Готовый перевод Quick Transmigration: No Escape From This Fate / Быстрое прохождение: От судьбы не уйдёшь: Глава 7

— Император Мо Се, что ты скажешь в своё оправдание? Одиннадцать лет назад ты собственноручно погубил тысячи людей в Дунчжоу Лушани, а затем в течение семи лет в деревнях Сихуань, Цзянъин и Мяохэ одна за другой происходили чудовищные, леденящие кровь расправы. И всё это с интервалом менее пяти месяцев! Как ты можешь оправдать эти безумные злодеяния? — авторитетный глава секты, нахмурившись, впился взглядом в Императора Мо Се и задал свой суровый вопрос.

— Хм, старик, откуда в тебе столько пустословия? Твои вопросы уже выше тебя самого, — хмыкнул тот в ответ, вызвав ропот среди присутствующих.

— Ты... ты, невежественный мальчишка! Мне искренне жаль Чан Ючжи, что у него был такой ученик! — лицо говорящего побагровело от гнева, он с силой тряхнул рукавами.

Цзян Цзыхуай молча стоял в стороне, наблюдая за происходящим, и невольно покрылся холодным потом за него. В душе он мучительно размышлял: неужели он действительно убил столько людей?

— Император Мо Се, не будь неблагодарным, — продолжал другой мужчина, пытаясь вразумить его. — Глава поместья Чжао задал этот вопрос из добрых побуждений. Если бы он не заступился за тебя и не высказал свои сомнения перед всеми, тебя бы уже давно превратили в горстку пепла. Разве ты стоял бы сейчас здесь целым и невредимым? К тому же, если ты будешь так упорствовать, нам придётся применить пытки. А если правда окажется такой, как сказал Глава поместья Чжао, не скажут ли люди, что мы жестоки к невиновным?

— Хм, всё, что вы говорите, — лишь ради вашей собственной выгоды, — ответил Мо Се. — Впрочем, мне всё равно. Жизнь в этом мире потеряла всякий смысл, так что лучше умереть. К тому же, вы ведь так хотели меня найти? Теперь, когда я попался в вашу ловушку, к чему это притворство? Хотите убить — убивайте, хотите казнить — казните, мне всё равно!

Цзян Цзыхуай остро почувствовал скрытый смысл в этих словах. Мо Се говорил намёками, и его слова, словно острый клинок, были направлены прямо в сердце Цзян Цзыхуая. Он прекрасно понимал, что в глазах этого человека он — предатель. Это осознание легло на сердце тяжким грузом, нервы натянулись, как струна, смешиваясь с чувством беспомощности. Внутренняя борьба двух противоречивых чувств лишила его возможности даже посмотреть в сторону Мо Се.

— Мо Се, я не знаю, через что тебе пришлось пройти, — произнёс отец Чжао Цинчжоу, — но твой отец был человеком, которого все уважали. Он дорожил жизнью, любил свою семью и никогда не винил судьбу. Сейчас в тебе я не вижу ничего от него. Если бы он был жив, он бы не хотел видеть тебя таким.

Как и ожидалось, слова Главы поместья Чжао попали точно в цель. Мо Се, который до этого держался вызывающе, внезапно притих — возможно, он почувствовал, что позорит доброе имя своего отца. С самого детства он не видел своего родителя, а после того, как поползли слухи, что его отец — знаменитый в своё время мастер Си Цзифэн, эти слова стали для него ключом к тайне его происхождения. Хотя он никогда не видел отца, его величественный образ, созданный рассказами других, навсегда запечатлелся в его сердце. В детстве он спрашивал наставника об отце, но тот всегда уклонялся от прямого ответа. За одиннадцать лет он привык слышать, что похож на того человека, и эти домыслы стали казаться ему истиной.

— Мо Се, я надеюсь, ты честно ответишь на мой следующий вопрос, — торжественно произнёс Глава поместья Чжао. — Или, если ты действительно не дорожишь жизнью, скажи нам, и мы исполним твоё желание: подожжём костёр рядом с тобой, чтобы ты ушёл без мучений.

Мо Се поднял взгляд и посмотрел на то место, где стоял Цзян Цзыхуай, а затем перевёл глаза на пустующее сиденье Секты Цинъюань. Его наставник не пришёл — вероятно, был глубоко разочарован его поступками. Не было и других учеников. Это вызвало в душе горькое чувство: кто захочет навещать такого злодея, как он? А доктор Цзян пришёл лишь из чувства вины за предательство.

Он посмотрел на Чжао Цинчжоу, стоявшего рядом с Цзян Цзыхуаем:

— Эй, Чжао, ты настоящий мужчина. Я отдаю его тебе. Больше не буду отнимать, береги его.

— Что? — Чжао Цинчжоу опешил и почесал в затылке, не понимая, о чём речь.

— Глава поместья Чжао, прошу, сдержи своё слово. Дай мне огонь, пусть это будет моей платой за грехи перед жителями Лушани.

Сказав это, Мо Се с нескрываемой тоской посмотрел на Цзян Цзыхуая, словно прощаясь навсегда. Их взгляды встретились, и Мо Се медленно закрыл глаза. Никто не ожидал такого поворота. Толпа, пришедшая поглазеть на казнь злодея, заволновалась — ситуация вышла из-под контроля. Глава поместья Чжао оказался в затруднительном положении: если он исполнит обещание, то может сжечь невиновного, так и не узнав правды, а если нет — прослывёт вероломным.

Пока он колебался, тишину нарушил Цзян Цзыхуай:

— Ты так сильно хочешь умереть?! — его взгляд, полный решимости, был устремлён на Мо Се, словно он хотел пронзить его насквозь.

От этого гневного окрика на площади воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды обратились к нему, было слышно даже лёгкое дуновение ветра. Люди затаили дыхание, ожидая, что будет дальше. Время словно остановилось.

Наконец, в этой гнетущей тишине Мо Се тихо ответил:

— Да!

Это короткое слово прозвучало как удар молота. Тело Цзян Цзыхуая задрожало, он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. На мгновение он застыл, поражённый, но затем стиснул зубы и выдавил из себя:

— Хорошо!

Прежде чем кто-либо успел опомниться, Цзян Цзыхуай выкрикнул:

— Чжао Цинчжоу, дай мне факел! Я сам его отправлю в путь!

http://bllate.org/book/22892/2435542