Готовый перевод Transmigrated as the Rejected Second Male Lead / Перерождение отвергнутым вторым героем: Глава 9

— Цзыцин, состязание вот-вот начнется, пойдешь участвовать? — Оуян Цзинъе сейчас больше всего на свете хотел оказаться как можно дальше от Чжан Синъе, но, поразмыслив, решил: с какой стати он должен трусить и прятаться, словно мышь перед котом?

В тот же миг его охватил боевой дух.

Он всегда знал, что Цзыцин обладает незаурядным талантом, просто тот никогда не выставлял его напоказ, предпочитая вести скромный образ жизни. Посторонние и вовсе принимали Цзыцина за праздного молодого господина.

Гу Чан ответил равнодушно:

— Пойдем.

Поскольку в дело вмешался Чжан Синъе, Гу Чан не желал лицезреть его физиономию и, не раздумывая, направился к выходу.

Вдруг Чжан Синъе окликнул его:

— Давно наслышан о славе молодого господина Лу. Сегодня я хотел бы воспользоваться случаем и немного поучиться у него.

Гу Чан промолчал.

Заставить его, обычного человека, который отродясь не сочинил ни строчки, участвовать в поэтической дуэли? Хотя память прежнего владельца тела при нем, это вовсе не означает, что он умеет слагать стихи.

Вскоре на втором этаже воцарилась тишина.

Причина была проста: всех этих литераторов мучило любопытство — действительно ли Лу Чжиюань, которого прозвали одним из четырех молодых господ столицы, обладает выдающимся талантом, или же его слава держится лишь на красивой внешности? Большинство склонялось ко второму.

Теперь же, когда Чжан Синъе вынуждал молодого господина Лу показать себя, представилась отличная возможность проверить эти догадки.

— Я человек недалекий, поэтому моим противником станет Ци Янь. Победитель сможет потребовать от проигравшего всё, что угодно, в разумных пределах. Справедливо, не так ли? — Глаза Чжан Синъе, покрасневшие от излишеств, с растущей жадностью уставились на Гу Чана. Стоит только победить, и он затащит его в публичный дом, а там уж всё устроится.

— Цзыцин... — Оуян Цзинъе нахмурился и с беспокойством посмотрел на друга. Этот Чжан Синъе явно замышляет недоброе, бедный Цзыцин...

Гу Чан незаметно бросил взгляд в угол, где стояла встревоженная Сюй Жовэй.

— Хорошо, — холодно ответил он.

Гу Чан подтолкнул систему.

Система вздрогнула, сразу поняв, чего от нее хотят:

— Хозяин, не волнуйся!

Из-за заключенного пари управляющий Чжуцецзюй доложил обо всем своему хозяину, скрывающемуся за кулисами, и, получив разрешение, распорядился подготовить всё необходимое. Остальным гостям объявили, что из-за внезапных обстоятельств состязание завершается, и в качестве компенсации каждый участник получит картину или другой памятный подарок.

Ци Янь вышла вперед и опустилась на колени перед письменным столом. Она взяла кисть, обмакнула ее в тушь и написала стихотворение на одном дыхании. Гу Чан закончил свое произведение в ту же секунду, что и она, но под опущенными веками у него на миг сверкнул синий огонек.

Когда тушь просохла, работы выставили на суд присутствующих, а стихотворение победителя обещали передать владельцу Чжуцецзюй.

Спустя некоторое время.

— Оба стихотворения посвящены снежному пейзажу, но стихи госпожи Ци Янь больше сосредоточены на уединенном уголке сада, тогда как стихи молодого господина Лу воспевают величие снежных гор. Оба прекрасны, просто нет слов!

— Разве можно сравнивать вид из сада с красотой высоких гор? По-моему, стихи молодого господина Лу куда искуснее!

— Госпожа Ци Янь описала женщину, которая в своих покоях смотрит на снег и тоскует по мужу, а на фоне расцветает красная слива — в этом есть особая прелесть.

— Но если вчитаться в стихи молодого господина Лу, становится ясно: величие гор — лишь внешняя оболочка. В них сквозит тоска по дому воинов, охраняющих границы, — здесь чувствуется куда больший размах. По-моему, победил молодой господин Лу.

— Но ведь стихи госпожи Ци Янь полны глубоких чувств...

Споры длились полчаса, прежде чем было вынесено решение: стихи Гу Чана оказались лучше.

Гу Чан, слушавший их, подумал: ...

Система принялась его утешать:

— Хозяин, не вешай нос! Не уметь писать стихи — не твоя вина. К счастью, твоя система и в литературе, и в бою сильна!

Гу Чан: ...

Управляющий унес стихи Гу Чана в покои хозяина и замер в ожидании вердикта.

На втором этаже —

— Никчемная! Даже с таким пустяком справиться не можешь! Смотри у меня, если не выйдет, лечить твоего старшего брата я не стану! — Чжан Синъе в ярости орал на женщину в черном.

Но стоило ему встретиться взглядом с Ци Янь, как его охватил необъяснимый холод, и он, уже готовый разразиться новой бранью, внезапно замолчал. Ци Янь, чьи глаза были скрыты черной вуалью, перевела взгляд на Гу Чана в толпе. На ее ладонях выступил холодный пот: она увидела в этом человеке цвета жизни и смерти...

— Молодой господин Лу, мой хозяин приглашает вас на беседу, — появление управляющего удивило всех. Ведь хозяин Чжуцецзюй принимал у себя лишь тех, чьи стихи были не только хороши, но и пришлись ему по душе.

Неужели молодой господин Лу удостоится аудиенции с таинственным владельцем заведения?

Гу Чан, чьи мысли были далеки от поэзии, с бесстрастным лицом последовал за управляющим.

Сюй Жовэй, простоявшая в углу добрую половину дня, поняла, что ничего не выйдет. Она решила, что путь через Чжуцецзюй закрыт, и нужно искать другие способы прославиться, чтобы завести знакомства с влиятельными людьми и укрепить свое положение.

— Чжан Синъе, только не забудь, что ты остался должен Цзыцину одно желание, — Оуян Цзинъе скрестил руки на груди и искоса взглянул на него.

Чжан Синъе не разозлился, а лишь усмехнулся:

— Я прекрасно помню!

— Уходим!

На втором этаже, где было не протолкнуться, мгновенно стало пусто. Оставшиеся гости принялись шептаться о том, примет ли Лу Чжиюань участие в весенних экзаменах в следующем году. В конце концов, сын генерала, ставший талантливым литератором, мог изменить облик столицы, если попадет на государственную службу.

Гу Чан следовал за управляющим, пока тот не остановился у самой дальней двери в конце коридора.

Управляющий приоткрыл дверь и почтительно произнес:

— Хозяин, молодой господин Лу прибыл.

Затем он сделал приглашающий жест:

— Молодой господин Лу, прошу.

Гу Чан вошел в комнату. Внутри стояла огромная ширма, у окна расположились стол и стул. На столе лежало его стихотворение — точнее, то, что система написала его рукой, имитируя почерк прежнего владельца.

— Давно наслышан о вас, молодой господин Лу. Сегодняшняя встреча лишь подтвердила, что вы — человек незаурядный, — низкий, бархатный голос звучал с нотками лени, что придавало ему неожиданную сексуальность.

— Вы мне льстите, — ответил Гу Чан, глядя на ширму. Подумать только, я вижу лишь смутный силуэт, а он, должно быть, рассматривает меня?

Неужели подглядывал сверху?

Система тут же подала голос:

— Хозяин, здесь четверо тайных стражей.

— Ходят слухи, что молодой господин Лу любит покой и редко покидает дом. Что же заставило вас прийти в Чжуцецзюй? — Оуян Сюмин вглядывался в Гу Чана своими глубокими черными глазами сквозь прорези ширмы.

Гу Чан бесстрастно ответил:

— Вы сами сказали: это лишь слухи.

Оуян Сюмин вышел из-за ширмы:

— Цзыцин, узнаешь ли ты меня?

Гу Чан собрался поклониться, но Оуян Сюмин поспешно удержал его за руку:

— Не нужно церемоний. Я получил письмо от твоего отца и хотел навестить тебя в поместье генерала, но мне сказали, что ты здесь.

— Не зря ты сын Лу Цяо, — Оуян Сюмин протянул ему письмо.

Гу Чан взял его.

Императору было едва за тридцать, но благодаря тщательному уходу он выглядел лет на двадцать с небольшим. У всех членов семьи Оуян были глубокие черные глаза со слегка приподнятыми внешними уголками, что придавало им удлиненную форму.

Развернув конверт, Гу Чан молча прочел содержимое и лишь спустя долгое время ответил:

— Благодарю, Ваше Величество.

— Пустяки. Лу Цяо — мой брат. Он защищает народ от варваров на границе, и всё, что я могу сделать для него, — это оберегать его единственного сына, — уголки губ Оуяна Сюмина приподнялись, но взгляд его был устремлен куда-то сквозь Гу Чана, словно он вспоминал кого-то другого.

Попрощавшись с императором, Гу Чан вышел из комнаты.

Его не покидало чувство недоумения. Взгляд императора, полный уверенности в том, что он добьется своего, не давал покоя. Неужели между императором и Лу Цяо была какая-то тайна, о которой он не знал?

— Система, дай мне досье на императора, — решил он не ломать голову и обратиться к помощнику.

К тому моменту, как он дошел до выхода из Чжуцецзюй, система уже подготовила информацию.

— Цзыцин, ты уже уходишь? — Оуян Цзинъе подбежал к нему.

Гу Чан жестом пригласил его в карету.

— Цзыцин, как выглядит хозяин Чжуцецзюй? — с восторгом спросил Оуян Цзинъе.

Гу Чан посмотрел на него и, выдержав паузу, ответил:

— Один рот, два глаза?

Оуян Цзинъе: ...

— Тебе бы лучше побольше времени уделять учебе, тогда сам всё увидишь, — Гу Чан сунул руку в рукав и протянул ему потрепанную книжицу, которую система припасла заранее. — Это редкое издание — подарок на твой день рождения.

— Оказывается, ты помнишь, что в прошлый раз ничего мне не подарил, — Оуян Цзинъе притворно надулся, принимая книгу, но тут же просиял: — Цзыцин, через три дня будет праздник любования цветами, обязательно приходи!

— Хорошо, — ответил Гу Чан.

Проводив взглядом карету Оуяна Цзинъе, он почувствовал недоброе предчувствие. Праздник любования цветами — это место, где обязательно появится главная героиня, покажет свои таланты и прославится на весь город.

Вернувшись в дом Лу, пожилой управляющий У передал ему письмо:

— Его светлость прислал с гонцом.

Гу Чан ушел в свой кабинет, вскрыл конверт и нашел там всего одну фразу:

Все хорошо, не беспокойся.

— Система, открывай случайный сундук, — Гу Чан сел за стол, глядя на лист рисовой бумаги.

— Сделаю, хозяин! — радостно отозвалась система.

Перед глазами возник полупрозрачный экран с тремя иконками сундуков. В первом лежал длинный меч с зеленоватым узором, во втором — пузырек с пятью пилюлями детоксикации, в третьем — кинжал.

Гу Чан взглянул на цены: даже самые дорогие пилюли стоили всего три тысячи баллов, остальные предметы были и того дешевле.

— Есть ограничение по времени? — спросил он.

— Ограничения нет, но и обновить ассортимент сундуков нельзя, — ответила система.

Гу Чан: ...

Он купил кинжал, потратив всего две тысячи баллов. Убрав его в пространственное хранилище, он вспомнил:

— А та пилюля Снежного Лотоса, что ты мне дала в прошлый раз...

Система виновато замялась:

— Я купила ее за твои баллы... Хозяин, ты ведь не будешь сердиться? Это было лекарство, спасающее жизнь!

— Сколько она стоила? — прищурился Гу Чан.

— Десять тысяч баллов... Поскольку я покупала ее не из случайного сундука, цена удвоилась, — пропищала система.

— Ладно, впредь будь осторожнее, — Гу Чан откинулся на спинку стула. Он знал, что система действовала из лучших побуждений, поэтому не стал ее винить. Жаль только, что он снова остался почти ни с чем.

Он принялся изучать досье на императора. Содержание было скудным. Однако, прочитав, что Лу Цяо и император знакомы с детства, он приподнял бровь.

В досье говорилось, что император в детстве был нелюбимым принцем. В те времена Лу Цяо, сын богатейшего человека в столице, слыл знаменитым сорванцом, который был мастак и подраться, и повеселиться. По иронии судьбы, оба учились в Гоцзыцзяне, и Лу Цяо, не вынося подхалимов, обижавших принца, начал за него заступаться. Так они и сдружились.

Когда императору исполнилось шестнадцать, скончался прежний государь. Пятеро принцев ввязались в борьбу за трон, но с помощью Лу Цяо нынешний император быстро собрал войска и в один миг захватил власть.

Вскоре на границы напали варвары, Лу Цяо был назначен Генералом, Охраняющим Государство, и повел тридцатитысячное войско на север.

С тех пор прошло семь лет.

Когда Лу Цяо вернулся в столицу, император лично встречал его у городских ворот. Вечером в честь победы устроили пир во дворце, куда пригласили и семью генерала. Но в ту же ночь жену Лу Цяо и его родителей зарезали, в живых остался лишь маленький Лу Цяо.

Убитый горем Лу Цяо не мог смотреть на семилетнего сына, заперся в доме и вышел лишь в день похорон Е Вань и ее родителей. Вскоре после этого он сам попросился на границу.

С тех пор по праздникам приходили лишь письма, сообщавшие, что он жив.

Сейчас Лу Цяо уже девятнадцать.

По правде говоря, они с отцом почти не проводили времени вместе: Е Вань уехала на границу вскоре после рождения сына, а потом случилась трагедия, и Лу Цяо снова ушел на войну. Двенадцать лет они не виделись.

То, что Лу Цяо тайно травили, определенно было связано с людьми из его окружения.

А что, если это и есть его задание?

Если он завершит миссию в этом мире, то получит двадцать тысяч баллов и сможет разблокировать права доступа к заданиям. Тогда ему больше не придется гадать, что именно от него требуется.

http://bllate.org/book/22880/2433206