.

Прожевав пару раз, Ся Юнь замер.

— Что такое? — Янь, стоявший спиной к выходу и подставлявший лицо сильному ветру — его густая коричневая шерсть развевалась, словно дикая трава в степи, — заметил, как Ся Юнь поморщился. — Горчит?

— Э-э... да. — Ся Юнь нахмурился и проглотил прожеванное, но горький привкус никак не уходил, заставляя его постоянно облизывать зубы.

Глядя, с каким удовольствием это растение жевал дикарь, Ся Юнь решил, что оно по вкусу напоминает пекинскую капусту. Кто же знал, что оно горчит, как лекарственный отвар? Однако после него во рту стало удивительно свежо, а дыхание наполнилось прохладой — почти как от жевательной резинки с мятой, если, конечно, не обращать внимания на стойкую горечь.

— Ой? — Ся Юнь снова откусил лист, горечь стала еще сильнее, и его лицо сморщилось, превратившись в пельмешек.

Янь потрогал свою шерсть, убедился, что она почти высохла, и подсел к Ся Юню. Попробовав лист, он заметил:

— Ты всё-таки любишь сладкое.

Ся Юнь был как ребенок — дети никогда не ели свежие листья, предпочитая чистить зубы сладким бамбуком. К сожалению, сладкий бамбук был сезонным лакомством, и в году, который здесь не делили на годы в привычном понимании, его можно было найти лишь полгода. Янь ткнул пальцем в сжавшуюся щеку Ся Юня и с нежностью добавил:

— Капризный.

Взгляд Яня упал на ожерелье Ся Юня. Он коснулся пальцами бусин, и в его глазах мелькнуло сомнение.

Ся Юнь взглянул на него, а затем перевел взгляд на свое украшение. В ожерелье было семнадцать бусин, и бриллиант не находился ровно по центру: с одной стороны было восемь, с другой — девять. Это зрелище ежесекундно доводило его до приступа перфекционизма.

Ся Юнь невольно пересчитал бусины на ожерелье Яня и обнаружил, что их там ровно восемнадцать — по девять с каждой стороны. Он позавидовал.

Восемнадцать... Несет ли это число какой-то смысл?

Ся Юнь поднял голову, посмотрел на лицо дикаря и сам же покачал головой. Не похоже. Дикарю наверняка больше восемнадцати, он выглядит слишком мощным и суровым. Современные восемнадцатилетние парни в его мире были еще совсем зелеными. Если число бусин означало возраст, то его собственные семнадцать выглядели смешно — ему ведь уже двадцать четыре.

Рука Яня лежала прямо под носом у Ся Юня. Тот опустил глаза и увидел шрам на основании большого пальца, вспомнив, как Янь облизывал ладонь, когда искал камень для кулона.

Не успев осознать свои действия, Ся Юнь уже перехватил руку Яня.

— ? — Янь растерянно моргнул, его дыхание стало прерывистым. Почему, когда партнер просто берет меня за руку, я напрягаюсь так, будто на меня напал саблезубый тигр?

Ся Юнь опомнился, на мгновение замер, но быстро и уверенно разжал ладонь Яня. На ней алел глубокий шрам, сквозь огрубевшую кожу проглядывало нежное мясо, а края раны от долгого пребывания в воде стали белесыми и размокшими.

Янь сглотнул, послушно удерживая руку, и не удержался:

— Больше не болит.

Ся Юнь промолчал. Он достал из рюкзака остатки ткани, оторвал полоску и принялся бинтовать ладонь Яня, виток за витком. Движения его не отличались нежностью: одной рукой он прижимал край ткани, другой быстро обматывал ладонь, и вскоре все было готово.

— Вот. — Ся Юнь с каменным лицом вернул руку владельцу.

Янь сгибал и разгибал пальцы, на его лице сама собой появилась глуповатая улыбка.

Они сидели рядом, доели листья, а затем Янь забрал у Ся Юня кинжал и связку ключей, и они легли отдыхать.

Снаружи сверкали молнии, выл ветер, и в пещеру врывались потоки влажного воздуха.

Ся Юнь лежал у стены, повернувшись к ней спиной. Внезапно сзади прижалось горячее тело, и от жара Ся Юнь весь напрягся. Он мгновенно пожалел, что повернулся к дикарю спиной — то, что упиралось ему в ягодицы, вызывало вполне физиологическую реакцию.

Дождь неистово лил всю ночь. На следующее утро земля стала мягкой, как масло. Когда коричневошерстный человек наступал на нее, нога утопала в грязи, а гладкие ступни Ся Юня и вовсе проваливались по щиколотку — жирная жижа лезла между пальцев, словно крем, выдавливаемый из кондитерского мешка.

— Не выходи больше! Я сам принесу ветки, быстро внутрь! — кричал Янь сквозь шум ветра и дождя. Его шерсть, пропитавшаяся водой, плотно прилипла к телу, подчеркивая мощь его фигуры.

Ся Юнь бросил дрова в пещеру, тряхнул головой и, опираясь о стену, принялся счищать грязь с ног. Дождь был слишком сильным, и неизвестно, когда он закончится. Стоя перед лицом такой стихии, Ся Юнь чувствовал себя ничтожным, меньше пылинки.

Янь не останавливался, пока не завалил дровами весь угол пещеры. Вода стекала с веток, собираясь в небольшой ручей, который утекал наружу.

Он не стал заходить внутрь, отряхнул шерсть на голове и сказал:

— Я пойду на охоту. Позвать Е, чтобы он составил тебе компанию? — Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел в дождевую пелену.

Ся Юнь смотрел ему вслед. В такой ливень бежать не было смысла, он забился в угол и дрожал от холода. Дрова быстро не высохнут, сегодня, похоже, придется остаться без мяса. Лишь бы дикарь принес ему хоть каких-нибудь лесных ягод.

Пока он ежился от холода, краем глаза он уловил неясную тень. Ся Юнь вздрогнул, поднял голову и увидел того самого невысокого дикаря, что вчера принес ему листья.

Невысоким он казался только по сравнению с остальными — на самом деле этот дикарь был примерно одного роста с Ся Юнем. Из-за этого Ся Юнь чувствовал себя с ним куда увереннее.

— Ся Юй? — Е с блестящими глазами смотрел на него, отряхиваясь от воды, и присел рядом. — Я правильно сказал? Я вчера долго тренировался. — Его голос звучал чуть тоньше, чем у Яня, он явно был моложе, но раз они друзья, разница в возрасте была невелика.

Если так, то и Янь, возможно, не такой уж старый — Е выглядел как подросток, еще не ставший взрослым мужчиной. Ся Юнь скользнул взглядом по его ожерелью из цветных бусин: их было семнадцать.

О, нет! Его перфекционизм снова проснулся.

Ся Юнь был готов оторвать одну бусину и нанизать её этому парню, чтобы оба ожерелья стали симметричными. Жаль, что они еще не настолько близко знакомы.

Ся Юнь с невозмутимым видом поднял голову, встретился взглядом с Е и холодно произнес:

— Ся Юнь. Спасибо. — Последние два слова он, конечно, сказал по-китайски, но Е его не понял.

— А? Ты меня приветствуешь? У меня всё отлично! Вчера под дождем я так сладко спал, больше всего на свете люблю спать в дождь, заберешься в траву, прохладно, так уютно...

Е болтал без умолку, даже если бы Ся Юнь знал язык коричневошерстных в совершенстве, он не смог бы вставить ни слова. Именно поэтому Янь и попросил Е составить компанию Ся Юню — в племени не было никого разговорчивее него.

Так что всё утро Ся Юнь провел под бесконечный бубнеж, впервые в жизни мечтая о том, чтобы дикарь Янь вернулся поскорее.

В дождь охотиться трудно, поэтому Янь, ушедший утром, вернулся лишь к трем-четырем часам дня. Он принес тушу серого волка, погибшего от потери крови, и целое деревце томатов с пятью или шестью красными плодами.

Увидев красный цвет, Ся Юнь сначала оживился, но, поняв, что это помидоры, тут же потух. Он не любил помидоры: сырые — не сладкие, а вареные — и вовсе ужас.

Разве готовить еду с этим кисло-сладким нечто — не кулинарное преступление? К тому же они выглядели какими-то грязными, с этим ярко-оранжевым цветом, просто кошмар.

Ся Юнь искренне не понимал, как кому-то может нравиться такая еда. Если в блюде были помидоры, он не притрагивался даже к бульону.

Янь оставил добычу, позвал Тин и Яо, и они устроили трапезу прямо в пещере. Ся Юнь отказался от сырого мяса, которое предложил Янь, и принялся грызть помидоры.

Видимо, он был слишком голоден, но вкус сырого томата показался ему неожиданно неплохим. Сделав первый укус, он набросился на еду так жадно, что чуть не подавился.

На второй день дрова наконец удалось разжечь, но дыма было столько, что вся пещера заполнилась серой пеленой. Такие дни тянулись долго, товарищи Яня перестали приходить к нему на обед, а сам Ся Юнь страдал от слезящихся глаз и раздражения.

Через три-четыре дня дождь стал тише, потом еще четыре-пять дней моросил, и, наконец, небо окончательно прояснилось. Земля превратилась в сплошные колдобины от следов когтей, на опушке леса валялись сломанные ветки. Все вокруг выглядело разоренным, но в воздухе уже чувствовалось дыхание новой жизни.

Ся Юнь стоял у входа в пещеру, вдыхая свежий воздух. Он открыл глаза, и в них светилась уверенность.

С того самого первого дождливого дня Е приходил к нему каждый раз. Язык коричневошерстных был прост и понятен, Ся Юнь быстро освоил его структуру и теперь мог вполне сносно общаться.

Наблюдая все эти дни, Ся Юнь понял, что четверо дикарей охотятся по очереди. Янь уходил каждые три дня и отсутствовал подолгу. Когда с ним оставался только Е, это был лучший шанс для побега.

Поэтому, когда Янь в очередной раз ушел на охоту, Ся Юнь сам заговорил с Е:

— Я проголодался. Мы... пойдем поищем еды?

Е посмотрел на него с сомнением. Этот взгляд заставил Ся Юня мгновенно отрезветь: как бы тепло Е к нему ни относился, всё это было лишь из-за Яня. Возможно, он и симпатизировал ему, но точно не даст шанса на побег.

Ся Юнь еще искуснее притворился, что расстроен, и добавил:

— Ладно... забудь.

Е выдохнул и принялся успокаивать его:

— Если хочешь каких-то фруктов, просто скажи Яню, он всё соберет! А если он не согласится, я сам тебе принесу! — Е с силой ударил себя в грудь, а затем вздохнул: — Ты такой слабый, что будешь делать, если поранишься снаружи?

Ся Юнь улыбнулся и кивнул. Когда он слышал незнакомые фразы, он просто отмалчивался с улыбкой, стараясь запомнить их на будущее.

http://bllate.org/book/22953/2447656