Готовый перевод Transmigrated as the Rejected Second Male Lead / Перерождение отвергнутым вторым героем: Глава 19

Убийцы скрылись.

Холодный лунный свет заливал землю, окрашивая кровь в мертвенно-бледный цвет.

Лу Чжиюань очнулся. Обхватив бездыханное, остывшее тело Е Вань, он закричал в голос: — Матушка! — Его крик был полон невыносимой боли и отчаяния.

Гу Чан стоял позади него, сжав кулаки так, что побелели костяшки, а в глазах полыхало пламя ярости.

Когда весть дошла до Лу Цяо во дворце, кубок выпал у него из рук. Словно обезумев, он бросился вон из покоев, и император приказал немедленно следовать за ним.

Когда Лу Цяо нашел сына, тот уже сорвал голос от рыданий и не мог издать ни звука.

Лу Чжиюань отказывался отпустить тело матери, и Лу Цяо пришлось ударить его, чтобы тот потерял сознание, прежде чем он смог поднять его на руки.

Глаза Лу Цяо потемнели, в них стояли слезы, когда он тихо прошептал: — Ваньвань.

Но никто не ответил ему.

В ту ночь поместье Е было залито кровью, никто из домочадцев не уцелел.

Император был в ярости и приказал своим людям докопаться до истины и найти заказчика.

Когда люди из Долины Поднебесной прибыли в поместье Лу, Гу Чан впервые узнал, что Е Вань когда-то была их ученицей.

Он видел, как Вэнь Яо с согласия Лу Цяо стер из памяти Лу Чжиюаня эти страшные воспоминания.

Лу Цяо перестал быть тем прежним, полным жизни генералом. Он стал угрюмым и вспыльчивым.

А затем ушел на границу.

Перед отъездом он даже не навестил сына.

Это Вэнь Яо внушил ему, что Лу Чжиюань только-только забыл пережитое, и если увидит человека, связанного с теми воспоминаниями, то может окончательно лишиться рассудка.

Гу Чан знал, что Вэнь Яо лжет.

Тот не хотел, чтобы Лу Цяо видел сына, и в глубине души затаил на генерала обиду.

Когда великий сон закончился и всё вернулось на круги своя, Гу Чан, приложив руку ко лбу, поднялся с кушетки.

— Система, кто такой Цинь Миншань?

— Младший брат Цинь Чжаосюэ, ныне второй господин усадьбы семьи Цинь, — ответила Система после сверки данных.

Верно. Старый господин Цинь еще жив, так что Цинь Миншань остается лишь вторым господином.

Завтра возвращается Лу Цяо.

Гу Чан слез с кушетки и толкнул дверь. Во дворе он увидел Оуян Юаньци в черном одеянии с золотым узором, о чем-то беседующего с Чу Хуэем.

— Господин Лу, вы наконец проснулись, — услышав скрип двери, Чу Хуэй обернулся и увидел стоящего на пороге Гу Чана.

Оуян Юаньци подошел к нему: — Вы спали очень долго, сейчас уже час обезьяны.

— Со мной всё в порядке, просто нахлынули воспоминания, — Гу Чан слегка поднял голову, вглядываясь в светло-карие глаза Оуян Юаньци. Они были прекрасны — точно янтарь, точно ласковое солнце.

И смотрели они только на него.

Чу Хуэй вздохнул: — У меня есть дела, я пойду. — Не дождавшись ответа, он, слегка раздосадованный тем, что его проигнорировали, увел своих людей из двора.

— Где Вэнь Яо? — спросил Гу Чан.

— Он просил передать вам кое-что: не вините его и не ищите, — Оуян Юаньци обнял Гу Чана, опустив длинные ресницы, отбрасывавшие тени на щеки.

— Ушел? — Гу Чан обхватил его за талию, выражение его лица стало загадочным. — И к лучшему.

— Завтра я буду рядом, тебе нечего бояться, — Оуян Юаньци поцеловал его в лоб и прижал к себе еще крепче.

— М-м, — Гу Чан сейчас хотел лишь одного — чувствовать своего возлюбленного. Всё, что он пережил во сне, после пробуждения давило на сердце тяжелым камнем, казалось чем-то нереальным. Только в объятиях Оуян Юаньци он обретал опору.

На следующее утро.

За городскими воротами боевые кони поднимали облака пыли, красные знамена с шумом развевались на ветру.

Ветер, смешанный с пылью, проносился мимо.

Бесконечная колонна войск неумолимо приближалась, а во главе ее ехал военачальник на белом коне.

— Генерал Лу прибыл! Скорее отворяйте ворота! — закричал стражник, заметив в клубах пыли черную массу войска.

Ворота распахнулись.

Народ выстроился вдоль дороги, знать дожидалась внутри.

Гу Чан не стал вставать рядом с Оуян Юаньци — хотя его статус позволял это, он чувствовал, что это неуместно. Поэтому он остался в самом конце толпы.

Мужчина в серебряных доспехах на белом коне приближался. В тот момент, когда он въехал в ворота, толпа взорвалась ликованием, выкрикивая имя генерала Лу.

Когда ветер разогнал пыль, стали видны лишь его острые, как клинок, черные глаза.

Гу Чан опустил взгляд и ушел.

Лу Цяо поднял руку, приказывая войску остановиться. Спешившись, он подошел к императору и отвесил поклон.

Император поспешил поднять его: — Генерал Лу, к чему такая холодность? Встаньте же!

— Слуга ваш выполнил долг. Отныне варвары не посмеют ступить на земли Великой Ся, — Лу Цяо выпрямился, но руки продолжал держать сложенными в приветственном жесте. Голос его был хриплым, но твердым.

Улыбка императора стала шире, он похлопал генерала по плечу: — Достойный генерал нашего государства! Я щедро награжу тебя!

— Сначала проследуй за мной во дворец, а после сможешь вернуться домой и повидаться с сыном.

Глаза Лу Цяо потемнели: — Не к спеху.

В тот день весть о возвращении генерала Лу и о том, что варвары больше не угрожают границам, облетела всю столицу. Солдаты получили награды согласно заслугам, а также денежные пособия, лично переданные генералом.

Гу Чан сидел на втором этаже главной лавки Торговой палаты Чу-Чжоу, неспешно попивая чай.

Чу Хуэй, сидевший напротив, одной рукой записывал в гроссбух расходы на закупку товаров, а другой сверял цифры в отчетах.

— Послушай, сегодня генерал Лу вернулся, а ты сидишь у меня, а не в поместье Лу. Что происходит? — не поднимая головы, спросил Чу Хуэй.

Гу Чан сделал глоток ароматного чая: — Ты сам сказал, он — генерал Лу.

— Вряд ли он сразу помчится в поместье, двенадцать лет на границе — срок немалый.

— Князя Юя тоже нет, ну надо же, — Чу Хуэй покачал головой с притворным сожалением.

Гу Чан поставил чашку, и в его глазах, ярких, как звезды, промелькнула усмешка: — Я всего лишь пью твой чай.

— Этот чай не так просто достать, а ты говоришь — всего лишь, — Чу Хуэй наконец поднял на него взгляд.

Закончив дела, он размял запястья: — Сюй Жовэй еще жива, скрывается под личиной Цинь Сюаня.

— Говорят, тот самый второй господин Цинь, что сидит в усадьбе, спас ее. А у него люди — один другого опаснее, — Чу Хуэй нахмурился.

Гу Чан едва заметно улыбнулся: — Цинь Миншань?

— Он самый. Слышал, в молодости у него была трагическая любовь, да только девушка его не любила и предпочла умереть, чем быть с ним, — Чу Хуэй замолчал, а затем добавил будто про себя: — Та девица была ученицей Долины Поднебесной. Интересно, как они сошлись.

— Откуда ты это знаешь? — с любопытством спросил Гу Чан.

Чу Хуэй ответил: — На западе города есть чайная, там сказитель часто рассказывает истории о любви и ненависти. Если интересно — сходи послушай.

Просидев в лавке еще час, Гу Чан отправился домой.

Вернувшись в поместье Лу, он увидел у входа несколько коней и понял, что Лу Цяо уже здесь.

Слуга, заметив его, радостно доложил: — Господин уже давно дожидается вас в гостиной.

— Как давно?

— Полчаса.

Гу Чан подумал, что и получаса хватило, чтобы проявить нетерпение, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Прошу за мной, молодой господин.

Гу Чан широким шагом направился в гостиную.

Стоило ему переступить порог, как он почувствовал на себе несколько пар глаз.

Гу Чан посмотрел на мужчину, стоявшего в центре, с безразличным спокойствием.

Лу Цяо привез с собой пятерых человек. Среди них был мужчина в длинном халате, похожий на ученого — должно быть, военный советник.

— Отец, — холодно произнес Гу Чан.

Лу Цяо ответил коротким кивком.

Лицо генерала пересекали шрамы, кожа была смуглой, и лишь острые глаза, в которых отражался свет, придавали ему властный, подавляющий вид.

Отец и сын, не видевшиеся двенадцать лет, смотрели друг на друга как чужие люди.

— Слуги сказали, вы ждали меня. Что-то случилось? — голос Гу Чана был холодным и отстраненным.

В гостиной на несколько секунд воцарилась гнетущая тишина. Гу Чан добавил: — Если больше ничего, я пойду. — Развернувшись, он вышел.

Дядя У, стоявший рядом, вздохнул: — Господин, молодой господин не видел вас много лет, неудивительно, что он так холоден.

— М-м, — только и ответил Лу Цяо.

Мужчина в одежде ученого усмехнулся: — Генерал, может, мне пойти поговорить с молодым господином?

— Не нужно, — отрезал Лу Цяо. — Дядя У, распорядись насчет комнат для них, а после доложи, что происходило в поместье все эти годы.

— Слушаюсь.

Вернувшись в свой двор, Гу Чан увидел Ци Янь, сидевшую на каменной скамье. Он подошел и сел рядом: — Что-то случилось?

Ци Янь, как всегда, была в черном платье, а глаза ее скрывала черная повязка.

— Генерал Лу не захочет видеть людей из Долины Поднебесной. Господин, может, мне…

Гу Чан прервал ее: — Если не хочет видеть, пусть притворится, что их нет. Не беспокойся об этом.

Ци Янь помедлила, но все же призналась: — Господин, на самом деле в Долине остались только я да мой старший брат.

Гу Чан замер: — Что?

Ци Янь смотрела на него сквозь повязку, видя лишь исходящую от него белесую дымку, но по ауре могла догадаться о его смятении.

— Три года назад старейшины Долины исчезли. Брат пострадал от ответного удара, его состояние день ото дня хуже. Чтобы спасти его, я искала способы и добралась до столицы. Я обманула вас ради пилюли Цинъян, простите меня, — голос ее звучал спокойно, она опустилась на колени и искренне покаялась.

Гу Чан принял это как данность. Он потер переносицу: — Я не виню тебя, не терзай себя. Вставай.

Ци Янь поднялась, но осталась стоять в стороне.

В этот момент подошел Лун Сань: — Хозяин, к вам пришли.

Гу Чан догадался, кто это: — Пусть войдет.

Это был тот самый человек в одежде ученого из гостиной. Он напоминал Чжао Юэцина — такой же хитрый и улыбчивый.

— Молодой господин, меня зовут Чэн Гуйлинь, я военный советник, — представился он.

Мельком взглянув на странно одетую Ци Янь, он снова перевел взгляд на Гу Чана.

Гу Чан жестом предложил ему сесть.

— Прошу прощения, чая нет, — равнодушно сказал Гу Чан, и Чэн Гуйлинь не обиделся.

— Зачем вы пришли?

Чэн Гуйлиню было за тридцать, и он не стал смотреть на Гу Чана свысока из-за его возраста.

— Хотел спросить, как вы жили в столице эти годы.

— Чтобы доложить Лу Цяо? — Гу Чан назвал его по имени, не питая к нему теплых чувств. — Рассказать, сколько страданий я перенес и как сильно на него обижен? Простите, советник Чэн, но я этого не скажу. Двенадцати лет достаточно, чтобы многое изменить. У меня нет к нему привязанности, только уважение за то, что он принес мир нашему народу. Больше ничего. У вас есть еще вопросы?

Чэн Гуйлинь не ожидал такой откровенной неприязни. Точнее, он предполагал подобное, но был удивлен, что всё так серьезно.

— Я слышал, у вас в последние годы было слабое здоровье. Сейчас лучше?

— Я верю, что вы — доверенное лицо генерала. Да, я болел, но вовсе не из-за событий семилетней давности. Тех тайных стражей, что он приставил ко мне, я давно разогнал. Остались лишь верные мне люди. Так что оставим это, — Гу Чан вздохнул, и на его лице промелькнула усталость. — Двенадцать лет — долгий срок, я научился забывать. Я знаю, что у него были причины не возвращаться. Это был его выбор, я не стану ничего говорить. Довольно, советник Чэн.

Чэн Гуйлинь поднялся: — Прошу прощения, что побеспокоил. Я пойду.

— Лун Сань, проводи гостя.

Чэн Гуйлинь нахмурился. Слова Гу Чана ясно давали понять: его травили, и виновные скрывались среди тех самых отосланных стражей.

http://bllate.org/book/22880/2433216