Готовый перевод The MC Who Isn't Interested in Romance Gets the Scumbag Script / Когда герой без романтики получает роль подлеца [Быстрое прохождение]: Глава 21

Се Лань подсознательно хотел попросить его не распускать руки и идти нормально, но побоялся угодить в ловушку и попусту потратить последний шанс на отказ, поэтому позволил ему делать что хочется, а сам равнодушно бросил:

— Ему там самое место.

Вэнь Ханьин с делано серьезным видом кивнул:

— А что насчет меня? Как ты думаешь, какой проект мне подошел бы больше всего?

Се Лань запнулся на ходу и решил поддразнить его:

— Тебе? Тебе больше всего подошли бы карусели с лошадками.

После ужина они снова тянули жребий. В этот раз никто не пытался мухлевать, и Вэнь Ханьин, прокрутив в памяти нужный момент, без труда выиграл право на свидание с Се Ланем завтрашним днем.

Если бы не вмешательство третьих лиц, они могли бы посетить куда больше мест. Все его мысли отчетливо читались на лице, и Се Лань, видя это, тихо успокоил его:

— Мы успеем побывать везде, не стоит спешить.

Дождь утих и, морося, прошел почти всю ночь, но утро выдалось ясным.

Се Лань встал рано и первым отправился на сольное интервью. Вопросы съемочной группы предсказуемо вращались вокруг вчерашних свиданий:

— Изменились ли ваши чувства после общения с другими гостями?

Се Лань, сидя на привычном высоком стуле, ответил почти не раздумывая:

— Нет.

Он изначально пришел сюда только ради Вэнь Ханьина.

Сяо Цзюй, следуя указаниям режиссера, задала вопрос, который давно волновал зрителей:

— Как вам пришло в голову повести Вэй Минцю в Логово иноземных демонов?

Се Лань на мгновение замолчал, вспоминая, что вчера перед сном наставлял его Вэнь Ханьин: Завтра тебя обязательно спросят о причинах. Можешь сказать так, как мы договаривались, но перед камерой все же стоит приукрасить ситуацию. Даже если придется сочинять, придумай подходящее оправдание, иначе фанаты Вэй Минцю тебя живьем съедят.

У него уже был такой опыт.

Се Лань хотел было ответить, что ему все равно — он не собирался строить карьеру актера и совершенно не заботился о мнении посторонних людей, но, встретившись с полным тревоги взглядом Вэнь Ханьина, просто кивнул.

Вэнь Ханьин прекрасно все понимал, однако в прошлой жизни позволял ему самому вязнуть в трясине, лишь бы вымостить Се Ланю лестницу в небо, ведущую к вершине.

Се Лань пришел в себя, виновато улыбнулся и дал безупречный ответ:

— Прошу прощения, что доставил всем неудобства. Это была моя ошибка, я недостаточно хорошо все обдумал. Мне показалось, что Вэй Минцю в последнее время испытывает сильный стресс, а Логово иноземных демонов как раз оказалось ближе всего, вот я и предложил сходить туда. Я сам часто посещаю подобные места, чтобы снять напряжение.

Сяо Цзюй кивнула. На самом деле она тоже считала, что обморок был лишь случайностью, но регламент есть регламент.

На нижней губе Се Ланя уже образовалась корочка от укуса, она выглядела вызывающе и притягивала к себе взгляды. Сяо Цзюй невольно засмотрелась.

Она лукаво улыбнулась:

— Последний вопрос: опишите Вэнь Ханьина тремя словами.

Тот, кто подслушивал за дверью, навострил уши. Се Лань заметил, куда направлен взгляд интервьюера, и внутри у него все сжалось от досады. Вэнь Ханьин был настоящим псом: за все эти долгие годы он стал первым, у кого хватило наглости его укусить.

Подумав немного, Се Лань ответил:

— Серьезный, упрямый, ребячливый.

Серьезность — это его отношение к актерской карьере, упрямство — его характер, заставляющий идти по выбранному пути до конца и раз за разом наступать на одни и те же грабли, ну а ребячливость — это то, каким он иногда бывает наедине.

К счастью, Сяо Цзюй не стала расспрашивать о причинах и отпустила его.

Возможно, из-за выбора локации для свидания, сегодня Вэнь Ханьин был в джинсах. Он явно знал свои сильные стороны: белая футболка, заправленная в пояс, подчеркивала бесконечно длинные и стройные ноги. Увидев Се Ланя, он многозначительно заметил:

— Ты первый человек из всех, кого я знаю, кто назвал меня ребячливым.

Се Лань опустил взгляд и парировал:

— Разве я не прав?

— Нет, — Вэнь Ханьин без колебаний принял это на свой счет. Неизвестно где он услышал, что вчера Се Лань и Вэй Минцю были связаны лентой, поэтому достал розовую ленточку, помахал ею перед лицом Се Ланя, а затем, опустив глаза, связал их запястья вместе. — Не смей снимать.

Из-за этой ленты Вэнь Ханьин всю дорогу не находил себе места, то и дело касаясь кончиками пальцев его рук, сдерживая желание переплести их в замок.

Выходить из машины тоже приходилось с одной стороны.

Се Лань двигался чуть в сторону, и он следовал за ним. При выходе из машины Се Лань случайно зацепился за что-то ногой, подсознательно потянулся, чтобы удержаться, и оказался в объятиях Вэнь Ханьина. В нос ударил легкий и уютный аромат.

Холод пихты, смешанный с горечью мате, напоминал о раннем, полном жизни лете — сочетание было весьма подходящим.

Вэнь Ханьин тихо поблагодарил, прилично отодвинулся и выдержал дистанцию в полметра.

Се Лань слегка приподнял бровь. С тех пор как он начал участвовать в шоу, его жизненный опыт в некоторых вопросах рос в геометрической прогрессии. Сейчас ему было трудно не заподозрить, делает ли этот человек все нарочно или случайно.

— Ты раньше... — он запнулся на полуслове. Он знал лучше кого бы то ни было, состоял ли Вэнь Ханьин в отношениях раньше.

Но его приемы всегда появлялись один за другим, и от них было просто невозможно защититься.— М? — Вэнь Ханьин не расслышал, но, увидев, что Се Лань не собирается продолжаться, потянул его к прилавку с ободками у входа. — Давай купим одинаковые? Какой тебе нравится?

Посетители карнавала, будь то влюбленные пары или лучшие друзья, почти все носили подобные украшения — это был своего рода символ близости.

Се Лань скользнул взглядом по пестрому ассортименту: банты, кошачьи и кроличьи уши, оленьи рога… На самом деле ему не хотелось ничего, но спустя мгновение он указал на один из вариантов:

— …Пусть будут оленьи рога.

Только это еще можно было хоть как-то носить.

Вэнь Ханьин выбрал два ободка с коричневыми рожками и с легким сожалением вздохнул: ему очень хотелось увидеть Се Ланя с кошачьими ушками — это наверняка создало бы милый контраст.

— Сделаем фото?

Се Лань, уже привыкший к этому, мастерски выбрал ракурс и посмотрел в объектив. Две пары оленьих рогов над их головами случайно соприкоснулись, то и дело слегка задевая друг друга.

Вэнь Ханьин убрал телефон и, заметив впереди карусель, приподнял бровь с многозначительной улыбкой:

— А вот и аттракцион, который подходит мне больше всего.

Вслед за ними шли операторы, и вскоре их узнали — пространство вокруг быстро заполнилось людьми, и поддерживать порядок приходилось дополнительным нарядам охраны.

Оба не обращали внимания на чужие взгляды. Вэнь Ханьин выбрал самую красивую белую лошадку, похлопал ее по голове и с ожиданием посмотрел на Се Ланя:

— Давай сядем вместе, а?

Се Лань оседлал лошадь позади него, изо всех сил стараясь соблюдать дистанцию, из-за чего выглядел совсем не так, как другие влюбленные пары, тесно обнимавшие друг друга.

Вэнь Ханьин, слегка нахмурившись, потянул его за руку, заставляя обхватить себя за талию. Зазвучала музыка, карусель плавно пришла в движение, и под этот звон он решил осторожно спросить:

— О чем ты хотел спросить раньше?

Се Лань немного помедлил:

— Ты… раньше состоял в отношениях? Не пойми неправильно, мне просто стало любопытно.

Вэнь Ханьин покачал головой, и его волосы мягко коснулись подбородка Се Ланя:

— Нет. Работа отнимала слишком много времени, было не до того.

Звезды, живущие под светом софитов, лишены частной жизни. Он когда-то думал, что никогда не влюбится, пока не встретил Се Ланя.

— А у тебя? За тобой никто не ухаживал?

Се Лань ответил честно:

— Нет.

Вэнь Ханьин едва заметно улыбнулся и откинулся назад, прижавшись к его груди, и больше не проронил ни слова. Две фигуры, плотно прижатые друг к другу, постепенно синхронизировали ритм своих сердец.

Они катались на пиратском корабле, американских горках, сплавлялись по воде — попробовали почти всё, что было возможно. В конце концов у Вэнь Ханьина ослабели ноги, лицо немного побледнело, но он все равно рвался в дом с привидениями — очевидно, в нем взыграл дух соперничества.

Се Лань отказался и, поддерживая его, проводил к последнему пункту их плана — колесу обозрения.

И хотя они не расставались ни на минуту, Се Лань сохранял полное спокойствие, на него происходящее ничуть не влияло.

Давнее желание исполнилось, и на душе у Вэнь Ханьина стало легко, словно он взлетал вместе с поднимающейся кабинкой.

Отсюда открывался вид на весь парк развлечений. Он сделал глоток воды, постепенно приходя в себя, и не удержался, глядя на Се Ланя, сидевшего напротив.

Яркое солнце окаймляло его фигуру золотистым сиянием, он был настолько красив, что казался нереальным.

Вэнь Ханьин, глядя на пейзаж за окном, произнес:

— Се Лань, ты когда-нибудь слышал одну фразу?

Се Лань посмотрел на него ясными глазами, в которых читалось легкое недоумение, и замер в ожидании продолжения.

Однако Вэнь Ханьин не стал ничего говорить. В тот момент, когда они достигли самой высокой точки, он подался вперед и коснулся его мягких губ поцелуем, в котором чувствовался вкус сладкой ваты.

Вэнь Ханьин, как и желал, обошел вместе с Се Ланем все места, которые они упустили вчера, и в конце концов пришел к Дереву желаний. Бесчисленные красные ленточки развевались на ветру, храня самые искренние и сокровенные мечты людей.

Он взял у сотрудника красную ленту, но не спешил писать, то и дело украдкой поглядывая на Се Ланя. Желания, которые они загадают сегодня, после выхода программы увидят все.

Се Лань, у которого была занята правая рука, писал не очень удобно, но он, не раздумывая ни секунды, вывел ровным почерком:

«Мир во всем мире».

Это желание было и не слишком большим — оно тесно связано с миссией, которую выдала система, ведь стоило завершить второй пункт, как можно было спасти мир от разрушения.

Но и не слишком маленьким, ведь оно не имело никакого отношения к личным чувствам Се Ланя.

Вэнь Ханьин тихо ждал довольно долго и, увидев эти пять коротких слов, не знал, плакать ему или смеяться. Еще называл его инфантильным, а сам оказался не лучше.

Он опустил взгляд, размышляя, а затем старательно, выписывая каждую черточку, добавил:

«Надеюсь, что все желания того, кого я люблю, исполнятся».

Если боги не слышат молитв смертных, то он сам поможет Се Ланю их исполнить.

У чрезмерно любопытной системы был один недостаток: Се Лань был человеком воспитанным и даже не помышлял о том, чтобы подглядывать за желанием Вэнь Ханьина, но Юэ Шуан не давала покоя:

— Ого, главный герой-шоуу такой нежный!

Се Лань невольно поднял глаза, скользнул взглядом по изящным иероглифам, и, словно обжегшись, тут же отвел взгляд. В самом дальнем уголке его сердца зародилось странное, непривычное чувство.Вэнь Ханьин встал на цыпочки, пытаясь подвесить красную ленту повыше, но сколько бы ни тянулся, ему всё равно не хватало совсем чуть-чуть. Когда он поднимал руки, из-под одежды показывалась полоска изящной, гибкой талии, ослепительно белевшей на солнце.

Он считал, что ленты, висящие выше, приносят больше удачи, поэтому не хотел вешать свою внизу, где толпилось множество других людей.

— Давай я подниму тебя, — сказал Се Лань. Он забрал у него свою ленточку, обхватил Вэнь Ханьина за талию и без особого труда приподнял.

Вэнь Ханьин на мгновение замер, но, быстро придя в себя, выбрал подходящее место и повесил обе красные ленты с заветными желаниями рядом.

Подул летний ветерок, отчего ленточки заколыхались. Вэнь Ханьин заметил, что Се Лань, помимо пожелания мира во всем мире, дописал еще и четыре иероглифа — чтобы жизнь была спокойной и гладкой.

Между двумя фразами оставалось небольшое пустое пространство, словно место было заготовлено для чьего-то имени. У Вэнь Ханьина возникло странное, необъяснимое предчувствие, что эта вторая часть была написана именно для него.

От этой мысли сердце наполнилось теплом, а щеки покраснели под напором горячего ветра.

Когда Вэнь Ханьин пошевелился, Се Лань, опасаясь, что тот упадет, невольно крепче сжал руки и, кажется, только в этот момент по-настоящему осознал, насколько же тощим был человек в его объятиях.

Хорошо, что все эти мучения остались позади.

Вэнь Ханьин завязал развязавшуюся ленту у себя на запястье и обернулся к закату. В его глазах отражались крошечные искры света, делая взгляд мягким и манящим.

— Давай дождемся, пока сядет солнце, и только тогда пойдем назад?

Он казался напористым, всегда шел в наступление, шаг за шагом загоняя в угол, но иногда ему было достаточно малейшего отклика от Се Ланя, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливым.

Се Лань видел, что Вэнь Ханьин уже очень устал, но в итоге не стал спорить, лишь взял его сумку и повесил себе на плечо:

— Пойдем.

Атмосфера между ними была такой же тихой и теплой, как закатное небо. Вэнь Ханьин зашагал следом и не удержался — взял его за руку.

Дыхание Се Ланя перехватило, но он не отстранился, лишь невольно замедлил шаг.

Вэнь Ханьин прикусил губу и улыбнулся. Подобно гордой и ласковой кошке, он, слегка нервничая, медленно переплел свои пальцы с его.

К тому времени, как они поднялись на вершину, небо уже затянуло вечерней зарей — облака пылали огненно-красным, казалось, протяни руку — и дотронешься до них.

Прошлой ночью прошел дождь, трава была еще влажной, и Се Лань постелил сверху свою куртку.

Темп жизни Вэнь Ханьина был слишком стремительным, он редко обращал внимание на такие обыденные вещи, как рассветы и закаты. Прислонившись к плечу Се Ланя, он чувствовал небывалое умиротворение; даже если бы они ничего не делали, он уже был бы счастлив.

Се Лань отпустил все мысли, глядя, как у подножия горы одна за другой зажигаются огни, и довольно прищурился. Вдруг его ухо защекотало: оказалось, Вэнь Ханьин неизвестно где раздобыл розово-фиолетовый полевой цветок и украдкой вплел его ему в волосы. Пойманный с поличным, он не стал прятаться или отнекиваться, а просто смотрел на него и улыбался.

Се Лань отвернулся, пробормотав под нос что-то о детских шалостях, но пальцы его слегка дрогнули, и в следующую секунду точно такой же цветок оказался за ухом у Вэнь Ханьина.

Золотисто-красные краски поблекли, небо постепенно затянуло синевой, глубокой, как море. На горе стало прохладно, и Се Лань первым поднялся на ноги:

— Пора возвращаться.

Он отряхнул куртку от травинок и протянул её Вэнь Ханьину:

— Будешь надевать?

— Буду, — Вэнь Ханьин взял её и, ничуть не брезгуя, накинул на плечи.

Спуск оказался куда медленнее. Ноги Вэнь Ханьина стали тяжелыми, словно налитыми свинцом, ныли от боли. Он отстал от Се Ланя на полшага, мечтая просто сесть и отдохнуть, но, взглянув на его неспешный силуэт, стиснул зубы и поплелся дальше.

Се Лань остановился, повесил сумку на сгиб локтя, слегка присел и поманил его пальцем:

— Залезай.

При их нынешней скорости они бы добирались до виллы целую вечность.

Вэнь Ханьин прижался к его спине, не веря происходящему. У молодого человека была костлявость, свойственная этому возрасту, но она не доставляла дискомфорта — спина была покрыта тонким слоем мышц и излучала аромат, дарящий душевный покой.

Он крепко обхватил шею Се Ланя. Оленьи ушки, которые он носил, слегка подрагивали при каждом шаге, а уличные фонари растягивали их тени на длинное расстояние.

Вэнь Ханьин невольно потерся щекой о его шею. На мгновение воцарилась тишина, и только слегка покрасневшие глаза безмолвно выдавали бурю эмоций внутри.

Се Лань повернул голову, шевельнул губами, а спустя долгое время произнес:

— Щекотно... не дуй мне в ухо.

Вэнь Ханьин приподнял бровь, помял его прохладную мочку уха, оставив на ней легкий поцелуй, и с интересом наблюдал, как кожа там мгновенно вспыхнула, став ярко-красной и горячей.

Он едва заметно выдохнул и, почти касаясь губами уха Се Ланя, прошептал:

— Я не дул, вот только сейчас — подул.

Спина Се Ланя внезапно напряглась, руки, поддерживающие Вэнь Ханьина под коленями, сжались сильнее. Он прорычал сквозь зубы, угрожая:

— Еще раз дернешься, и я сброшу тебя с этой горы.

— Ой, — Вэнь Ханьин снова притих, но на сердце было кисло и одновременно радостно. — Се Лань, послезавтра у меня прослушивание... Ты правда не поедешь со мной?

Он спрашивал об этом уже столько раз, и столько же раз Се Лань отказывал.

Се Лань подбросил его на спине, чтобы удобнее устроиться, и уверенно зашагал вперед:

— Не поеду.

В какой-то момент Вэнь Ханьин невольно заподозрил, что Се Лань, как и он, переродился. Однако обычный человек, вернувшись в прошлое, первым делом искал бы кратчайшие пути к успеху, а не бежал от актерства, как от огня.

Он молча вздохнул, наконец смирившись с реальностью, и почувствовал, как тяжело ему расставаться с Се Ланем.

— У меня завтра обеденный рейс.

Се Лань не привык к таким моментам и не знал, что ответить, поэтому лишь тихо хмыкнул:

— Удачи.

Из-за того, что актер постоянно забывал слова, новый проект привлек всеобщее внимание. Хейтеры были уверены, что шансов на возвращение у него нет, фанаты же надеялись, что прежний Вэнь Ханьин вернется и даст всем недоброжелателям пощечину.

СМИ только и ждали повода, чтобы поживиться на хайпе.

Только победа в этом сражении могла придать перерождению истинный смысл.

Се Лань помолчал немного, а потом добавил, словно желая утешить:

— Не думай слишком много, просто выложись по полной.

Бесконечно долгий путь наконец подошел к концу. Внизу, у подножия горы, Вэнь Ханьин, восстановив дыхание, слез со спины Се Ланя и снова забрал свою сумку, чтобы облегчить ему ношу.

Даже будучи худым, Вэнь Ханьин весил прилично. После долгого пути лоб Се Ланя покрылся испариной, дыхание стало тяжелым, поэтому он не стал отказываться.

Вэнь Ханьин достал салфетку, чтобы вытереть его, и, указав на придорожный ресторанчик, предложил:

— Давай поедим здесь, а потом вернемся.

Как раз будет время передохнуть.

Когда они вернулись на виллу, то столкнулись с Ци Му, который спускался вниз попить воды. Услышав звук открывающейся двери, тот обернулся:

— Вы так поздно.

Се Лань небрежно спросил:

— А остальные?

Ци Му не очень уверенно ответил:

— Кажется, уже спят.

На самом деле ему не терпелось поделиться невероятной сплетней, но под прицелом камер он промолчал, с трудом сдерживая эмоции.

Вэнь Ханьину нужно было еще упаковать вещи, поэтому, коротко попрощавшись, он ушел наверх.

Он скрывал от Се Ланя одну вещь: с тех пор как он вспомнил события прошлой жизни, память стала удивительно ясной, и в тот же вечер он записался на обследование мозга в клинику, куда часто обращался.

Если возможно, он не хотел больше принимать таблетки и не хотел, чтобы Се Лань узнал о его болезни.

На следующее утро Се Лань, как обычно, встал рано. Вернувшись с пробежки, он увидел Вэнь Ханьина, спускающегося по лестнице с чемоданом, и помог ему донести его, удивленно спросив:

— Почему так рано?

В этот раз вещей у Вэнь Ханьина было гораздо меньше, чемодан был заполнен не до конца. Он шел следом, неся рюкзак:

— Да, у меня еще утренние дела.

Его агент уже ждал снаружи.

Се Лань помог положить багаж в багажник и отступил на несколько шагов, уступая место. Его прощание по-прежнему было кратким:

— Счастливого пути.

Несмотря на то, что они вскоре должны были увидеться снова, ноги Вэнь Ханьина будто приросли к земле — возникло даже импульсивное желание остаться.

Он бросил взгляд на человека, сидевшего в машине, потом обнял Се Ланя, уткнувшись лицом в его шею, жадно впитывая знакомый запах, и почти не хотел отпускать.

Хэ Чжоу согласился на участие Вэнь Ханьина в реалити-шоу в надежде, что тот развеется и отвлечется, а не для того, чтобы он заводил интрижку с человеком из индустрии. Видя такую картину, он громко кашлянул.

Се Лань невольно поднял глаза и узнал в этом статном, чуть полноватом мужчине агента Вэнь Ханьина.

Он с легкой досадой похлопал Вэнь Ханьина по спине, давая понять, что пора идти, и слегка кивнул мужчине, поприветствовав его.

Вэнь Ханьин, воспользовавшись тем, что Се Лань не видит, быстро поцеловал его в щеку, сел в машину и сказал:

— Я поехал.

Мягкое прикосновение исчезло мгновенно. Се Лань пришел в себя. Тот, кто после поцелуя сразу сбежал, опустил стекло, помахал ему рукой, и машина тронулась, исчезнув в мгновение ока.

Се Лань немного постоял на месте, а затем пошел наверх принимать душ.

Толкнув дверь в спальню, он увидел на зеркале стикер, на котором знакомым почерком было написано: Не забывай скучать по мне.

Се Лань сорвал его и бросил на журнальный столик в гостиной, но, решив, что это слишком мозолит глаза, вскоре прикрыл книгой.

Привычка — вещь ужасная: она проникает во все аспекты жизни, прежде чем человек успеет это осознать.

Когда Се Лань готовил, он подсознательно ждал, что на кухне должен быть еще один неуклюжий человек, который под предлогом помощи лишь создавал суматоху.

Когда он садился на диван, его не покидало чувство, что кто-то вот-вот прижмется к нему и будет без умолку болтать.

Даже в его работе повсюду были следы Вэнь Ханьина.

А еще та бутылка белых личи, которую он поставил в своей комнате.

Се Лань лежал на спине, прикрыв глаза предплечьем. Казалось, он вдруг понял, что значит настоящее одиночество.

http://bllate.org/book/22871/2431445