Готовый перевод Deeply Trapped / Глубокое погружение: Глава 2

Обними меня

Цун Цзин действительно боялась этого мужчины — от начала и до конца, как физически, так и психологически.

Шэнь Чжиюй направился к ней. Заметив, что влажные пряди у её виска слегка завились, он протянул руку, желая поправить их.

Она молча отступила назад, уклоняясь от его ласки.

— Ты был на приеме, пил алкоголь, иди сначала в душ.

Рука Шэнь Чжиюй так и застыла в воздухе.

Он бросил на неё многозначительный взгляд, но ничего не сказал. Лишь забрал руку обратно и покорно усмехнулся:

— Мм, А-Цзин считает, что от меня плохо пахнет. Ладно, тогда я сначала пойду помоюсь.

Его голос звучал мягко, словно он вовсе не сердился.

Цун Цзин с облегчением выдохнула и повернулась, собираясь уйти, но её внезапно обхватили за талию. В следующее мгновение Шэнь Чжиюй рывком притянул её к себе, крепко обняв со спины.

Её сердце тут же подскочило к самому горлу, а тело бессознательно напряглось от страха.

Цун Цзин попыталась вырваться, но Шэнь Чжиюй, прижавшись ножом к её шейке, тихо произнес:

— Дай обниму. Так долго не виделся с тобой, безумно соскучился.

В такой обстановке его мягкий голос прозвучал как незримое утешение.

Движения Цун Цзин постепенно стали менее скованными, она ощутила исходящий от него аромат кедра, смешанный с легким запахом алкоголя.

Раньше этот запах казался ей приятным, она находила утонченным вкус этого мужчины. Но с какого-то момента стоило ей уловить этот аромат, как внутри всё сжималось — словно срабатывал условный рефлекс от долгого страха перед чем-то.

Она слегка и неуверенно накрыла своей ладонью его руку, словно собираясь её отстранить.

Шэнь Чжиюй внезапно произнес:

— Еще в родовом поместье мне хотелось вот так тебя обнять. Столько дней не виделись, а ты, неблагодарная, притащила свой ранец и даже не подошла ко мне поговорить.

Сердце Цун Цзин словно зашевелилось на раскаленной сковородке — каждое сказанное им слово заставляло её пульс учащенно биться.

— Меня попросила Сун Шаньсы составить ей компанию для создания блокнота, я задержалась. К тому же, разве у тебя не было много других людей, с которыми нужно было пообщаться?

— Разве кто-то из них важнее тебя? Зачем сравнивать их с тобой.

— Нет...

— А-Цзин, неужели я тебе опротивел?

Цун Цзин торопливо ответила:

— Нет.

Он произнес:

— Тогда почему ты так противишься мне? Сегодня в родовом поместье при виде меня у тебя был такой вид, будто ты жалеешь, что вообще встретила меня. Наверное, провела слишком много времени в университете и я тебе наскучил.

Почувствовав угрозу, Цун Цзин поспешно произнесла:

— Как такое возможно?

— Правда?

— Правда, я... я больше всего люблю брата.

Стоявший за её спиной человек вдруг тихо усмехнулся.

Она лжет.

Цун Цзин всегда так: стоит ей солгать, как она начинает заикаться, а думает, что он не замечает.

Но даже несмотря на это, стоило ей ласково и нежно произнести слово люблю, как он был готов безмерно радоваться в душе, даже понимая, что это ложь.

Отравленное прекрасное вино — оно всё же обладает способностью сводить людей с ума.

Он прикрыл глаза, но тут же ухватил её за подбородок, приникнув к её губам в поцелуе. Жесткие и торопливые поцелуи мелким частым дождем осыпались на её щеку и шею.

Под ярким светом ламп Шэнь Чжиюй прижал её к стене, в её глазах мелькнул испуг, а мокрые волосы рассыпались по плечам.

Шэнь Чжиюй внезапно сжал её лицо в ладонях, заставляя посмотреть ему в глаза.

— После того как в июне уехала в университет, больше месяца не отвечала на мои сообщения и не искала меня. Кто тебя этому научил?

— Нет, весь последний месяц я занималась танцами, я не переставала тебя искать, — попыталась оправдаться она.— Ты действительно занимаешься танцами или просто намеренно прячешься от меня?

— Я правда занимаюсь, в университете будет мероприятие, я должна участвовать. — Под его взглядом дыхание Цун Цзин едва заметно участилось. — К тому же, ты сам вечно занят.

Шэнь Чжиюй знал, что Цун Цзин любит танцевать, причем фанатично. Он без лишних слов купил соседнюю квартиру и переоборудовал её под танцевальный зал, даже нанял для неё преподавателя мирового уровня. Она не любила говорить, поэтому он завел кота, чтобы та могла за ним ухаживать и хоть как-то веселилась. Она любила музыку, и он выкупал все билеты на выступления именитых музыкантов, чтобы возить её на концерты.

Всё, что нравилось Цун Цзин, всё, что касалось её условий жизни, Шэнь Чжиюй предоставлял ей в лучшем виде.

Но он боялся одного: что эта птичка вознамерится отрастить крылья и улететь от него.

Движение, которым Шэнь Чжиюй держал её за подбородок, вдруг стало мягким, подушечка пальца нежно огладила её щеку с явным оттенком баловства.

— Я уж думал, ты хочешь уйти.

— Как такое возможно.

Волосы Цун Цзин всё ещё были влажными, а после всего пережитого её глаза тоже блестели влагой, напоминая заблудившегося в чаще невинного олененка. У неё были очень красивые глаза — по крайней мере, именно они заставили его запомнить её с первой встречи.

Цун Цзин боялась его, зависела от него и в конце концов осталась рядом с ним вот таким образом.

Он знал, что ей в душе было не по себе.

Положив палец ей на талию, он склонился и коснулся губами её губ:

— Ты не держишь на меня зла за то, что тогда я запретил тебе поступать в вузы Бэйчэна? Я ведь прекрасно знал, о каком колледже ты мечтала, но всё равно не разрешил и заставил остаться в Шэньчэне.

Цун Цзин опустила взгляд:

— Нет. Учиться можно везде.

— Не сердишься на брата?

— Нет.Лишь после этого он изогнул губы в улыбке, словно этот ответ позабавил его, и погладил её по щеке:

— Брату жаль тебя отпускать, ты же знаешь. А Цзин любит танцевать, дома ведь тоже можно. На самом деле необязательно вступать в какие-то кружки или общаться с чужими людьми на стороне. Если захочешь выучить какой-то новый стиль танца, я могу нанять для тебя преподавателя.

Цун Цзин слегка смутилась и тихонько угукнула.

Шэнь Чжиюй погладил её по волосам и мягко произнёс:

— Умница, я сначала приму душ, иди жди меня в комнате.

Цун Цзин на самом деле в последнее время не очень-то этого хотела.

Ей хотелось сказать, что у неё в последнее время болит поясница, нельзя ли в этот раз обойтись без близости, но, подняв взгляд на его холодное, красивое лицо и представив, каков будет результат, она проглотила все слова обратно.

Шэнь Чжиюй был страстным, а поскольку они так долго не виделись, он точно не захочет отступиться.

Разве раньше они уже не пробовали? Какое у неё могло быть право на отказ.

Цун Цзин вернулась в комнату. Из-за того, что ей пришлось оправдываться перед однокурсником за выход из игры, она удалила всю историю переписки в телефоне и даже снесла приложение, боясь, что Шэнь Чжиюй всё обнаружит.

В игры играть было уже точно нельзя, к тому же она боялась, что Шэнь Чжиюй поймёт, как она его обманула.

Нельзя было допустить, чтобы её поступки расходились со словами.

Услышав шум воды, доносящийся из ванной, она облегчённо выдохнула.

Хорошо, по крайней мере, пока всё было спокойно.

Было бы прекрасно, окажись Шэнь Чжиюй и впрямь таким простым в общении.

Цун Цзин попыталась успокоиться, подошла к письменному столу, открыла портфель и достала сборник реальных тестов по английскому языку: во второй половине года ей предстояло сдавать экзамены на уровень владения языком, нужно было потихоньку начинать подготовку.

Именно эту картину и застал Шэнь Чжиюй, когда вышел из ванной.Белоснежная девушка тихо сидела за столом, распустив длинные волосы, черные пряди отливали слабым сиянием в теплом свете настольной лампы. Она казалась сошедшей с картины, мягкой и умиротворенной. Кончик ее аккуратного носка носа слегка покраснел, а вид был донельзя серьезным — сжав в пальцах ручку, она всецело погрузилась в учебу.

Он невольно замер, любуясь этой картиной, и даже не смел нарушить ее покой.

Больше всего на свете Шэнь Чжиюй любил наблюдать за сосредоточенной Цун Цзин. Когда она отдавалась чему-то целиком и полностью, ее внимание уже ничто не могло легко рассеять.

Когда она только поступила в старшую школу, она еще очень любила улыбаться, беззаботно ходила на занятия и возвращалась обратно вместе с его двоюродной сестрой Сун Шаньсы, то и дело сношаясь туда-сюда между домом и школой.

Тогда Цун Цзин его немного побаивалась. И дело было вовсе не в том страхе, что испытывала теперь — это был лишь трепет перед малознакомым старшим.

Стоило им с Сун Шаньсы шуметь и резвиться, как при его внезапном появлении на ее лице мгновенно застывала сдержанная улыбка. Сун Шаньсы звала его братом, и Цун Цзин следом за ней чужоватым голосом выговаривала: брат.

Голос у девочки был мягким и слабым, это слово звучало невнятно, и если не прислушиваться, можно было подумать, что жужжит комар. Но даже тогда Шэнь Чжиюй невольно задерживал на ней взгляд.

Все изменилось в тот день, когда она практиковала разговорные задания. Произношение английского у Цун Цзин было ужасным; сидя на ступеньках крыльца и запинаясь, она зачитывала какой-то отрывок с кривым акцентом. Он как раз проходил мимо, бросил взгляд на строчки и бегло зачитал их с идеальным американским акцентом.

I want to be moved by your eyes.

Я хочу замереть от взгляда твоих глаз.

Она обернулась, и в ее глазах читалось чистое изумление.

Девушка торопливо поднялась — в ее движениях все еще сквозили растерянность и напряжение. Она попыталась поздороваться, а он лишь вскинул руку в знак приветствия.

— Практикуешь разговорный английский? — спросил Шэнь Чжиюй.

Она опустила голову и смущенно протянула:

— Угу.

Старший из семьи Шэнь был круглым отличником, отучившимся по обмену в Оксфордском университете. Показать ему свой убогий уровень английского казалось просто стыдным.

— В старшей школе, кажется, не сдают устную часть. Ты собираешься после выпуска за границу?

— …Нет. В школе будет английский конкурс, и учитель попросил меня участвовать.

— А, вот почему ты так стараешься.

— …Угу.

Чем дальше говорила девушка, тем тише становился ее голос, а голова опускалась все ниже. Шэнь Чжиюй невольно окинул ее взглядом еще пару раз.

— Тогда занимайся. Если есть время, можешь почаще смотреть американские сериалы или искать с кем попрактиковаться. Старайся использовать разговорную речь в повседневном общении, это очень сильно поможет.

Цун Цзин ответила:

— Я знаю, просто мне некому составить компанию для практики, поэтому я учусь одна.

— Совсем некому?

— Угу.

Шэнь Чжиюй слегка призадумался и произнес:

— Тогда, если у меня будет свободное время, я могу составить тебе компанию.

Цун Цзин удивленно посмотрела на него.

Он улыбнулся и спросил:

— Что, боишься меня до смерти?

Цун Цзин покачала головой.

На самом деле она его не боялась. Просто тогда Цун Цзин была поражена: неужели такой невероятно занятый человек, как старший из семьи Шэнь, выкроит время в своем плотном графике ради ее маленького школьного конкурса.

Именно тогда лед в их отношениях наконец тронулся. Из человека, который жил на чужом попечении и испытывал робость и страх перед старшим членом семьи Шэнь, она постепенно превратилась в ту, кто действительно видел в нем интеллигентного и вежливого старшего брата.

Он обучал ее школьной математике и английскому, а его мощные способности неизменно вызывали у Цун Цзин благоговение и восхищение.

Когда их отношения улучшились, она перестала его бояться и теперь могла с улыбкой окликнуть его просто братом.

Если бы не тот случай, возможно, они и дальше продолжали бы жить в таких вежливых, выверенных отношениях, тихо двигаясь вперед.

Вот только жаль.

Стоит стеклу разбиться, и прежнего покорения уже не вернуть.

Цун Цзин постепенно разучилась улыбаться, и в ее глазах снова поселился прежний страх — даже сильнее, чем раньше. Каждый раз, когда они сближались, она смотрела на него с ужасом и наигранной нежностью, а ее тело каменело от напряжения.

Наверное, во всем была виновата та история.

Только вот даже если она до смерти боялась его, он все равно никогда бы ее не отпустил.

Он подошел ближе и, заметив застрявшую в ее волосах крошечную белую ниточку, осторожно вытащил ее.

Почувствовав прикосновение, Цун Цзин очнулась от раздумий, инстинктивно вжалась в плечи и обернулась, увидев стоявшего за ее спиной Шэнь Чжиюя.

Он спросил:

— В чем дело?

Она покачала головой:

— Ни в чем. Я тут решаю задачки, а ты подошел совсем бесшумно.

Шэнь Чжиюй улыбнулся, упершись руками о стол:

— Смотрю, ты так увлечена, что я не посмел мешать. Дай-ка посмотрю, есть ли что-то, что не получается, я помогу разобраться.

Однако учебник уже захлопнулся перед его носом.

Цун Цзин с некоторым неудовольствием отвернулась:

— Не нужно. База у меня есть, жду экзаменов во втором полугодии, больше смотреть нечего.

Улыбка исчезла с лица Шэнь Чжиюя. Он смерил взглядом ее профиль, а затем сухо произнес:

— Угу.

Он выпрямился, присел на край кровати и позвал:

— Иди сюда, А-Цзин.

Цун Цзин не оставалось ничего другого, как подойти.

Он взял ее за руку и усадил к себе на колени, одной рукой обняв за талию, а губами легко коснулся ее волос.

— За эти два месяца в школе ничего новенького не произошло? Не хочешь мне рассказать?

Она покачала головой:

— Нет.

— Правда? Не появилось ли новых одноклассников или, может быть, новых друзей?

Стоило зайти об этом речь, как спина Цун Цзин мгновенно напряглась.

Ей чуть не показалось, что он что-то узнал — например, про ее школьных друзей из клуба, про их совместные вылазки на танцевальные мероприятия или про тайные игры, в которых участвовали и парни. Она знала, к чему клонит Шэнь Чжиюй.

Если бы он обо всем догадался, ей наверняка пришел бы конец.

Она ответила:

— Ничего. Каждый день только учеба да уроки.

Она поспешно перевела тему и, повернувшись к нему, произнесла:

— Брат, когда я возвращалась, то видела, как ты с кем-то разговаривал. Похоже, это была девушка. Почему ты разговариваешь с другими девчонками?

— И что же?

— Когда я вижу тебя с другими девушками, мне… неприятно.

Шэнь Чжиюй некоторое время молча смотрел на нее, прекрасно замечая, как бегают ее глаза.

Он знал, что она пытается сменить тему. Это было очевидно — говоря с таким напряжением, она вовсе не выглядела так, будто действительно ревнует его к какой-то случайной собеседнице. Скорее, это походило на неуклюже состряпанный повод, чтобы отвести от чего-то подозрения.

Он знал: его птичка на воле вела себя далеко не так уж послушно.

По крайней мере, точно творила что-то за его спиной.

Но даже несмотря на это, Шэнь Чжиюй был рад, что Цун Цзин впервые в жизни решила использовать подобный предлог, чтобы предъявить ему претензии. Пусть ее актерская игра и оставляла желать лучшего.

— Ты так сильно ревнуешь меня к другим женщинам?

— Угу.

— Почему?

— Потому что, потому что…

Сдерживая подступающую панику, Цун Цзин выдавила из себя ложь:

— Ты мне нравишься.

Не успела она договорить, как ее внезапно опрокинули назад. Спина резко встретилась с мягким матрасом, сердце подскочило прямо к горлу, а голову едва не затуманил внезапно нахлынувший аромат кедра.

Глядя на лицо мужчины, застывшего в опасной близости, она в страхе сглотнула слюну.

Он произнес:

— Малышка А-Цзин, раз я и вправду тебе нравлюсь, докажи это своими действиями.

http://bllate.org/book/22925/2442052