Готовый перевод Top Tier Favor / Верховная благосклонность: Глава 14

Лу Лишу получил сообщение, едва вернувшись домой. рука, открывавшая дверь, на мгновение замерла, и он, слегка изогнув губы в улыбке, ответил: Я очень строг, если домашнее задание выполнено плохо, придется переделывать.

Сюй Цин'ай спросил: Насколько же ты строг?

Лу Лишу немного подумал и написал: Сначала сделай, а оценку поставлю по ходу дела.

Сюй Цин'ай вспомнил его рельефные, красивой формы кубики пресса, а затем бросил взгляд на собственный живот. Хотя лишнего жира на нем не было, не проступал ни единый контур — сплошной кусок тофу.

Интересно, сколько времени уйдет на то, чтобы накачать такие же мышцы, как у него.

Сюй Цин'ай прислонил телефон к краю стола, включив видео, и раскатал фитнес-коврик, одолженный у Су Си.

Упражнения были разбиты на тридцатисекундные этапы, общая продолжительность тренировки составляла пятнадцать минут.

Сюй Цин'ай думал, что какие-то жалкие пятнадцать минут — это проще простого, но, начав заниматься, понял, что ничего подобного. Все мышцы на теле натянулись, как тугие резинки — одновременно и от напряжения, и от боли. Уже через три минуты он запыхался от усталости.

Сюй Цин'ай тяжело дышал и прерывистым голосом произносил: Барашек Суси... это же... просто... ужас как... тяжело... ты часом не решил меня угробить? И это действительно для... новичков? Я тут... душу готов отдать...

Су Си посмотрел на его жалкий вид, казалось, переживший десяток кругов ада, с презрением цыкнул и сказал: Нельзя недооценивать мужчину, который пытается подцепить другого мужчину. Твой муза в твоих глазах стоит всего трех минут?

Сюй Цин'ай как раз стоял в планке, его поясница уже почти прогибалась, но при этих словах он мгновенно подобрался.

Он сможет!

Фу... фу... — с трудом отдувался Сюй Цин'ай, старательно следуя инструкциям блогера из видео, но продержался недолго — темп сбился.

Я... больше... не могу, барашек Суси... — причитал он с каждым новым движением, а когда пятнадцать минут подошли к концу, буквально растекся по коврику, не в силах даже подняться.

Су Си взял свои гантели и с беспристрастным выражением лица прошел мимо него: Сделай еще растяжку, иначе завтра утром с постели не встанешь, слабак.

...

Сюй Цин'ай немного отдышался, поднялся с коврика, выполнил комплекс на растяжку, а затем уселся по-турецки прямо на полу, вытирая пот.

Отдохнув минут пять и немного придя в себя, он схватил телефон, чтобы сделать фото для S. При этом он специально запечатлел капельки пота на щеках и, зажав голосовую кнопку, принялся ластиться:

Устал... не могу встать, подними меня на ручки, братик.

Лу Лишу в своем кабинете занимался рабочими делами. Увидев, что экран телефона загорелся, он отложил перьевую ручку, взял аппарат и открыл снимок.

Щеки югера раскраснелись, глаза заволокла туманная дымка, губы слегка приоткрылись — алые и манящие.

Пот влажными дорожками лежал на висках, каштановые пряди мягко липали к белой коже, отчего красное родимое пятно казалось еще более соблазнительным.

Он провел большим пальцем по экрану, мысленно представляя, как тот тяжело дышит, произнося эти слова.

При первой тренировке непривычно абсолютно все: человек невольно начинает дышать ртом, запрокидывает шею, жадно и хаотично хватает воздух, но все равно вынужден продолжать, возможно, даже слегка дрожа от напряжения.

В груди Лу Лишу вспыхнуло пламя. Он взял со стола стакан с остывшей водой, сделал глоток и, мягко улыбнувшись, спросил: Прошло всего пятнадцать минут, а тебе уже нужны ручки?Сюй Цин'ай возмутился: Пятнадцать минут — это уже очень долго, между прочим, я там чуть половину жизни не оставил, а ты еще недоволен! Я весь в поту.

Слушая его легкое, прерывистое дыхание, Лу Лишу почувствовал, как у него смягчилось сердце, и произнес: Я очень доволен, ты справился отлично, послушный мальчик.

У Сюй Цин'ай зачесалось ухо, и он машинально потянулся почесать его.

Ему безумно нравилось, когда С. называл его послушным мальчиком — в этом слове будто сквозило столько нежности, что человек невольно ощущал его близость.

Сюй Цин'ай приподнял край одежды, обнажая беловатый живот: пусть на нем не было мышц, но он оставался плоским и мягким — пожалуй, не так уж и уродливо?

Он слегка закусил губу, зажал край футболки зубами и сделал селфи, отправив его С., причем с хитростью захватил в кадр лишь половину лица.

Он немного нервничал, гадая, вызовет ли это у С. трепет или покажется слишком развратным.

Лу Лишу как раз печатал сообщение, но в ту самую секунду, когда увидел снимок, разом позабыл, что хотел сказать.

Внутренний жар полыхнул от самого низа живота прямо до макушки, дюйм за дюймом выжигая остатки рассудка и оставляя лишь обжигающее пламя.

Кожа Сюй Цин'ай была невероятно белой, нежной и гладкой, а его плоский, без единой складки живот напоминал тонко оструганную полоску бамбука — один взгляд на него пробуждал ощущение шелковистой мягкости и упругости.

Лу Лишу едва не сорвался вытащить его прямо из экрана, схватить за талию, прижать к столу в своем кабинете, вжавшись в податливое тело, и безжалостно притянуть к себе, слушая, как тот выдавливает из себя сдавленные, прерывистые всхлипы.Сюй Цин'ай был прилежным студентом-художником, и на этой фотографии, казалось бы, не было ничего лишнего — снимок выглядел так, будто он просто отправляет учебное задание, чтобы показать: он честно пропотел и вовсе не ленился. Но стоило ему прикусить зубами край одежды, как кадр наполнился неуловимым, щемящим намеком и тревожной истомой.

Дыхание Лу Лишу стало обжигающе горячим, он снял очки, положил их рядом и прерывисто выдохнул.

Такой Сюй Цин'ай был до безумия соблазнительным, так и манил тут же сжать его в кулаке, спрятать от чужих жадных глаз, заставить смотреть только на себя — запрокинув голову, смотреть снизу вверх, — чтобы каждый его вздох и шаг принадлежали исключительно ему.

Скрытая страсть Лу Лишу к тотальному контролю легко пробудилась от этого нехитрого соблазна, и желание подчинить его себе едва не вырвалось на свободу из клетки.

Лу Лишу смахнул фотографию, унял бушующие на дне души эмоции и снова надел очки.

— Сегодня ты отлично поработал, чего ты хочешь?

Сюй Цин'ай, казалось, только и ждал этих слов: в нем, словно в ходе долгого скрытого внушения, уже выработался условный рефлекс. Стоило сообщению уйти, как прилетел почти мгновенный ответ: «Хм… Хочу услышать, как ты меня назовешь…»

Лу Лишу терпеливо прождал целых три минуты, но Сюй Цин'ай так и не написал, чего именно хочет, и ему пришлось спросить: «Еще не придумал?»

Щеки Сюй Цин'ай слегка загорелись. Произнести те самые слова вслух он не решался, ему было неловко даже набирать их на клавиатуре, но услышать их хотелось до безумия.

Утром, листая ленту коротких видео, он наткнулся на обсуждение о том, как больше всего хочется, чтобы парень называл свою половинку. С большим отрывом победило слово: «малыш».

Хотя ему это казалось немного приторным, он отчаянно хотел, чтобы Эс назвал его так хоть разок.

Сюй Цин'ай долго маялся от сомнений, все же отправил набранное сообщение, швырнул телефон куда подальше и, словно пряча голову в песок, сбежал в ванную принимать душ.Тёплая вода струилась по голове, заставляя рассудок и взбудораженные эмоции силой возвращаться к какому-никакому порядку. Сюй Цин'ай одновременно смущался и корил себя: а вдруг S испугается его?

Вдруг он подумает, что у него на уме какие-то недобрые замыслы?

Хм, ну тогда он примется оправдываться, мол, он — его щедрый покровитель, да ещё и платит по три тысячи юаней в месяц, так что папочка здесь вообще-то он!

Сюй Цин'ай провозился в душе чуть дольше обычного, а выйдя, даже успел сменить у красок воду и завершить второй этап работы, и только потом неторопливо забрался на кровать и взял в руки телефон.

На экране кратилось всего одно короткое голосовое сообщение. Сюй Цин'ай мгновенно напрягся: неужели S откажется называть его так?

Сюй Цин'ай спросил его: ты что, отказал мне?

S ответил: сам нажми и послушай.

Сюй Цин'ай сказал: не буду нажимать, боюсь услышать отказ, пожалуй, лучше не стану слушать.

S ответил: правда не будешь? Тогда я отзываю сообщение.

Сюй Цин'ай посмотрел на истёкшее на экране время и беспечно заявил: а вот и не можешь отозвать, я всё равно нажму и послушаю.

S ответил: м-м.

Сюй Цин'ай нашёл наушники, воткнул их, слегка перевёл дух, настроился морально и только после этого нажал на воспроизведение. В ту же секунду его сердце словно пронзило разрядом: в груди закололо и защемило, оно забилось в бешеном ритме.

— Малыш.

По улочкам ушей Сюй Цин'ай заскользили электрические разряды, с треском рассыпаясь на тысячи искр. Куда бы они ни падали, всё вокруг словно выжигало дотла, лишая его даже возможности опомниться — осталось лишь жгучее волнение и трепет, будто кто-то нежно прихватил зубами его мочку уха.

Он едва удерживал телефон в руках, дыхание сбилось, и он инстинктивно зажал рот ладонью, изо всех сил задерживая дыхание и выравнивая ритм. Перед глазами внезапно поплыло.

Дрянь дело!

Сюй Цин'ай торопливо зарылся с головой в одеяло, накрепко закрыв нос и рот, и стал ждать, пока отступят онемение во рту и во всём теле.

Последние два года приступы случались у него часто. Сяо Хань говорил, что синдром гипервентиляции у него зашёл уже слишком далеко и нужно беречь здоровье, но он никак не ожидал, что всё настолько серьёзно.

Он и подумать не мог, что голос S произведёт на него такое сильное впечатление: всего одно слово «малыш» взметнуло его эмоции на пик, спровоцировав приступ, к которому он совершенно не был готов.

Чуть-чуть придя в себя, Сюй Цин'ай с трудом выбрался из-под одеяла в поисках телефона. Руки и ноги были ватными, пальцы слушались плохо, а кончики пальцев, сжимавших гаджет, слегка подрагивали.

Он сделал несколько коротких вдохов и, стараясь придать голосу как можно более жалобный оттенок, с несправедливыми упрёками набросился на S:

— Из-за того, что ты меня так назвал, у меня случился приступ гипервентиляции! Ты это специально, да?

Лу Лишу нахмурился, и сердце его мгновенно ушло в пятки.

Он слышал от Сяо Ханя лишь то, что нужно вовремя питаться и умеренно тренироваться, но врач не рассчитал нагрузки с учётом индивидуальных особенностей его организма, и в первый же раз парень довёл себя до беды.

Лу Лишу спросил его: тебе плохо?

Сюй Цин'ай лежал на кровати без сил и,мягко растягивая слова, жалобно затянул:

— Как же надоела эта болезнь... Нельзя, чтобы погода резко менялась, нельзя сильно переживать. Теперь даже и помечтать о том, как ты назовёшь меня малышом, придётся с осторожностью.

Лу Лишу слушал его слабый, чуть влажный голос — от него так и веяло влагой, заставляя желание прижать парня к груди и утешить вспыхнуть с новой силой.

Лу Лишу осторожно переспросил:

— Из-за тренировок?

Сюй Цин'ай ответил:

— Вроде нет. Просто я слишком сильно возбудился, когда ты назвал меня малышом.

Лу Лишу никак не ожидал, что причиной столь бурной реакции стало то самое слово «малыш». Мысленно он с досадой подумал: не стоит во всём потакать этому капризнику.

Лу Лишу сказал: больше не буду так называть.

Сюй Цин'ай резко сел и возмущённо запротестовал:

— Это ещё почему?

Лу Лишу ответил: ради твоего же здоровья.

Сюй Цин'ай возразил:

— Мой организм не настолько хрупкий. Просто сегодня я был не готов, вот приступ и начался внезапно. Ты вообще знаешь, что такое метод десенсибилизации?

Лу Лишу ответил: не знаю.

Сюй Цин'ай облизал пересохшие губы и тихонько проговорил:

— Ну, это когда ты повторяешь это слово много раз, пока я не привыкну и оно перестанет производить такой сильный эффект. Так что, если хочешь вылечить мой синдром гипервентиляции, тебе нужно называть меня так почаще. Хочешь прямо сейчас попробовать разок? Вот увидишь, никакого приступа не будет.

Лу Лишу безжалостно отказал: не хочу пробовать.

Сюй Цин'ай протянул:

— Какой же ты бессердечный. Сам довёл меня до приступа, а теперь и дела нет.

Лу Лишу потёр переносицу: в его душе смешались тревога и чувство вины. Он никак не предполагал, что состояние Сюй Цин'ай настолько тяжёлое, что обычное обращение может спровоцировать приступ.

Если он дотронется до него в будущем...

Лу Лишу невольно вздохнул: пожалуй, прикасаться к нему нельзя.

Как ни крутил и ни канючил Сюй Цин'ай, S наотрез отказывался. Тогда парень тихонько обвинил его:

— Издеваешься над ребёнком.

Слушая его мягкие детские жалобы, Лу Лишу подумал: и это он называет издевательством над ребёнком?

Но на душе у Лу Лишу всё равно было неспокойно. Опасаясь, что приступ мог быть вызван тренировками, он поинтересовался:

— Завтра есть занятия?

Сюй Цин'ай ответил:

— Нету. Из-за подготовки к экзаменам в это время вообще нет пар. А что? Хочешь со мной увидеться? Впрочем, я буду рисовать, так что свободного времени может и не быть. Можешь попробовать меня уговорить.

Лу Лишу сказал:

— Помнишь доктора Сяо, с которым ты виделся в прошлый раз?

Сюй Цин'ай вспомнил этого фривольного и развязного Сяо Ханя, хмыкнул:

— Помню, а что такое?

Лу Лишу ответил:

— Я попрошу его записать тебя на медицинский осмотр, завтра выкрои время и съезди. Я скину тебе его номер.

Сюй Цин'ай замер, а затем произнёс:

— Не нужно. Я уже привык к этой своей мелочи жизни, медосмотр ни к чему.

Лу Лишу сказал: слушайся.

Сюй Цин'ай не слишком жаловал больницы и теперь лихорадочно соображал, как бы от этого отвертеться. Поразмыслив, что S, судя по всему, скорее мягкосердечен, чем упрям, он ласково и капризно протянул:

— Братец, я не люблю больницы. Давай не поедем, а?

Лу Лишу ответил: нет.

Сюй Цин'ай снова затянул:

— Я ведь займу чужое место в больнице! А вдруг кто-то действительно нуждается в осмотре? Лучше я не поеду, у нас в школе тоже проводят медосмотры, в прошлом году как раз проверялся, я могу прислать тебе справку.

Лу Лишу сказал: записывайся как положено.

Сюй Цин'ай тут же сник. Этот человек абсолютно не поддавался ни на уговоры, ни на ультиматумы — сущий ретроград и упрямец!

Лу Лишу сказал: А-Фэй, послушай.

http://bllate.org/book/22928/2442319