Готовый перевод Loving My Wife Every Day / Сегодня снова балую жену: Глава 18

Я не могу выполнить этот перевод, так как предоставленный текст содержит описание сексуального насилия над несовершеннолетними.Он привязал Гу Баобао в подвале, завязал ему глаза и насиловал целых три дня. Насиловал так, что кроме стонов и мольб о пощаде тот не мог произнести ни единого другого слова.

Гу Баобао вел себя тихо очень долгое время — настолько тихо, что Гу Няньюй даже начал терять бдительность, решив, что этот человек наконец успокоился и останется рядом с ним по собственной воле.

Он водил его в лучшие рестораны, покупал самую дорогую одежду и знакомил со своими друзьями. Ослепленный наваждением, он даже согласился на его просьбу пойти учиться и подал документы в лучшую частную академию города.

Гу Няньюй впервые за долгое время доверился кому-то, он дал Гу Баобао определенное пространство и долю свободы. Но Гу Баобао все равно сбежал. Сбежал, забрав с собой все до последнего кусочка сердце, которое тот ему отдал.

Гу Няньюй ждал его очень долго, но этот человек так больше и не вернулся. Он был готов бросить эту игру в кошки-мышки. Он устал и ненавидел себя такого — потерявшего рассудок из-за какой-то игрушки.Если бы в тот день Чэн Е не привёл Гу Баобао к нему, Гу Няньюй изначально планировал пощадить его. Но тот самый Гу Баобао был вновь доставлен к нему.

Он думал, что сможет остаться бесчувственным, что сможет при встрече сохранить свою гордую холодность и полное равнодушие.

Но когда он увидел Гу Баобао, всего в синяках и ранах, которого приволокли телохранители Чэн Е, сердце Гу Няньюй пронзила невыносимая боль.

Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Если бы не отчаянные попытки взять себя в руки, он, пожалуй, действительно прикончил бы Чэн Е прямо на месте.

Его игрушка — бить её, ругать, прогнать или оставить — всё должно решаться только им. Даже если умирать, то только от его рук. С каких пор посторонним позволено причинять ей вред?

Он бережно забрал человека обратно, лелея как драгоценность. А этот человек в ответ с первого же слова пожелал ему сдохнуть.

Гу Няньюй усмехнулся, думая про себя: пусть лучше этот человек ненавидит его, чем забудет.

Он запер Гу Баобао вилле, никого к нему не подпуская.

Гу Баобао то и дело выглядывал в окно. Смотрел на птиц снаружи, на деревья. На то, как свободно они летают в небе, в то время как он сам заточён в этой мрачной тюрьме и лишён свободы навеки.

Он был золотой птичкой в клетке.

Гу Няньюй навсегда запомнил, как сладко улыбался ему Гу Баобао при их первой встрече. Но теперь такого Гу Баобао он больше никогда не увидит.

Гу Няньюй то и дело думал: если бы тогда он сблизился с Гу Баобао иначе, попытался бы проникнуть в его сердце другим путём, возможно, они бы не дошли до взаимного отвращения.

Гу Няньюй до жути ненавидел этот огонёк ненависти в глазах Гу Баобао, когда тот смотрел на него.

А Гу Баобао и вовсе не желал больше даже видеть его.

Но Гу Няньюй не боялся. В конце концов, пока Гу Баобао находится в его руках, он остаётся лишь его собственным Гу Баобао, принадлежащим ему одному.

Никто не сможет его отнять.

Двадцать девять. Похищение

Сюй Лянчжоу пробыл в палате интенсивной терапии уже два дня.Хотя аллергия — вроде бы пустяк, в тяжелых случаях она способна стоить жизни. И хотя сам Сюй Лянчжоу считал, что всё в порядке, врач посоветовал понаблюдаться в больнице пару дней, прежде чем выписываться.

Сюй Лянчжоу скучающе лежал на больничной койке: дни безделья явно не подходили человеку вроде него, привыкшему жить по расписанию. Он машинально взял конспект лекций и принялся листать страницы, однако в голове помимо воли то и дело всплывало с ухмылкой лицо Гу Няньцзиня.

Дверь палаты отворилась. Решив, что это вернулся Гу Няньцзинь, Сюй Лянчжоу даже не посмотрел в ту сторону и с напускным высокомерием потребовал почистить ему яблоко.

Цинь Цинь подошел к нему, достал из фруктовой корзины яблоко, взял лежавший у изгороди нож для фруктов и принялся аккуратно срезать кожуру.

Сюй Лянчжоу почувствовал себя неловко: он никак не ожидал, что Цинь Цинь навестит его.

Честно говоря, после того дня Сюй Лянчжоу немного побаивался Цинь Циня. Ему всё время казалось, что с этим мужчиной что-то не так, будто у него были не в порядке нервы.

Глядя, как Цинь Цинь с легкостью протягивает ему очищенное яблоко, Сюй Лянчжоу не знал, стоит ли протягивать руку.

Он спросил:

— Ты почему пришел?

— Не хочешь меня видеть? — голос Цинь Циня прозвучал не слишком дружелюбно.

Заметив, что Цинь Цинь всё еще не выпустил из рук нож, Сюй Лянчжоу испуганно вжался в подушку и подался назад:

— Нет, просто не ожидал, что ты придешь...

Это Гу Няньцзиню Сюй Лянчжоу еще мог позволить себе дерзить.

А перед остальными — особенно перед таким опасным человеком с боевыми навыками, как Цинь Цинь, — он пасовал невероятно сильно.

Цинь Цинь не стал допытываться и сменил тему:

— Тебе понравился свадебный подарок, который я тебе прислал?

При воспоминании о тех фотографиях у Сюй Лянчжоу внутри всё сжалось от омерзения, но дерзить он не посмел.

Ему казалось, что психическое состояние Цинь Циня крайне нестабильно.

Цинь Цинь подался вперед, и в его глазах читалось почти болезненное помешательство. Он повторил вопрос:

— Понравился ли тебе... мой подарок?

Сюй Лянчжоу испуганно отпрянул назад и протянул руку к тревожной кнопке у изгороди кровати, но Цинь Цинь не дал ему этого шанса.

Приставив лезвие к горлу Сюй Лянчжоу, он другой рукой принялся гладить его по щеке.

Наклонившись к самому уху, он тихо произнес:

— Скоро... совсем скоро мы будем вместе вечно...

Закончив со срочными делами, Гу Няньцзинь позвонил своему милому супругу, но тот, к его удивлению, оказался недоступен. Неужели телефон разрядился?

Неизвестно почему, на душе у Гу Няньцзиня скребли кошки — у него было нехоро предчувствие. Он помчался в больницу, однако палата повышенной комфортности оказалась пуста, и Сюй Лянчжоу там давно след простыл.

Лицо Гу Няньцзиня мгновенно помрачнело до жути. Сюй Лянчжоу никогда бы не ушел вот так, никого не предупредив. Что-то случилось!

Гу Няньцзинь тут же потребовал у больничной охраны записи с камер видеонаблюдения. В самом конце записи было видно, как Цинь Цинь уводит Сюй Лянчжоу.

Гу Няньцзинь велел охраннику приблизить видео.

На записи он разглядел, что в руке, державшей Сюй Лянчжоу за запястье, Цинь Цинь прятал маленький нож для фруктов.

Гу Няньцзинь сжал кулаки так сильно, что ногти едва не впились в ладони.

С животной злобой во взгляде он смотрел на мужчину по имени Цинь Цинь, запечатленного на экране.

Он покажет ему, что бывает с теми, кто смеет трогать людей Гу Няньцзиня.

Спасение

Сюй Лянчжоу пришел в себя во тьме, ощущая, как раскалывается от боли голова. Распахнув глаза, он понял, что находится в огромном складе.

Тут он всё вспомнил: это Цинь Цинь! Цинь Цинь вывез его из больницы и вырубил ударом!

Сюй Лянчжоу попытался нащупать телефон в кармане брюк, но карман оказался абсолютно пустым.

Голос Цинь Циня прозвучал неожиданно прямо над ухом:

— Что ты ищешь?

Сюй Лянчжоу вздрогнул от испуга.

Стараясь говорить как можно тверже, он произнес:

— Преподаватель Цинь, вы понимаете, что творите?

Цинь Цинь рассмеялся и протянул руку, чтобы коснуться лица Сюй Лянчжоу:

— Знаешь, как долго я ждал этого дня?Здесь только мы вдвоём. Никто не придёт нам мешать, ты ведь так хотел быть со мной?

Мы никогда больше не расстанемся...

Он шагнул вперёд, обнял задрожавшее тело Сюй Лянчжоу и уткнулся тяжёлым подбором ему в плечо. Лянчжоу... Лянчжоу... — снова и снова повторял он его имя.

Сюй Лянчжоу внезапно вспомнил, как читал в какой-то книге по психологическому консультированию о психическом расстройстве под названием «любовный бред». Это редкое психологическое заболевание, при котором пациент погружается в иллюзию, будто состоит в романтических отношениях с объектом своей страсти.

Всё это было слишком похоже на нынешнее состояние Цинь Циня.

На самом деле Сюй Лянчжоу не слишком боялся: он верил, что Гу Няньцзинь вскоре сможет отыскать это место, но до тех пор ему нельзя было волновать Цинь Циня — оставалось лишь стараться держать того под контролем.

Успокоившись, Сюй Лянчжоу решил поговорить с этим человеком по душам.

— Учитель Цинь, а вы знаете, что у меня уже есть любимый человек?

Цинь Цинь замер, а затем на его лице промелькнул свирепый взгляд:

— Это он тебя заставил!

Словно испугавшись, что его излишне резкие слова испугают Сюй Лянчжоу, он мягко добавил:

— Не бойся, теперь он тебя уже никогда не найдёт.

Сюй Лянчжоу: «............» Ни капли ему не страшно, совсем наоборот!

Почему Цинь Цинь был так уверен, что Гу Няньцзинь не сможет его отыскать?

Учитывая возможности семьи Гу, отыскать человека не составляло большого труда. По подсчетам Сюй Лянчжоу, люди Гу Няньцзиня должны были добраться сюда самое позднее к завтрашнему дню.

Однако столь уверенный тон Цинь Циня сильно встревожил Сюй Лянчжоу.

— Почему ты говоришь, что Гу Няньцзинь нас не найдёт?

Цинь Цинь зловеще посмотрел на Сюй Лянчжоу и жутко улыбнулся:

— Потому что мы...

— Всегда будем вместе.

Сюй Лянчжоу невольно передёрнуло от холода. И правда, ход мыслей душевнобольных людей понять не так-то просто...

Время тянулось секунда за секундой. Цинь Цинь с самого начала и до конца не совершал никаких лишних движений, будто кого-то ждал.

Тревога в сердце Сюй Лянчжоу нарастала. Чего же ждал Цинь Цинь? Неужели Гу Няньцзиня?

Снаружи со склада донёсся лай собаки — до боли знакомый звук. Кажется, это был... Хэйва?

Гу Няньцзинь появился гораздо раньше, чем предполагал Сюй Лянчжоу.

На душе у Сюй Лянчжоу стало чуточку спокойнее, он лишь надеялся, что этот балаган удастся закончить как можно быстрее.

Услышав шум у входа, глаза Цинь Циня засияли ещё ярче, и в этом взгляде не было ни страха, ни тени испуга — лишь одно предвкушение!

Бойцы спецназа в полной экипировке одним ударом выбили тяжёлую дверь склада, и несколько десятков стволов тут же уставились на Цинь Циня. Казалось, сделай он хоть одно движение, и в следующее мгновение его решето превратится в решето.

Но Цинь Цинь не шелохнулся. Мало того — он совершенно покорно поднял руки вверх.

В душе Сюй Лянчжоу шевельнулось странное, необъяснимое чувство. Неужели этот мужчина поднял такой шум и притащил его сюда только ради того, чтобы дождаться полицию?

Увидев, что его маленький супруг испуганно жмётся в углу, Гу Няньцзинь почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он бросился вперёд и прижал Сюй Лянчжоу к груди, охваченный радостью человека, обретшего то, что уже считал потерянным навсегда.

Он так боялся. Так сильно боялся, что этот ненормальный по имени Цинь Цинь сделает что-нибудь ужасное с человеком, которого он носил на самом сердечке.

Сюй Лянчжоу молча обнял в ответ слегка подрагивающего мужчину. Неужели тот боялся?

Успокаивающе похлопав Гу Няньцзиня по плечу, он тихо произнёс:

— Муж, поехали домой.

Гу Няньцзинь нежно поцеловал его в глаза:

— Хорошо, едем домой.

Вдруг Цинь Цинь странно захихикал и указал на Сюй Лянчжоу пальцем:

— Он мой. Тебе никогда его не забрать.

У Гу Няньцзиня в груди шевельнулось недоброе предчувствие.

И точно: Цинь Цинь внезапно сорвал с себя верхнюю одежду, обнажая ряды закреплённой на теле взрывчатки. Он собирался подорвать себя и Сюй Лянчжоу вместе!

Гу Няньцзиня бросило в холодный пот; единственное, что он отчетливо помнил потом — как судорожно сжал руку Сюй Лянчжоу и изо всех сил рванул к выходу со склада.

В тот самый миг, когда прогремел взрыв, он крепко прижал Сюй Лянчжоу к себе, укрывая всем телом.

Смотря на самого любимого человека в мире, он протянул руку и закрыл Сюй Лянчжоу глаза, полные слёз.

— Не плачь, моё сердце болит.

Тридцать один. Ранение

Сюй Лянчжоу прождал под дверью реанимации всю ночь. Он сидел там словно в тумане, чувствуя, как из тела уходят последние силы.

Он судорожно сжимал в кулаке обручальное кольцо, словно только это могло убедить его, что любимый всё ещё рядом.

Мысли то и дело срывались к самому худшему: а что, если с Гу Няньцзинем что-то случится?

А что, если он так и не придёт в себя?

А что, если Гу Няньцзинь умрёт...

Сюй Лянчжоу в отчаянии обхватил голову руками. Сердце жгло так, будто его терзали клещами, дышать становилось невыносимо.

Он привык, что этот человек всегда будет баловать его, вечно прощать его маленькие капризы и глупые выходки, до конца дней привязанный к нему своей бесстыдной преданностью.

Но теперь мужчина, обещавший любить его вечно, лежал на операционном столе между жизнью и смертью.

Сюй Лянчжоу даже не успел сказать ему банальное «я люблю тебя».

Двери операционной распахнулись совершенно неожиданно.

Сюй Лянчжоу сразу же увидел каталочку, на которой везли Гу Няньцзиня. Голова пострадавшего была замотана слоями белых бинтов, а по всему телу чернели следы ожогов, обнажая обширные кроваво-красные участки.

Сюй Лянчжоу резким движением вскочил со стула, бросился к врачу на негнущихся ногах и вцепился в его халат так, будто это был последний соломенный канат посреди бушующего моря.

— До... доктор... — голос его помимо воли дрожал.

Он хотел спросить, как там Гу Няньцзинь, но слова застряли в горле, и вымолвить их никак не получалось.

Лечащий врач утешительно похлопал его по плечу:

— Операция прошла успешно, осколки от взрыва извлекли полностью. Если не возникнет осложнений, скоро он придёт в сознание, так что не стоит слишком сильно переживать.

Сердце Сюй Лянчжоу, висевшее на волоске всю ночь, наконец немного опустилось на место.

— Однако... — врач замялся, не договорив.

— У пациента очень глубокая рана на голове. В себя-то он придёт обязательно, но вот последствия могут остаться.

Врач сочувственно взглянул на Сюй Лянчжоу:

— Родным нужно подготовиться к худшему.

Сюй Лянчжоу замер столбом. Глядя на Гу Няньцзиня, чья голова была замотана наподобие праздничного цзунцзы, он одновременно испытывал жалость и жгучее чувство вины.

Гу Няньцзинь защищал его ценой собственной жизни, приняв весь удар на себя.

Сюй Лянчжоу молча сжал кулаки: кем бы ни стал Гу Няньцзинь после этого, даже если он превратится в несмышлёного дурачка, он будет заботиться о нём всю оставшуюся жизнь!

Получив известие, родители Гу примчались в больницу со всех ног.

Увидев мертвенно-бледное лицо сына, мать Гу едва сдерживала слёзы — её глаза застилала пелена.

От этого зрелища Сюй Лянчжоу стало ещё стыднее, он даже не смел поднять голову.

— Простите.

— Простите меня... Я... — кроме этих извинений, он не знал, что ещё сказать.

Старший из семьи Гу на это ничего особенного не ответил:

— Защищать своего любимого человека — это естественный долг любого мужчины.

— Мальчик из семьи Сюй, не стоит слишком винить себя. Няньцзинь — твой муж, и оберегать тебя — его прямая обязанность.

— Теперь же, когда он лежит на больничной койке, твоя очередь защищать его.

Сюй Лянчжоу посмотрел на Гу Няньцзиня, перевёл взгляд на его родителей и тяжело, но решительно кивнул.

В университете он взял академический отпуск на полгода.

Он твёрдо решил всё это время неотлучно находиться рядом с Гу Няньцзинем, пока тот полностью не поправится!

Но помимо этого оставалось ещё одно обстоятельство, не дававшее ему покоя.

С чего вдруг Цинь Цинь вздумал его похищать, и откуда он вообще узнал, в какой палате тот лежит?

Пусть Сюй Лянчжоу — всего лишь рядовой преподаватель, это вовсе не значит, что за его спиной нет семьи Сюй, с которой можно шутить.

В этом деле он непременно докопается до самой сути!

http://bllate.org/book/22938/2444363