Готовый перевод The MC Who Isn't Interested in Romance Gets the Scumbag Script / Когда герой без романтики получает роль подлеца [Быстрое прохождение]: Глава 16

Се Лань остался равнодушен:

— Нужно держать слово, можешь выбрать что-нибудь другое.

Вэнь Ханьин поджал губы:

— Умоляю...

Се Лань нахмурился:

— Бесполезно умолять.

Вэнь Ханьин выставил один палец:

— Всего одну чашку.

Се Лань отвел взгляд, сквозь зубы у него вырвался пренебрежительный хмык:

— Не держишь слово, ведешь себя как ничтожество.

На обратном пути за рулем был Се Лань. Вэнь Ханьин сидел на пассажирском сиденье, прислонившись головой к автомобильному стеклу, и неотрывно смотрел на него.

Хотя он ничего не говорил, этот взгляд казался почти осязаемым. У Се Ланя от природы были обострены все пять чувств, поэтому он просто не мог этого игнорировать и совершенно некстати поинтересовался:

— Ты чего на меня уставился?

Вэнь Ханьин намеренно бросил взгляд за окно и многозначительно произнес:

— Цветы и травы у дороги выглядят абсолютно одинаково, и только ты один — нет.

Се Лань искоса глянул на него, но отвечать не стал — то ли не расслышал скрытого смысла, то ли сделал вид.

Вэнь Ханьин же затих, словно интуитивно изучив пределы того, что Се Лань был способен терпеть. Прикрыв глаза, он постепенно погрузился в сонное состояние:

— ...Сегодня я очень счастлив.

Он уже очень давно не испытывал такой радости.

Потеря аппетита была одним из побочных эффектов приема психотропных препаратов. Неизвестно, было ли дело в Се Лане, но по крайней мере в этот момент все докучливые симптомы словно испарились, и он почувствовал невиданную легкость.

В окружении привычного аромата, исходившего от сидевшего рядом человека, Вэнь Ханьин клонился в сон все сильнее. Человек, годами страдавший от бессонницы, сам того не заметив, заснул в плавно мчащейся машине и пропустил едва слышный ответ Се Ланя:

— Угу...

Он тоже был счастлив.

Поскольку первый день заданий подошел к концу, трансляция тоже приближалась к завершению, и в тренды постепенно пробирался поисковый запрос о том, что именно сказал Се Лань.

Се Лань об этом ничего не знал.

Они с Вэнь Ханином вернулись в домик последними, и едва перешагнули порог, как изящный букет роз приковал к себе всеобщее внимание.

Вэй Минцю, как всегда, оказался самым активным:

— Ого, Вэнь-гэ, ты купил цветы?

Вэнь Ханьин был в хорошем настроении и из вежливости ответил угу, посчитав это достаточной реакцией.

В голове у Вэй Минцю пронеслись тысячи мыслей, но на лице не дрогнул ни один мускул:

— Это вы всем принесли? Думаю, они идеально подойдут для украшения гостиной.

Вэнь Ханьин сидел на диване, закинув ногу на ногу, и непринужденно произнес:

— Это подарок для Се Ланя, решение принимать не мне.

Се Лань отыскал несколько ваз и стал расставлять цветы по одной, а услышав это, покачал головой и с улыбкой сказал:

— Мы проезжали площадь Шисин, когда возвращались. Виноват, я не догадался купить цветов для украшения.

Подносить в дар чужие цветы само по себе было растоптано проявлением искренних чувств.

Ци Му сглотнул застрявший во рту кусочек фрукта и поспешил сгладить неловкость:

— Ничего, в следующий раз купим. Все-таки использовать чужие подарки не очень хорошо.

Чжоу Вэйи провел рукой по его волосам:

— Хочешь — я тебе подарю.

Наверное, насмотревшись на нечто лучшее, сидевший рядом мужчина в глазах Вэй Минцю превратился в самый настоящий трамплин к ресурсам.

Улыбка на губах Вэнь Ханьина стала еще шире, однако взгляд его излучал ледяной холод. Полулежа на диване, он зловеще поддакнул:

— Верно, Чжоу-гэ тебе обязательно подарит.

Зачем же обязательно отнимать чужое?

Увидев, что вот-вот вспыхнет ссора, съемочная группа вовремя протянула карточку с заданием.

Се Лань стоял ближе всех, машинально взял ее и зачитал содержание вслух:

— Задание Ты мой агент подошло к концу, выступления каждой группы были великолепны. Мы запустили общественное голосование на различных платформах: все зрители трансляции могут самостоятельно выбрать наиболее понравившуюся пару. До начала завтрашнего задания пара, набравшая больше всего голосов, получит таинственный суперприз.

Поскольку завтрашнее задание будет особенным, мы объявим о нем перед ужином, чтобы у всех осталось достаточно времени.

Сун Сюнь взглянул на часы:

— Что за задание? Рассказывайте сразу, скоро уже и ужинать пора.

Съемочная группа не стала томить:

— Сыграть романтическую дораму.

Чуть позже мы выдадим карточки с заданиями. Пожалуйста, опираясь на ключевые слова с карточек — включая, но не ограничиваясь декорациями, действиями, взаимоотношениями персонажей и так далее, — все гости должны поставить захватывающую романтическую сцену.

Правила те же, что и в задании Ты мой агент: по результатам голосования пара-победитель также получит щедрую награду.

Вэй Минцю воспрял духом, мысленно подумав, что сама судьба помогает ему.

У него была выданная системой карточка актерского мастерства, а Вэнь Ханьин к тому же страдал расстройством рассудка — одержать победу не составит ни малейшего труда.

Сун Сюнь получил профессиональное актерское образование, так что не мог бояться заданий на актерскую игру, и выглядел весьма воодушевленным.

Ци Му заигрывающе подмигнул ему, беззвучно шевеля губами:

— Вытяни брата!

Чжоу Вэйи, будучи ведущим, лучше всех владел мимикой, но все его внимание было сосредоточено на Вэй Минцю. Заметив, как тот обрадовался, он тоже невольно улыбнулся.

А Вэнь Ханьин, которого все считали душевнобольным, подсознательно посмотрел на Се Ланя. Его глаза сияли — он был крайне доволен таким заданием, предполагающим сближение.

Романтическая дорама, если подумать, это ведь почти то же самое, что и настоящие отношения.

У шестерых участников были совершенно разные мысли, и лишь у Се Ланя на сердце внезапно тяжело опустилось предчувствие чего-то недоброго: завтра его, похоже, ждал величайший провал за всю историю работы Исполнителем задания.

Потому что он действительно не умел играть.

Глава 29. Обладатель премии за лучшую мужскую роль хочет лишь крутить романы (9)

Сотрудники вынесли розовую картонную коробку:

— Внутри лежат пять карточек. Сложность у них примерно одинаковая, но ключевые слова отличаются. Ради справедливости просим гостей вытянуть жребий и определить тему для выступления.

В этот момент мысли Се Ланя и Вэй Минцю полностью совпали: оба решили прибегнуть к помощи систем, чтобы узнать содержимое карточек.

Первый планировал выбрать ту, где меньше всего любовных линий, а второй — ровно наоборот.

Неизвестно когда Вэнь Ханьин подобрался к Се Ланю вплотную и прижался плечом к плечу:

— Давай ты.

Его удача, казалось, вечно была не на высоте: дважды взлетев на вершины славы и дважды рухнув вниз, он, похоже, исчерпал всю оставшуюся в жизни удачу на встречу в этом шоу.

Се Лань не стал отказываться и, пошарив в коробке, наконец вытащил то, что хотел — ключевые слова: буддийский храм, воздаяние за добро, лиса-демон.

Показав карточку на камеру, он по-настоящему вздохнул с облегчением.

Монах, пожалуй, был единственным персонажем во всех темах, у которого не было ни любви, ни ненависти.

Сун Сюнь тихонько всплеснул руками от легкой зависти к его удачливости:

— Лиса-демон воздает за добро — такой классический сюжет.

Вэй Минцю мысленно скривил губы и подошел следующим, согласно плану вытянув самую требовательную к актерскому мастерству из всех пяти карточек — долгожданную встречу после разлуки.

072 разрабатывало стратегию у него в голове:

— Вообще-то тебе следовало отдать это Вэнь Ханину.

Вэй Минцю вовсе не желал уступать кому-то столь редкий звездный час актерской игры и ответил беззаботно:

— Разве ты не говорил, что он очистил репутацию? Если он вытянет столь простой сюжет и все равно не сможет сыграть, вот тогда он по-настоящему потеряет лицо перед теми, кто за него заступался.

027 подумало и решило, что в этом есть смысл, но за последние два дня оно потратило слишком много сил и ужасно проголодалось, поэтому чмокнуло губами и произнесло:

— На всякий случай найди сегодня возможность побыть с Вэнь Ханином наедине ненадолго. Много не нужно, хватит и полминуты.

Наколдовать кое-что, чтобы завтра все вскрылось.

Ци Му немного нервничал: он не хотел доставать чересчур сложную тему. Закрыв глаза, он долго шарил в коробке, а затем протянул карточку Сун Сюню:

— Быстрее, посмотри, что тут написано.

Сун Сюнь нарочито сделал серьезное лицо, а когда тот не выдержал, подался вперед и попытался заглянуть, неожиданно рассмеялся и просто протянул карточку ему:

— Школьная безответная любовь.

Будто тяжелый камень упал с плеч. Встретившись с ним взглядом, Ци Му с улыбкой хлопнул в ладоши:

— Чего и желал. Мы поели днем поздно, так что поужинаем чем-нибудь простым.

Главное — поскорее приступить к репетициям.

Вэнь Ханьин вскоре после получения карточки уже составил план. Взяв ручку, он вихрем записал на пустом месте пришедшее в голову вдохновение и, услышав это, даже не поднял головы:

— Мы тоже поели поздно и до сих пор не голодны.

Он уже не мог дождаться совместной сцены с Се Ланем.

Се Лань бегло просмотрел сюжет у него за спиной и, поняв, что совершенно не сможет здесь ничем помочь, поднялся и направился на кухню:

— Раз так, давай вечером перекусим чем-нибудь простым. Как насчет тушеной лапши с фасолью?

Ци Му было неудобно вечно заставлять готовить одних и тех же людей, поэтому он последовал за ним:

— Я помогу, так будет быстрее.

Сун Сюнь уже хотел было заговорить, но заметил, как тот подмигнул ему и, сложив ладони вместе, слегка покачал ими:

— Вся надежда на сюжет!

И снова со спокойной душой уселся на место.

Вэнь Ханьин равнодушно скользнул взглядом по их удаляющимся спинам. На его лице не отразилось никаких эмоций, он лишь незаметно ускорил темп письма.

Чтобы подстроиться под график Чжоу Вэйи, Вэй Минцю целый день пробыл волонтером в начальной школе Надежда, и теперь у него ныла поясница, болели ноги и охрип голос — ему хотелось лишь растечься по дивану и побездельничать.

У 027 имелась огромная база данных. Потратив баллы, оно выудило сцену долгожданной встречи после разлуки, где требовалось больше всего слез, и неспешно надиктовывало ее на бумагу. Со стороны это выглядело даже более гладко, чем у Вэнь Ханьина, который то и дело останавливался.

Вэнь Ханьин стряхнул затекшее запястье и под никем не замеченным, но бдительным взглядом Вэй Минцю поднялся наверх, заперев исписанную карточку в ящик стола.

Перед самым запиранием камера в комнате очень тонко запечатлела содержание пустых строк.

Выслушав описание от 027, Вэй Минцю замер, и черная шариковая ручка оставила на белой бумаге искривленный росчерк.

И откуда у Вэнь Ханьина столько хитрости — еще ничего не сделал, а защищается от него как от вора.

Сюжет уже выставлен на всеобщее обозрение, и если заменить его сейчас, то любые несостыковки после выхода шоу в эфир наверняка сочтут за мистику.

Се Лань приподнял крышку кастрюли: после восьми минут тушения добавленная лапша была готова.

Внезапно рядом возник кто-то еще и провел рукой у него по щеке, создавая слабый ветерок.

Се Ланю не нужно было поворачиваться, чтобы понять — это Вэнь Ханьин.Он смешал лапшу с фасолью и тонкими полосками мяса прямо в кастрюле и совершенно естественно спросил:

— Чеснок будешь?

Вэнь Ханьин покачал головой:

— Нет.

Се Лань заранее знал ответ, так что вопрос был простой формальностью:

— Ладно, тогда я намешаю соуса для остальных.

Вэнь Ханьин уголки губ приподнял — вид у него был чрезвычайно светлый и самодовольный.

Се Лань не понял причину такого веселья, зачерпнул порцию и протянул ему:

— Хватит ухмыляться. Этому хватит?

— Хватит. — Вэнь Ханьин держал миску в руках, но уходить не спешил, а вместо этого сделал вид, что спрашивает между делом: — Се Лань, где ты научился готовить?

Закончив со своими делами, Ци Му просто вышел из кухни, оставляя пространство им двоим.

Се Лань хлопнул его по плечу, показывая, что не стоит загораживать проход, достал две пиалы для соуса и ответил на недавний вопрос:

— Когда через многое проходишь, сам собой всему научишься.

Вэнь Ханьин ни капли не верил его байкам; если бы он не знал характер Се Ланя, то даже решил бы, что тот намекает на него.

— Больше не буду с тобой болтать, у меня пальцы ошпарены.

Правде вечно никто не верит.

Се Лань покачал головой:

— Передай остальным, что всё готово, пусть заходят и сами накладывают.

Все остальные уже собрались на кухне. Вэнь Ханьин первым занял самое крайнее место, а Се Лань бросил взгляд на него и бессознательно уселся напротив.

Вэнь Ханьин слегка поджал губы, собираясь пересесть: по сравнению с остальными, он меньше всего хотел сидеть рядом с Вэй Минцю.

Слишком близко.

И точно — стоило Вэй Минцю заметить пустующее место рядом с Се Ланем, как его глаза резко загорелись, а шаг заметно ускорился. Он столько всего предусмотрел и от всего защищался, но никак не ожидал, что Чжоу Вэйи опередит его.

Любовь пробудила в ведущем собственнические чувства, и он с непреклонной решимостью отгородил любимого человека от Се Ланя.

Вэнь Ханьин с трудом сдерживал смех, однако в глубине его глаз проскользнуло нечто выдающее истинные мысли. Опершись щекой о руку, он посмотрел на Се Ланя:

— Я тут недавно выжал сок, скажите, господин Се… мне можно его выпить?

Распознав в его тоне насмешку, Се Лань чуть приподнял бровь:

— Разумеется.

Между ними витала атмосфера, в которую никто не смел вторгнуться по собственной воле. Вэй Минцю уселся по диагонали от Се Ланя, мгновенно взяв себя в руки.

Посмотрим, сколько еще Вэнь Ханьин продержится в своем самодовольстве после сегодняшнего вечера.

Почувствовав неловкость в воздухе, Сун Сюнь решил взять инициативу на себя:

— Как думаете, какие призы подготовит для нас съемочная группа?

Вэнь Ханьин не проявил к этому никакого интереса. Он ел аккуратно, кусочек за кусочком, хотя и довольно быстро. Вытерев рот, он поднялся из-за стола первым, вымыл посуду и бросил Се Ланю:

— Я пойду в комнату, не забудь потом подойти на репетицию.

Се Лань попросил Юэ Шуан купить несколько книг и видеоматериалов по актерскому мастерству и сейчас пытался запрыгнуть в уходящий поезд, в спешке нагоняя упущенное. Услышав это, он рассеянно кивнул.

Однако печатное слово оставалось сухим и абстрактным, куда менее живым, чем личный опыт.

Толкнув дверь апартаментов, Се Лань сначала заглянул в комнату Вэнь Ханьина: дверь была приоткрыта, сквозь щель струился мягкий желтоватый свет — судя по всему, хозяин комнаты все еще разбирал сценарий.

Поразмыслив немного, Се Лань решил сначала принять душ, а заодно еще немного посмотреть урок по актерской игре.

Велев Юэ Шуан отыскать фильм, связанный с историей о лисе-демоне, которая отплатила за добро, он толкнул дверь ванной.

Сделав шаг внутрь, он понял, что там кто-то есть.

Вэнь Ханьин стоял спиной к двери, совершенно нагой. Из-за его худобы Се Лань отчетливо видел две выступающие лопатки. Капли воды, которые тот не успел вытереть, катились вниз по изгибу спины, скользили по ямочкам на пояснице и с тихим шлепком падали на кафельный пол.

Услышав звук, он слегка повернулся вполоборота и, увидев Се Ланя, совершенно естественно спросил:

— Ты собираешься мыться? Я уже почти закончил.

— Прости… — Се Лань с глухим стуком захлопнул дверь, и светлые точки на груди этого парня мгновенно скрылись в клубах тумана, заполнившего ванную.

Прислонившись к стене снаружи, словно грозный страж ворот, он хмуро прижал руку к груди, прислушиваясь к чуть более быстрому, чем обычно, сердцебиению, но углубляться в причины этого не стал.

Спустя минуту Се Лань полностью взял себя в руки:

— Почему ты меня не предупредила?

Неприлично пялиться на чужие наготу — намеренно или нет, это было чересчур бесцеремонно.

Юэ Шуан виновато пискнула:

— Я же искала фильм… К тому же здесь так безопасно, вот я и…

Опустив взгляд, Се Лань выдохнул застоявшийся воздух и переключился на другое:

— Вэй Минцю изменил голосование?

Поняв, что этот инцидент исчерпан, Юэ Шуан затараторила:

— Изменил! Наглец поставил их на первое место! Будем что-то делать?

Манипуляции с голосами были лишь иллюзией, с помощью которой система высшего мира одурманивала аборигенов низшего мира. Точно так же Се Лань мог с легкостью стереть эти изменения.

Он нахмурился:

— Верни всё назад завтра утром, перед объявлением результатов. Раз и навсегда.

Вэнь Ханьин толкнул дверь: кожа под халатом слегка порозовела от горячего пара, а в глазах плескалась влага.

— Заходи, я там уже всё прибрал.

Се Лань машинально отвел взгляд:

— …Угу.

Только сейчас он запоздало осознал зловещий умысел съемочной группы: двое людей из враждующих лагерей, живущих бок о бок, пусть даже и не проникнутся друг к другу чувствами со временем, всё равно не смогут избежать искр, случайно проскочивших между ними.

Вэнь Ханьин вытер влажные волосы и улыбнулся Се Ланю:

— Увидимся в комнате для активности.

Переодевшись, он нос к носу столкнулся на лестнице с Вэй Минцю. Тот как бы невзначай толкнул его плечом, после чего чрезвычайно вежливо поклонился и извинился:

— Прости, брат Вэнь.

Сгусток черной энергии, который не смог бы уловить ни один объектив высокой четкости, в момент их мимолетного соприкосновения вплавился в тело Вэнь Ханьина. В голове у него мелькнула и тут же пропала вспышка боли, похожая на укол иглы; это странное ощущение растаяло в ту же секунду, словно став плодом усталости.

Вэнь Ханьин нахмурился, инстинктивно отстраняясь, и холодно бросил:

— Ничего страшного.

Проводив взглядом его удаляющуюся спину, Вэй Минцю злорадно усмехнулся.

Се Лань вошел в комнату для активности с блокнотом в руках. Вэнь Ханьин сидел на стуле, массируя виски: еще минут десять назад он чувствовал себя отлично, но стоило ему сосредоточиться на чтении заготовленного сценария, как голову тут же накрывало волной головокружения.

Он уже хотел было вернуться в комнату за лекарством, но, завидев Се Ланя, передумал и чуть заметно улыбнулся:

— Чего это ты с блокнотом?

Се Лань был необычайно серьезен и демонстрировал жажду знаний:

— Буду конспектировать.

Что толку просто записывать? — подумал Вэнь Ханьин и протянул ему исписанный лист бумаги:

— Сначала почитай, если что-то покажется неподходящим — перепишем.

На белом листе разворачивалась история монаха и лисы-демона.

Это была эпоха, когда свирепствовали демоны и духи. Возвращавшийся с охоты на нечисть Цзинчжэнь спас снежную лису, чью заднюю лапу зажало в охотничьем капкане.

На совести монаха было немало грехов, и животные никогда не приближались к нему по собственной воле. Однако эта глуповатая лисица оказалась исключением: сколько Цзинчжэнь ни прогонял ее, она все равно прокрадывалась в храм и околачивалась под его окнами.

Снежная лиса обладала зачатками разума и никогда не творила зла; Цзинчжэнь не мог ее ударить и не мог прогнать, так что ему оставалось лишь смириться. Со временем он даже привык к такому соседству.

Год спустя, озаренная светом будды, снежная лиса обрела ядро демона, приняла человеческий облик и даже обзавелась собственным именем — Юнь Янь.

Обретя практику, Юнь Янь часто следовал по пятам за Цзинчжэнем, когда тот покидал обитель в поисках нечисти, а временами и сам расправлялся с уцелевшими демонами.

Сидя рядом с Се Ланем на диване, Вэнь Ханьин качнул ногой и носком туфли легонько коснулся его обуви:

— Се Лань, ты когда-нибудь слышал одну фразу?

Се Лань машинально поднял глаза:

— Какую?

Вэнь Ханьин замолчал. Слова вертелись на языке, но произнести их почему-то не получалось, и в конце концов он сформулировал иначе:

— …Как думаешь, почему Юнь Янь ходил следом за ним?

Се Лань интуитивно почувствовал перемену в атмосфере. Пробежав глазами оставшуюся часть текста по диагонали, он тихо произнес:

— Давай сначала отрепетируем.

Уровень Юнь Яня был еще слишком мал, и его быстро обнаружили.

Белые одежды Цзинчжэня были испачканы бурой, смердящей кровью чудовищ. Он походил вовсе не на спасающего все живое бессмертного, а скорее на демона-асуру, вернувшегося из глубин ада.

Раздраженно прищурив глаза, он процедил низким голосом:

— Кто просил тебя идти за мной?

Проведя с ним немало времени, Юнь Янь прекрасно изучил его суровый нрав и мягкое сердце, а потому ни капли не боялся. Шагнув вперед, он ухватился за его рукав:

— Сидеть одному в комнате так скучно… Цзинчжэнь, я ведь тоже очень сильный, позволь мне пойти с тобой.

С холодным лицом Цзинчжэнь разжал его пальцы и оттолкнул Юнь Яня в сторону Храма Лазурного Дракона:

— Возвращайся, от тебя все равно нет толку.

Он приложил столько силы, что запястья Юнь Яня покраснели. Цзинчжэнь никогда раньше не обращался с ним грубо — наоборот, бывало, в удачные дни даже расчесывал шерсть, когда тот оборачивался зверем.

Юнь Янь скривил зубы: сначала он хотел уйти гордо и обиженно, но беспокойство в конце концов взяло верх. Не пройдя и двух шагов, он свернул обратно, встал под кривым персиковым деревом и упрямо вскинул подбородок:

— Цзинчжэнь, ты ничего не понимаешь…

То ли из-за того, что сюжет был слишком классическим, то ли благодаря великолепному актерскому таланту и мастерству Вэнь Ханьина, Се Лань поймал себя на странном ощущении дежавю: казалось, будто он сам когда-то пережил нечто подобное и теперь чужая игра увлекает его за собой.

Прождав целую вечность и так и не дождавшись второй половины фразы, он озадаченно приподнял бровь.

Вэнь Ханьин приоткрыл рот. Эмоции словно вытягивало из него невидимой силой, выражение терпеливой обиды на лице постепенно сменялось полной пустотой. Он отчаянно застучал себя по голове, пытаясь припомнить собственные слова, но в памяти не осталось ни строчки.

Нет ничего более разрушительного для воли человека, чем подарить надежду и тут же ее отнять.

За последние два дня бессонница Вэнь Ханьина почти отступила, и он было подумал, что идет на поправку, но результат оказался прежним.

Опустив голову, Вэнь Ханьин не смел взглянуть на лицо Се Ланя, страшась обнаружить там хотя бы тень разочарования — точно так же, как на лицах режиссеров, с которым ему доводилось работать прежде.

http://bllate.org/book/22871/2431440