Готовый перевод The MC Who Isn't Interested in Romance Gets the Scumbag Script / Когда герой без романтики получает роль подлеца [Быстрое прохождение]: Глава 10

Прямо сейчас Се Лань находился в некоем непостижимом, мистическом состоянии. Если сравнить его тело с сосудом размером с чашу, то его духовная сила была подобна бескрайнему океану. Они не соответствовали друг другу, и после пробуждения его сознание всё еще было заперто в плотской оболочке — оставалось лишь ждать, пока восстановятся функции организма.

С медицинской точки зрения это называлось сильной волей пациента к жизни.

У Се Ланя не было привычки наблюдать за собственными хирургическими операциями, поэтому он попросил Юэ Шуан включить какие-нибудь два фильма.

Непонятно, какими веяниями на него подействовало — будучи духовным мечом практика, оно запустило подростковую слезливую мелодраму в жанре сянься.

В бескрайнем море духовной силы юноша в белых одеждах подпёр подбородок рукой и с бесстрастным выражением лица смотрел на экран, где главный мужской персонаж с тревогой и раскаянием на лице говорил: «Младшая сестра, мы с барышней И И чисты перед друг другом, всё совсем не так, как ты думаешь!»

Шлёпнув ладонью, Се Лань нажал клавишу беззвучного режима. Когда он поднял руку, несколько прядей чёрных волос скользнули с плеч на грудь. Рукава его одежды были широкими, и в движении смутно угадывались вышитые на них золотые руны.

Пожалуй, сочтя это неудобным, он легким движением мысли собрал часть черных волос на затылке, закрепив нефритовой заколкой, в то время как другая их половина послушно спадала до самой талии, полностью обнажая безупречные линии плеч и шеи.

В море духовной силы Се Лань мог по своему желанию принимать любой облик, какой только пожелает, но больше всего он привык выглядеть так же, как до того, как стал Исполнителем задания.

Се Лань равнодушно бросил взгляд на некий светящийся сгусток. Под влиянием ауры, исходившей от него самого, пара персиковых глаз, обычно излучавших романтический блеск, лишилась всякой легкомысленности, вместо этого источая холодность и недоступность.

— Юэ Шуан, я слышал, что Главный Бог установил для систем «режим для несовершеннолетних». Может, и тебе его подключить?

Ходили слухи, что режим для несовершеннолетних — это уникальная разработка Отдела Чистой Любви, созданная заботливым Главным Богом специально для защиты конфиденциальности Исполнителей заданий. Как раз идеально подошло бы, чтобы Юэ Шуан не смотрел всякую чепуху.

Услышав скрытый азарт в его голосе, светящийся шар дважды задрожал, мгновенно превратившись в пушистого зверька размером с ладонь. Зверёк перевернулся на спину прямо на месте, подставив юноше пузико, и, изображая вид, будто умоляет погладить, принялся оправдываться:

— Сяо Се, разве тебе не было любопытно, что такое любовь? Я просто нашёл для тебя художественный фильм, который пользуется наибольшей популярностью у подростковой аудитории...

Его голос становился всё тише под взглядом Се Ланя, в котором читалась насмешка. Вытянув лапку, зверек поклялся небесами: — Я ошибся, впредь больше никогда не буду смотреть подобную дрянь.

Протянув к нему руку, Се Лань поинтересовался: — Ты помнишь что-нибудь из того, что было раньше?

Юэ Шуан сообразило, что нужно делать, и тут же запрыгнуло наверх, позволив юноше взъерошить его шерсть в полном беспорядке. Услышав вопрос, зверек на мгновение замер, его выражение лица стало пустым, и даже приятное урчание в горле прекратилось.

— Кажется...

Се Лань кивнул с пониманием: — Ты тоже ничего не помнишь, верно?

Он помнил, ради чего пришёл сюда, но это были лишь смутные очертания. Стоило ему попытаться глубже копнуть и вспомнить, каких людей он встречал и через что прошёл, как в висках тут же начиналась взрывная боль, словно нечто невидимое преграждало ему путь.

Потеря данных была серьезной проблемой, и Юэ Шуан помрачнело: — Я немедленно доложу об этом наверх.

Се Лань кивнул, а затем перевёл разговор на другую тему: — Что там снаружи?

Юэ Шуан ответило: — Шэнь До притворился перепуганным, допустил промах и с помпой отправил вас в ближайшую больницу Жэньхэ... Ой, Сяо Се, ты же теперь вне опасности!

Эта фраза прозвучала несколько странно, и Се Лань замер: — ...Продолжай.

В светло-голубых глазах зверька мелькнул неживой свет: — Шэнь До собирается тайно перевести тебя в палату интенсивной терапии, принадлежащую семье Шэнь. Главный же герой... Главный герой хотел дежурить у твоей постели, но Шэнь До запер его одного, а затем специально слил информацию и разослал фальшивые уведомления об угрозе жизни.

За исключением реакции Шэнь Цзи, всё шло точно по предсказанному сценарию.

Получив весть, Цзян Сые непременно лично явится, чтобы во всём убедиться.

В воспоминаниях Прежнего хозяина отец Шэнь Цзи не выдержал удара от внезапной кончины младшего сына и следом скончался от внезапного тяжелого недуга.

После смерти председателя акции Группы компаний «Тяньци» затряслись. Неизвестно когда Цзян Сые скупил множество акций, выброшенных на рынок мелкими акционерами, и в тот момент, когда Шэнь До сдерживал скорбь и разгребал завалы, за счёт преимущества в пять процентов успешно захватил право голоса, став новым директором Тяньци.

В первый же день своего вступления в должность он без малейших колебаний вырвал с корнем всю фракцию Шэнь До, и с тех пор группа компаний превратилась в его личную вотчину.

Цзян Сые был достаточно безжалостен: родись он в смутные времена, он непременно вырос бы в великого полководца эпохи.

Се Лань не собирался давать оценку его поступкам и амбициям, однако и методы этого человека не вызывали у него уважения.

Две жизни подряд Цзян Сые неизменно выбирал Главного героя, который доверял ему больше всех, в качестве ступени для достижения власти. Его методы были ядовитыми и жестокими до отвращения.

Се Лань машинально пощипал ушки зверька, в его сердце впервые за долгое время шевельнулась тревожная забота.

Практикующие больше всего ценили карму. Изначально он планировал сбежать, инсценировав автокатастрофу, но, увидев, как Шэнь Цзи сдерживает слёзы, помимо своей воли остался.

Теперь же этих узелков и связей становилось всё больше, и трудно было сказать, к добру это или к худу.

Шум дождя располагал ко сну. Линь Цзясянь, набросив на лицо учебник по общей теории экономического права, устроился в кресле-качалке и спал мертвецким сном, пока внезапный звонок от Шэнь До не заставил его мозг погрузиться в абсолютный туман.

Во второй половине дня Шэнь Цзи ещё присылал сообщение, что вечером собирается пригласить Се Ланя на ужин, так как же он умудрился загреметь в больницу?

Шок шоком, но он всё же собрался и помчался туда с максимально возможной скоростью.

Этаж находился на осадном положении, весь коридор был необычайно тих, под потолком слепо сиял мертвенно-бледный свет люминесцентных ламп, и Линь Цзясянь чутко уловил предгрозовую атмосферу.

Завернув за угол, он увидел стоявшего у дверей спецпалаты Шэнь До.

— Брат Шэнь, — двое охранников, дежуривших у входа, были незнакомы Линь Цзясяню, и он вежливо поздоровался с ними, а заметив измождённое лицо Шэнь До, снова опешил.

Шэнь До с юных лет казался не по годам взрослым, с малых лет во всём и всегда оставался лучшим. Он был тем самым чужим сыном из рассказов старшего поколения, объектом восхищения многих сверстников, — так как же он мог дойти до столь жалкого состояния?

Дурное предчувствие в груди Линь Цзясяня разгоралось всё сильнее, и он не удержался от вопроса: — Брат Шэнь... что-то случилось?

В больничном крыле курить запрещалось, и зажатая между пальцами Шэнь До сигарета так и осталась незажженной. Сильно нахмурившись, он слегка кивнул Линь Цзясяню: — Сяо Сюэ внутри... Извини за беспокойство.

Сяо Сюэ было домашним прозвищем Шэнь Цзи. Повзрослев, он стал считать, что оно слишком похоже на девчачье, и запретил кому-либо так себя называть, взрываясь от злости при любом упоминании.

На самом деле Шэнь До больше хотел попросить Линь Цзясяня присмотреть за Шэнь Цзи, но эти слова покрутились на губах и в итоге так и не сорвались с языка.

Ребёнок, который раньше ходил хвостиком и звал его старшим братом, уже вырос, у него появились собственные мысли и любимый человек. Шэнь До не мог ни совладать с ним, ни смотреть на то, как родной младший брат убивается, словно рухнул весь мир, поэтому ему оставалось лишь закрывать на всё глаза.

Вот только число людей, тайно охранявших его, незаметно увеличилось ещё на несколько человек.

Услышав шум, Шэнь Цзи посмотрел на приоткрытую створку молочно-белой двери, а заметив вошедшего, с безразличием отвернулся. Свет в его глазах погас, он тихо откинулся назад, напоминая марионетку без души.

Линь Цзясянь издал короткий смешок, бесцеремонно уселся на край кровати и по привычке хотел хлопнуть его по плечу, но на половине движения, заметив превращенную в подобие рисового бамбукового цыпленка руку парня, передумал и вместо этого взъерошил собственные волосы:

— Что это за выражение лица? Посреди ночи не спишь, да еще и не рад моему приходу.

Шэнь Цзи бросил на него косой взгляд, хрипло проговорив: — Не думай, что я не знаю. Это Шэнь До приставил тебя следить за мной.

— Тут ты ошибся, — Линь Цзясянь развёл руками и демонстративно напустил на себя мрачный вид: — Мне среди ночи позвонил брат Шэнь и сказал, что из-за срочных дел не сможет высвободить время, попросив присмотреть за тобой. А ты, едва переступив порог, встречаешь меня кислой миной. Чем я тебя обидел?

Шэнь Цзи шевельнул губками, сжавшись в комок так, будто боялся холода: — ...Цзя Цзя, ты не знаешь, Се Лань в соседней палате борется за жизнь.

— Что? — Линь Цзясянь чуть не подавился от неожиданности. — Да что вообще произошло?

Шэнь Цзи закрыл глаза, от начала и до конца пересказав случившееся, и его веки вновь покраснели: — Я знаю, что они все что-то скрывают от меня, но я просто хочу взглянуть на него...

Характер у него был простой, но это не означало, что он идиот. В такой момент даже самый тугодум заподозрил бы неладное.

Линь Цзясянь разрывался между двумя сторонами и, видя изможденный вид друга, попытался его утешить: — Отдохни хоть немного, иначе Се Лань еще не поправится, а ты сам свалишься с ног. Разве это дело?

Шэнь Цзи молча покачал головой. Закрыв глаза, он видел, как образы из прошлой и нынешней жизни непрерывно переплетаются перед ним, застывая в конце концов на картине погруженного в кому Се Ланя. От каждой такой мысли его мягкое сердце словно кромсали тупым ножом до кровавых подтёков.

Он знал, что характер у него не сахар, но если уж говорить о том, с кем он когда-либо наживал врагов, то, сколько бы он ни ломал голову, в памяти не всплыло бы ни единого имени.

На душе у Линь Цзясяня было скребуще-тяжело, но, случайно заметив влажные дорожки на щеках Шэнь Цзи, он не стал указывать на это. Заготовленная заранее речь пошла прахом, и тогда он понизил голос:

— Как бы то ни было, брат Шэнь не причинит тебе вреда. Если он поступает так, у него непременно есть на то причины, просто пока об этом рано говорить.

Видя подавленный вид Шэнь Цзи, он решился на отчаянный шаг: — Те, кто охраняет снаружи, дежурят всю ночь, когда-то же они должны захотеть спать... Подгадаем момент, когда они начнут дремать, и тихонько ускользнем. Даже если люди брата Шэня обнаружат это, они не станут чинить тебе препятствий.

В четыре часа утра, в самую темную пору перед рассветом, дверь спецпалаты бесшумно приоткрылась.

В коридоре царила тишина. Линь Цзясянь припал ухом к створе, прислушиваясь с полминуты, затем осторожно высунул наружу половину головы и огляделся. Заметив опершегося на стену и задремавшего охранника в черном, он просиял и поманил за собой Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи инстинктивно затаил дыхание, превозмогая ломоту во всех суставах, последовал за ним, и оба, точно кошки, бесшумно выскользнули из палаты.

Едва они скрылись, притворявшийся спящим охранник тут же доложил о ситуации Шэнь До. Последний, стоя перед мониторами, едва заметно вздохнул, и его взгляд мгновенно затвердел:

— Пусть идет... Позаботьтесь о его безопасности. А когда всё закончится, назовите ему истинное местонахождение.

Оба неслись вперёд почти бегом. Проходя по коридору, они бросили взгляд в окно: снаружи царила непроглядная тьма, сквозь которую угадывались ветви деревьев, неистово раскачиваемые яростным штормом, а дождевые капли, сливаясь в сплошные потоки, били по стеклу, образуя многослойные водяные завесы.

Шэнь Цзи тревожился всё сильнее: чем ближе они подходили, тем удушливее становилось тягостное ощущение.

По неизвестной причине одна из ламп у поста спецпалаты погасла. Охранник, стоявший, прислонившись к стене, сонно зевнул, что-то шепнул напарнику и вскоре направился в сторону туалета.

Заметив это, Линь Цзясянь показал Шэнь Цзи беззвучный жест, давая понять, что он сам уведет человека, и стрелой бросился прочь.

— Кто там? — Взгляд охранника предсказуемо зацепился за промелькнувшую черную тень, и он тут же пустился в погоню.

Шэнь Цзи открыл рот вслед другу, но окликнуть не успел. Не раздумывая больше ни секунды, он сделал резкий рывок, проскользнул в дверь и затворил её за собой.

Спецпалата состояла из двух зон: внешней и внутренней. Во внутреннюю требовалось надевать стерильный костюм, но Шэнь Цзи не собирался заходить туда, остановившись перед холодным смотровым окном и глядя на лежащего на кровати человека.

Внутри царила абсолютная тишина. На какое-то время его собственный мир сузился до биения собственного сердца, писка медицинских приборов и расплывчатого силуэта за стеклом.

Свет был приглушен. Шэнь Цзи неосознанно прижался лицом к стеклянной поверхности, ощущая, как в сердце кольнула тысяча невидимых иголок, и веки снова защипало от слёз. Боясь быть обнаруженным, он не смел издать ни звука, лишь снова и снова повторяя про себя чужое имя.

Се Лань...

Лежавший на кровати был подключен к капельнице, а небольшой кусок рукава выставлял напоказ бледное, лишённое сил запястье, торчавшее из-под одеяния.

Из коридора доносились невнятные голоса — судя по всему, дежурный охранник жаловался товарищу на то, что младший господин семьи Линь бесцельно шляется повсюду, добавляя им лишней работы.

Шэнь Цзи опустил ресницы, украдкой вытирая влажные глаза, и, бросив прощальный взгляд на человека в палате, уже собирался улизнуть под шумок.

От этого взгляда по его спине пробежал мороз. Он внезапно понял, откуда исходило это неотвязное чувство дежавю — тот самый кусок рукава был точь-в-точь таким же, как на его собственной одежде.

Шэнь Цзи потёр глаза, чувствуя, как тело пробирает леденящий холод: если лежавший внутри человек — подделка, то где же настоящий Се Лань и зачем Шэнь До приставил к нему охрану?

И что еще важнее, почему этот двойник был одет в точно такую же одежду, как он сам?

В тихом коридоре раздался размеренный стук шагов, утихнувший прямо у двери спецпалаты. Мужчина, облаченный с головы до ног в темно-зеленый стерильный костюм, предъявил двум охранникам в черном свои документы. Его голос звучал хрипло, а из-под брючин виднелись начищенные до блеска черные туфли без единой пылинки:

— Обход.

Мужчина был в медицинской маске, скрывавшей лицо и оставлявшей открытыми лишь спокойные глаза. Тщательно изучив удостоверение и проверив карманы, охранник с головы до ног окинул посетителя взглядом и наконец отступил в сторону: — Доктор Чжан, пожалуйста.

Бесчисленные вопросы вихрем крутились в голове Шэнь Цзи. Не тратя времени на раздумья, при первых же звуках чужого голоса он по инстинктивному побуждению перемахнул через преграду и укрылся за массивным корпусом медицинского оборудования.

В следующее мгновение плотно закрытая дверь со скрипом отворилась извне, и мужчина шагнул внутрь. Дорогие туфли ручной работы отстукивали по кафелю четкий ритм: так-так.

Шэнь Цзи сжался в комок, стараясь сделать себя как можно менее заметным. Обеими руками он намертво зажал себе рот, а сердце колотилось о ребра так, что готово было выпрыгнуть. Когда мужчина отворил вторую дверь, ведущую непосредственно в палату, парень автоматически перестал дышать.

Он даже сам не понимал, зачем делает это, но, широко распахнув глаза, немигающим взглядом следил за каждым движением гостя.

Человек в стерильном костюме не стал, как можно было ожидать, фиксировать показатели приборов. Вместо этого он свысока замер у кровати, некоторое время разглядывая фигуру в кислородной маске, чья половина лица была замотана бинтами, после чего неторопливо извлек из кармана шприц и принялся что-то бормотать себе под нос под внезапный раскат грохочущего грома.

Казалось, он испытывал величайшее наслаждение. Вспышка молнии разорвала тучи, озарив полнеба и высветив на лице Цзян Сые торжествующую улыбку победителя.

Его голос, неизменно мягкий и тихий, звучал в то время, как он вёл сам с собой монолог, направляя иглу к капельнице. Руки в резиновых перчатках двигались с абсолютной твердостью, не дрогнув ни на долю миллиметра:

— Дорогой братец, тебе сейчас должно быть очень больно. Пожалуй, позволь мне проводить тебя в последний путь. Дядя Шэнь, узнав о твоей автокатастрофе, уже ушел вперед, так что тебе не будет одиноко... В конце концов,... он любил тебя больше всех.

От увиденного у любого волосы встали бы дыбом, заставив переживать кошмары ещё много ночей подряд. Шок, гнев, недоумение — мириады эмоций смешались в единое целое, превратившись в звенящую пустоту.

Шэнь Цзи пристально всматривался в этот одновременно знакомый и чуждый силуэт. Быть может, потрясение оказалось слишком сильным, но в памяти всплыло событие, глубоко погребённое под пластами лет.

В тот год Цзян Сые только-только привели в дом семьи Шэнь. Шэнь Цзи был совсем маленьким и из детского любопытства к новому человеку то и дело неосознанно следовал по пятам за тем молчаливым подростком.

Тогда он воочию стал свидетелем того, как тот с невероятной жестокостью расправился с кроликом, сбежавшим из клетки. Руки убийцы были залиты кровью, и это зрелище испугало мальчика так сильно, что он несколько дней подряд метался в сильнейшем жару.

Поправившись, его мозг в целях самозащиты стер этот эпизод начисто.

Лишь позже от случайных обмолвок какой-то служанки он урывками узнал, что Цзян Сые некогда проходил курс психологической терапии.

Видимо, после окончания этого лечения он и стал таким мягким и вежливым, каким все его знали.

В море духовной силы слезливая мелодрама перед глазами Се Ланя сменилась кадрами с камер наблюдения.

Всё, что было нужно сделать, он уже сделал. Глядя на исполненное боли и растерянности лицо Шэнь Цзи, Се Лань тяжело вздохнул, подумав про себя, что этот парень и впрямь стоил звания того жесткого человека, который в изначальной сюжетной линии, терпеливо выжидая десяток лет, в конце концов упрятал Цзян Сые за решётку.

Пока действовал Шэнь До, Шэнь Цзи, возможно, так никогда бы и не узнал правды.

Этот поворот событий совершенно не входил в планы Се Ланя, но, вероятно, в жизни каждого человека есть такие горные кручи, преодолевать которые предстоит в одиночку.

Пока он отвлекался, Цзян Сые уже покинул палату, оставив Шэнь Цзи сидеть неподвижно, обхватив колени руками, в оцепенении застыв за холодным каркасом приборов.

Время в этом тесном пространстве утратило свой привычный смысл. Яркий свет под потолком внезапно вспыхнул во всю силу, и Шэнь Цзи, шевельнув затекшей шеей, перевёл взгляд снизу вверх по безупречно скроенным брюкам до лица Шэнь До, который, судя по всему, тоже не смыкал глаз всю ночь.

Тот слегка подался вперед, почти насильно поднимая парня с пола.

Шэнь Цзи заметил скрытую на дне чужих глаз тревогу и топчущегося за спиной брата Линь Цзясяня, лицо которого выражало крайнее напряжение.

Шэнь До с некоторой неуклюжестью потрепал его по макушке, стараясь говорить как можно мягче, словно боясь испугать младшего: — Если у тебя есть вопросы, можешь задать их прямо сейчас.

Шэнь Цзи уставился на безупречно гладкую плитку пола, а спустя мгновение поднял взгляд на соседнюю палату справа и задал вопрос, который застал всех враскол:

— Тот, кто внутри... он в опасности?

Шэнь До помог ему расправить мятую верхнюю одежду, стряхивая пылинки, и ласково ответил: — Нет.

Если бы не опасение напугать Шэнь Цзи и нарушить задуманный план, человек, лежавший на этой кровати, вероятно, уже давно распахнул бы дверь, чтобы лично доказать обратное.

Заметив, что вид у брата хуже некуда, Шэнь До приобнял его за плечи и подтолкнул к Линь Цзясяню: — Иди как следует выспишься, скоро всё закончится... — помедлив, он добавил: — Се Лань в моей больнице, он уже вне опасности. Отдохнешь и тогда поедешь навестить его, хорошо?

Однако Шэнь Цзи покачал головой: — Нет, я пойду с тобой.

Шэнь До немного подумал и согласился.

Так или иначе, Шэнь Цзи имел полное право узнать правду своими глазами.

На следующий день, едва забрезжил рассвет, а бушевавший за окном ливень пошел на убыль, к спецпалате быстрым шагом, почти бегом, приблизился мужчина в черном тренче. Он уже собирался толкнуть дверь, как путь ему преградили охранники, застывшие по обе стороны подобно стражам ворот:

— Второй молодой господин, до тех пор, пока младший господин окончательно не вне опасности, шеф запретил кому бы то ни было наносить визиты.

Лицо Цзян Сые исказилось от недовольства, привычная мягкая улыбка испарилась без следа, а тон стал почти суровым: — Убирайтесь с дороги. Кто дал вам смелость преграждать мне путь?

Главный из охранников остался непоколебим: — Второй молодой господин, пожалуйста, не усложняйте нам жизнь.

— Что здесь происходит?

Цзян Сые развернулся и, заметив приближающегося Шэнь До, тут же направился к нему. Скрыть бушующие в его голосе гнев и тревогу не представлялось возможным: — Брат, почему к Сяо Сюэ никого не пускают?

Шэнь Цзи затерялся в толпе людей. На нем был надет точно такой же стерильный костюм, лицо скрывал грим, делавший его черты обыденными и ничем не примечательными, а глаза, спрятанные за защитными очками, молча наблюдали за разыгрывающейся сценкой.

Не случись прошлых ночных событий, он, пожалуй, до сих пор верил бы в искренность этой заботы.

Шэнь До сперва кивнул в знак признательности усердному охраннику: — Вы отлично потрудились, — а затем повернулся к гостю: — Автокатастрофа Сяо Сюэ подстроена. Ради его безопасности посещения запрещены для всех.

На лице Цзян Сые отразилось абсолютное, неподдельное изумление: — Ты даже от меня намерен защищаться?

Его актерское мастерство достигло поистине безупречного уровня — отсутствие в рядах кинематографистов было несомненной потерей для всей индустрии развлечений.

Глядя на это знакомое лицо, Шэнь Цзи вдруг почувствовал привкус горькой насмешки.

Шэнь До хранил холодное, непреклонное выражение лица: — Включая меня самого.

С этими словами он сделал жест рукой, призывая медицинский персонал войти внутрь.

Плотные двери распахнулись. Присутствующие сразу заметили, что кабель тревожной кнопки экстренного вызова кем-то грубо выдернут из гнезда, а линия на мониторе сердечного ритма давно превратилась в прямую горизонтальную черту, сопровождаемую унылым монотонным писком.

Лекарство в капельнице едва перевалило за половину: очевидно, лежавший на кровати человек расстался с жизнью уже давно, и любые попытки реанимации выглядели излишними.

http://bllate.org/book/22871/2431434