Готовый перевод Viral Web Novel [Quick Transmigration] / Хиты веб-новелл: Быстрые переходы: Глава 21

Спустя несколько дней в ВИП-палате Первой больницы провинции Мэнцзи.

Жуань Юэ посмотрел на следовавшего за Сюй Чжияо Ман Аньши и с лучезарной улыбкой произнес:

— Какая неописуемая благодарность, что молодой господин Ман все же соизволил навестить меня.

Однако улыбка Жуань Юэ затронула лишь мышцы лица, в то время как на дне его глаз залегла ледяная пустота.

Ман Аньши же выглядел так, будто ничего не заметил:

— Что вы говорите, босс Жуань! Я всё ждал, пока босс Жуань поправится, чтобы мы могли продолжить переговоры о сотрудничестве. Бродя эти дни по провинции Мэнцзи, я чувствовал лишь смертельную скуку.

На самом деле Жуань Юэ мог выписаться из больницы еще несколько дней назад, однако из-за легких проблем со здоровьем решил воспользоваться случаем и немного подлечиться. Но важнее было то, что он до сих пор испытывал суеверный страх при мысли о возвращении в особняк, и управляющему требовалось время, чтобы подыскать другое жилье и сделать ремонт.

Еще вчера Сюй Чжияо договорился с Жуань Юэ навестить его сегодня, заодно заглянув в его судьбу и проведя обряд «изгнания нечистой силы». Но Ман Аньши явился с визитом именно в этот момент, спутав все его планы.

Жуань Юэ бросил на Сюй Чжияо предостерегающий взгляд.

Сюй Чжияо мгновенно всё понял:

— Молодой господин Ман, сегодня я буду проводить для босса Жуаня ритуал.

— Ритуал? — на лице Ман Аньши отразилось нескрываемое возбуждение и любопытство. — Тот самый, где в кино надевают разноцветные одежды, режут петухов и машут мечами?

Сюй Чжияо ответил:

— Молодой господин Ман шутит, это называется камланием.

Ман Аньши кивнул, после чего принял понимающий вид:

— Похоже, я заглянул не вовремя, лучше я удалюсь. Босс Жуань, берегите себя, я навещу вас в другой день.

С этими словами он поднялся, собираясь уходить.

— Что за разговоры, молодой господин Ман? — Ман Аньши мастерски разыграл карту отступления ради наступления, и Жуань Юэ тут же поспешил его остановить. — Ритуал можно провести в любое время, а молодой господин Ман — желанный гость в моем доме.

Сюй Чжияо поспешил сгладить неловкость со стороны:

— Если молодому господину Ману не скучно, он может остаться и понаблюдать. Как раз кто-то должен присматривать за алтарем со стороны на случай непредвиденных обстоятельств.

Выражение лица Ман Аньши стало напряженным:

— Присматривать за алтарем? Я в этом совершенно ничего не смыслю, лучше позвать профессионала.

Сюй Чжияо со смешком покачал головой:

— Для этого не нужны особые навыки, достаточно просто постоять рядом и понаблюдать. У молодого господина Мана редкая судьба Восьми Чиновников и Процветающего Жалованья, которая как нельзя лучше подходит для усиления алтаря.

Ман Аньши выглядел так, будто понял наполовину, а на его лице читалось сильное желание попробовать:

— После слов мастера Сюя мне даже стало немного тревожно, я сначала схожу в уборную.

Сказав это, он развернулся и вышел из палаты.

Жуань Юэ чувствовал некоторое беспокойство и, дождавшись, пока Ман Аньши отойдет подальше, спросил Сюй Чжияо:

— Оставлять постороннего человека здесь — это действительно хорошая идея?

Сюй Чжияо окинул взглядом палату и, убедившись, что никого нет, подался вперед, прикрыв рот рукой, и заговорщицки произнес:

— Босс Жуань, у этого молодого господина Мана одинаковые небесные стволы и земные ветви в столпе дня, да еще и привязанные к жалованью — это судьба высшего порядка. Если использовать ее в расстановке алтаря, как раз удастся позаимствовать чуток удачи.

— Позаимствовать удачу? — Жуань Юэ уставился на Сюй Чжияо. Тот больше ничего не добавил, сохраняя выразительное лицо человека, который недосказал самое главное, предоставляя собеседнику додумать всё самому.

Жуань Юэ тут же мысленно дорисовал картину того, как Сюй Чжияо собирается применить темное колдовство и украсть чужую удачу, чтобы подпитать собственную.

— А нас не обнаружат? — с беспокойством спросил он.

Хотя сам он привык брать всё силой и присваивать чужое, у Ман Аньши было мощное семейное состояние и влиятельные покровители. Если обман вскроется, он боялся не справиться с последствиями и просто не сможет насладиться этой краденой удачей.

Сюй Чжияо успокоил его:

— Не переживайте, мы позаимствуем лишь капельку.

С этими словами он вновь принялся гадать, вычисляя судьбу Жуань Юэ.

Спустя двадцать минут Ман Аньши неторопливо вернулся и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Только что в коридоре встретил врача, такой писаный красавец, пару слов перекинулись, вот и задержался.

Поскольку Жуань Юэ из-за отказа от «приемной дочки» уже был осведомлен о сексуальной ориентации молодого человека, он закономерно истолковал слова иначе и с улыбкой сказал:

— Ничего страшного. Мастер Сюй, тогда давайте начнем.

Сюй Чжияо кивнул, тщательно проверил герметичность окон и дверей, облачился в серо-коричневое даосское одеяние, зажег агаровое дерево, а затем расставил по полу вокруг кругом деревянные бусины размером с куриное яйцо. Покачивая колокольчиком, он забормотал заклинания.

Природный и глубокий аромат агарового дерева медленно поплыл по комнате.

Жуань Юэ почувствовал, как на него накатывает волна легкого, изысканного благоухания. В сознание стала просачиваться сонливость, веки постепенно тяжелели, и в конце концов он откинулся на мягкие подушки изголовья кровати и погрузился в глубокий сон.

Сюй Чжияо с облегчением выдохнул и перевел взгляд на Ман Аньши.

На самом деле каждый шаг и каждое слово с самого их входа в комнату были заранее продуманы и разыграны по ролям. Любое движение и реакция Жуань Юэ также укладывались в их расчеты.

Сюй Чжияо использовал судьбу Ман Аньши в качестве приманки, чтобы тому было позволено остаться в палате.

В палате отсутствовали камеры наблюдения и посторонние лица, что позволило Ман Аньши провести «автономное изгнание нечистой силы».

— Я пока подготовлюсь, — произнес Ман Аньши, открывая огромную холщовую сумку, которую принес Сюй Чжияо, и доставая оттуда свой собственный рюкзак. Черный рюкзак выглядел совершенно заурядно, однако каждый предмет, извлеченный из его недр, имел причудливую и жутковатую форму.

Завершив расстановку магического артефакта, Ман Аньши взглянул на витавшего в облаках Сюй Чжияо и, решив, что того напугал безобразный вид артефакта, пояснил:

— Считайте это обычным предметом интерьера. Он не оживет и не увеличится в размерах.

Сюй Чжияо хотел что-то сказать, но промолчал: напугал его вовсе не внешний вид магического артефакта, просто на душе было неспокойно.

Когда Ман Аньши разложил руны, Сюй Чжияо наконец не выдержал:

— Я только что гадал Жуань Юэ, и в его будущем почему-то появились Четыре Бедствия.

— Четыре Бедствия? — Ман Аньши изобразил глубокую задумчивость. — Четыре образа — это Шаоян, Тайян, Шаоинь и Таинь? Иначе говоря, весна, лето, осень и зима в мире людей? Если бедствия охватят все четыре стихии, это же великое несчастье!

Сюй Чжияо в упор посмотрел на лицо Ман Аньши, пытаясь давящим взглядом понять, действительно ли тот абсолютно ни при чем.

Заметив спустя мгновение лишь удивление на дне глаз Ман Аньши, Сюй Чжияо тяжело вздохнул и произнес:

— Я уже несколько раз предсказывал судьбу боссу Жуаню. По идее, хотя в его жизни и случались мелкие штормы, в целом она складывалась ровно, и никаких непреодолимых бедствий не предвиделось.

Ман Аньши отнесся к этому легкомысленно:

— Четыре стихии переходят из небытия в бытие и обратно — таков закон Небесного Пути. Небеса считают, что тебе положено что-то иметь — оно появляется само собой; считают, что не положено — оно исчезает. Как говорят даосы, бытие есть небытие, а небытие есть бытие...

Сюй Чжияо совсем запутался от этих философских кружев. Неужели его обвели вокруг пальца, словно матрешку?

— Молодой господин Ман, скажите прямо, связаны ли внезапно возникшие невзгоды босса Жуаня с вашим сегодняшним изгнанием духов? — прямо спросил Сюй Чжияо.

Судьба меняется лишь тогда, когда происходит нечто из ряда вон выходящее. За последнее время из подобных происшествий, помимо встречи с призраками, можно было выделить разве что этот ритуал изгнания духов в исполнении Ман Аньши.

Ман Аньши развел руками:

— Какое тяжелое обвинение, я такое не вывезу. В конце концов, могу просто бросить это дело.

С этими словами он демонстративно швырнул руны на пол, изображая капризного и вспыльчивого мажора, и сделал вид, будто собирается уходить.

Сюй Чжияо торопливо преградил ему путь, решив, что и впрямь слишком тревожится. В конце концов, перед ним молодой парень, и какими бы невероятными способностями тот ни обладал, ему не под силу поднять волну, способную перевернуть Небесный Путь.

— Это я излишне резок, молодой господин Ман. Позвольте уточнить еще раз: у вашего изгнания духов точно не будет побочных эффектов? Не возникнет ли у человека дурного самочувствия после обряда? — осведомился Сюй Чжияо. Если проявятся какие-либо отклонения, ему будет нечего ответить Жуань Юэ.

Ман Аньши ответил:

— Не переживайте, моему наставнику доводилось проводить для меня подобное. Могу судить по собственному опыту: процесс изгнания проходит совершенно безболезненно и незаметно, а после пробуждения, кроме легкой заторможенности и всплывающих в памяти старых воспоминаний, никаких других реакций не наблюдается.

В конце концов, он занимался вовсе не изгнанием духов, а исследованием памяти Жуань Юэ.

Если только у объекта не было заблокированных воспоминаний по типу избегающего защитного механизма Ли Синсин, после сеанса человек ощутит лишь легкую усталость, и никаких иных последствий не возникнет.

— И всё же попрошу мастера Сюя терпеливо подождать рядом. Процесс изгнания довольно долог, главное — не прерывать его, иначе можно потревожить и того, кто проводит ритуал, и того, над кем его совершают, — напутствовал Ман Аньши.

Ман Аньши шагнул в туннель памяти Жуань Юэ.

Впервые Шуй Чанлэ не было рядом с ним.

Пару часов назад Шуй Чанлэ тоже просил взять его с собой, но Ман Аньши, хорошенько всё обдумав, ответил отказом, несмотря на умоляющий взгляд парня.

В этот раз всё было иначе: хозяином туннеля, в который им предстояло войти, с высокой вероятностью являлся человек, причинивший Шуй Чанлэ боль или даже подвергавший его мучениям. Те старые воспоминания никак не навредят самому хозяину туннеля, но вполне могут ранить пострадавшего, чья память в них запечатлена.

К тому же, судя по изобилующему дурными поступками прошлому Жуань Юэ и полным неразрешенной обиды толпам мертвецов за стенами особняка, страдания, выпавшие на долю Шуй Чанлэ, были глубоки и неизгладимы.

Как было бы прекрасно встретить его еще при жизни!

Ман Аньши вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы существования перерождений в этом мире — тогда он без раздумий бросился бы на его поиски, вырвал из горькой пучины, показал смену всех земных сезонов и соткал бы из всех красот мира шелковый ковер, расстелив его у подножия его ног, увозя туда, куда тот пожелает.

Жаль, что сослагательного наклонения не существует.

В конце концов, они из разных миров: живой и мертвец.

В туннеле клубился густой туман. Ман Аньши шел неторопливым шагом, наблюдая за яркостью зажатого в руке кристалла.

Стоило признать, Жуань Юэ был человеком бессердечным: он долго брел по начальному отрезку туннеля, а кристалл в его руке так и не подал ни знака.

Это означало лишь одно: после смерти Жуаня Вэня, то есть Шуй Чанлэ, Жуань Юэ ни разу за всё время не вспомнил об этом человеке.

В конце концов, Шуй Чанлэ приходился Жуань Юэ приемным сыном. Пусть даже у человека умирает кошка или собака, и то, пробуждаясь среди ночи от снов, он чувствует на сердце легкую тоску. Жуань Юэ же сумел вычеркнуть Жуань Вэня из памяти настолько начисто, словно тот никогда и не ступал по этому миру.

Ман Аньши неожиданно охватило горькое чувство несправедливости.

Шуй Чанлэ был таким прекрасным человеком, но ему выпало пройти через превратности судьбы, в то время как те, кто шагал рядом по его жизненному пути, даже не умели ценить этого.

Когда яркость кристалла резко достигла пика, негодование Ман Аньши тоже дошло до предела.

Этот отрезок пути, должно быть, соответствовал моменту кончины Шуй Чанлэ.

Ман Аньши не стал вонзать кристалл в стену — он опасался, что не вынесет увиденного.

В конце концов он решил пройти еще немного вперед, чтобы хоть как-то смягчить этот невыносимый груз.

Когда туннель сузился настолько, что в нем мог протиснуться лишь один человек, Ман Аньши остановился и вонзил алый кристалл в испещренную выбоинами стену.

Мелкий, как рисовое зернышко, но густой, точно кошачья шерсть, снег укрыл землю и небо сплошным белым полотном.

На долю секунды Ман Аньши даже показалось, что он вернулся в реальность, пока он не увидел молодого Жуань Юэ.

В то время волосы Жуань Юэ были разделены на прожектор три к семи, а не на косой пробор два к восьми, как сейчас, да и лицо казалось тоньше, с выдающимися скулами.

Жуань Юэ стоял под навесом трехэтажного здания. Отделке дома были присущи одновременно вычурная роскошь и откровенная безвкусица, прямо-таки кричащая о вкусах деревенского нувориша, и она шла ни в какое сравнение с нынешним особняком, где он жил.

Два мальчика лет девяти подбежали к нему, задирая головы, и тот, что постарше, с восторгом выпалил:

— Папа, а где мой подарок на день рождения?

Жуань Юэ присел на корточки:

— Сначала пойдемте есть торт.

Втроем они вернулись в дом.

Ман Аньши шел следом за ними, а его взгляд упал на мальчика помладше.

Это был Жуань Вэнь, то есть маленький Шуй Чанлэ.

Няня внесла на стол двухъярусный торт. Еще живая в те дни госпожа Жуань воткнула в него свечи.

— Амин, у тебя есть какое-нибудь заветное желание на день рождения?

Сегодня был день рождения Жуань Амина, то есть родного сына Жуань Юэ.

Жуань Амин долго вглядывался в пламя свечей, а затем повернулся к стоявшему рядом Жуань Вэню:

— Младший брат, я уступаю тебе свое желание. У тебя есть о чем помечтать?

Жуань Вэнь робко покачал головой.

Тогда Жуань Амин предложил:

— Ну тогда давай загадаем, чтобы наши успехи в учебе росли?

Жуань Вэнь, не имевший собственного мнения, закивал.

Жуань Амин задул свечи и принялся резать торт.

Жуань Вэнь осторожно потянул брата за край одежды:

— Братик, я хочу побольше крема.

— Ого, оказывается, Сяо Вэнь любит сладкий крем, — произнесла госпожа Жуань, принимая из рук Жуань Вэня пластиковый нож и сваливая на его тарелку все украшения из верхнего слоя торта — сахарные цветы и зайчиков. — Держи, Сяо Вэнь, твой любимый крем.

Жуань Вэнь всё так же робко поблагодарил ее.

Вся семья принялась уплетать торт. На первый взгляд царила идиллия: любящие супруги и заботливый отец со счастливыми детьми — сплошное единение.

Однако Ман Аньши заметил, что Жуань Вэнь морщит личико: съев одну пятую порции крема на тарелке, он больше не мог запихнуть в себя ни кусочка.

Если подумать, любовь к крему вовсе не означает желание питаться исключительно им. Подобная приторная масса хороша лишь как дополнение к бисквиту, а в чистом виде много ее не съешь.

Дети не понимают таких тонкостей, но разве взрослые не соображали?

Ман Аньши посмотрел на госпожу Жуань.

Сколько же скрытых течений таилось под этой внешней тишиной и благополучием?

Расправившись с тортом, оба мальчика снова выбежали на улицу поиграть в снежки.

— Вэнь-Вэнь, давай сходим к въезду в деревню, поиграем там с Сяо Пэном и остальными? — предложил маленький Жуань Амин.

Маленький Шуй Чанлэ явно не горел желанием, но, заметив надежду во взгляде сводного брата, все же кивнул.

Они покинули дом, и Ман Аньши попытался было следовать за ними, но обнаружил, что путь преграждает невидимая воздушная преграда. Он находился внутри памяти Жуань Юэ, и всё, чего тот не видел сам, оставалось недоступным и для него.

Спустя два часа под уговорами матери мальчишки нехотя вернулись обратно.

Жуань Амин, хоть и был весь в поту и припорошен снегом, оставался чистеньким и аккуратным. А вот Жуань Вэню досталось куда сильнее: его одежда была покрыта огромными грязными пятнами, а на штанах на коленях зияли две дыры. На руках красовались крупные синяки, а на щеках виднелось множество мелких царапин.

Лицо Ман Аньши помрачнело.

— Эти брюки купили всего два дня назад, и ты опять их испортил, — с недовольством произнесла госпожа Жуань.

Жуань Амин поспешил оправдаться:

— Нет, мам, это опять те мальчишки из деревни задирали младшего брата.

Госпожа Жуань раздраженно бросила:

— Если бы вы сами к ним не лезли, стали бы они к вам приставать?

— Хватит, — сидевший на диване Жуань Юэ отложил телефон и велел обоим детям идти наверх умываться.

Госпожа Жуань помрачнела:

— Каждые два дня менять по комплекту одежды — они что, думают, я деньги печатаю? У меня Амину на весь сезон покупается всего восемь костюмов. Жуань Юэ, кто тебе вообще родной сын?

Жуань Юэ налил жене чаю, жестом призывая ее успокоиться:

— Сяо Вэнь принял на себя столько ударов за Амина, так что относиться к нему получше — наш долг. Для меня он как родной сын!

Госпожа Жуань издала презрительное хмыканье, похожее скорее на выдох накопившейся злобы, и, продолжая бормотать проклятия, гордо поднялась наверх.

Ман Аньши перевел взгляд на Жуань Юэ, продолжавшего просматривать новости, и слегка озадачился. Судя по всему, Жуань Юэ относился к Жуань Вэню вовсе не так уж плохо. Если это была всего лишь игра на публику, вряд ли стоило продолжать притворяться даже дома.

Больше Жуань Амин и Жуань Вэнь вниз не спускались, и Ман Аньши, немного подумав, вышел из этого воспоминания.

Вернувшись в туннель памяти, Ман Аньши наугад выбрал еще два места, где кристалл подавал признаки жизни, и вошел внутрь.

Картина мало отличалась от первой.

Забота Жуань Юэ о Жуань Вэню была поистине безупречной: еда и одежда — только самого высокого качества, повседневные расспросы о самочувствии не прекращались ни на день, и порой казалось, что к приемному мальчику он относится даже лучше, чем к родному сыну Жуань Амину.

Зато госпожа Жуань, напротив, при любом удобном случае переходила на язвительный тон и то и дело пускала в ход дешевые грязные приемчики, чтобы насолить Жуань Вэню.

Жители поселка не знали, что Жуань Вэнь был усыновлен, и искренне полагали, что у босса Жуаня двое сыновей.

Однако Ман Аньши заметил и странность: местные жители питали к Жуань Вэню лютую ненависть.

Дети могли прямо на глазах у членов семьи Жуань бросить в Жуань Вэня пустую жестстяную банку или камень, выкрикивая ругательства вроде «предвестник беды». В такие моменты Жуань Вэнь обычно сдерживал слезы, опустив голову и не пытаясь дать отпор. Находившийся рядом Жуань Юэ отгонял детей и с видом любящего отца утешал мальчика.

Взрослые в поселке вели себя сдержаннее детей: завидев Жуань Вэня, они просто старались обходить его стороной, но нескрываемое отвращение на их лицах ранило куда сильнее детских насмешек.

Ман Аньши недоумевал: каким бы вредным и заносчивым ни был хрупкий и слабый ребенок вроде Жуань Вэня, вряд ли он был способен на серьезное зло.

Не говоря уже о том, что характер Жуань Вэня был гораздо мягче, чем у обычных детей, и он совершенно не умел ни говорить за себя, ни выражать свои мысли.

Глядя на чистое личико маленького Жуань Вэня, Ман Аньши ломал голову над разгадкой.

Неужели человек в обличье живого и духа может кардинально отличаться по стилю поведения?

Хотя в этих чертах отчетливо угадывались контуры лица Шуй Чанлэ, его характер, манера поведения и образ действий казались абсолютно другими.

Ман Аньши было трудно найти в маленьком Жуань Вэне хотя бы малейшее сходство с Шуй Чанлэ.

Вернувшись в туннель памяти, Ман Аньши прикинул оставшееся время — просматривать каждый фрагмент подряд он просто не успевал. Было решено выбрать те отрезки, где реакция кристалла была наиболее отчетливой.

На этот раз он перенесся на похороны.

Хоронили не Жуань Вэня, а госпожу Жуань.

Похороны в провинции всегда отличались пышностью: поток людей, пришедших выразить соболезнования, не иссякал. Отец и сын Жуань сидели в стороне, благодаря каждого входящего.

— Настоящая порча, родную мать в могилу свел.

— Вернешься домой, перешагни через жаровню с огнем раза два, такая скверна кругом.

— И у босса Жуаня жизнь не сахар, эх...

Пришедшие выразить соболезнования усаживались в зоне отдыха траурного зала в ожидании дневных поминок и перешептывались между собой, хотя вовсе не старались понизить голос, и их слова отчетливо долетали до членов семьи Жуань.

Жуань Вэнь с тревожным видом мял пальцы.

Жуань Юэ успокаивающе погладил Жуань Вэня по голове, утешая:

— Не бери в голову, всё хорошо.

Однако в этот раз Жуань Вэнь не стал, как прежде, жаться к Жуань Юэ в поисках отцовской поддержки, а напротив, отступил в сторону, сжавшись в комок подобно перепелке. Если присмотреться, можно было заметить, как дрожат его руки и ноги.

Жуань Юэ замер на секунду, вглядываясь в Жуань Вэня взглядом, смысл которого было трудно постичь.

Траурная церемония шла своим чередом. Гости не выказывали особого горя, а во время поминального обеда и вовсе громко рассуждали о своем, покуривая сигареты и прикладываясь к бутылке.

Поминальный стол состоял из двух частей — обеда и ужина, причем перерыв между ними практически отсутствовал. Стоило закончить с дневной трапезой, как люди принимались болтать за столами или раскладывать маджонг. По окончании застолья женщины похватали собственные кастрюли и подчистую выскребли оставшуюся еду.

Когда Жуань Юэ провожал последнюю партию гостей, на часах было уже за час ночи.

Стоявшие рядом подростки выглядели изнуренными, их тяжелеющие веки почти полностью смыкались.

Жуань Юэ обратился к Жуань Амину:

— Иди отдохни.

Жуань Амин на мгновение замер, бросил взгляд на Жуань Вэня, кивнул и удалился в сопровождении управляющего.

В опустевшем траурном зале погребальные ленты раскачивались на ночном ветру, а свечи на жертвенном столе догорали, отчаянно бросая вокруг тусклые блики. Прямо перед ними на стене висел огромный портрет покойной госпожи Жуань, окруженный пышными цветочными венками.

Жуань Юэ долго вглядывался в лик покойной жены, после чего опустил взгляд на стоявшего в двух с лишним метрах от него Жуань Вэня.

— Что ты видел в тот день? — спросил Жуань Юэ.

У Жуань Вэня задрожали ноги. Он замахал руками, попятился на несколько шагов назад и отчаянно затряс головой.

Жуань Юэ опустил глаза, словно всё понял, и поманил Жуань Вэня пальцем.

Ноги мальчика словно вросли в пол, подойти он не посмел.

Увидев, что Жуань Вэнь не реагирует, Жуань Юэ не вышел из себя: он большими шагами подошел к нему, присел на корточки, заглянул в глаза и потрепал мальчика по затылку.

— Глупый ребенок, неужели ты боишься папы?

Жуань Вэнь покачал головой, но каждая мышца на его теле напряглась до предела.

— На самом деле я сделал это ради тебя, — проникновенным голосом произнес Жуань Юэ.

В выражении лица Жуань Вэня промелькнуло замешательство и капля сомнения.

Жуань Юэ тяжело вздохнул, изображая принявшего трудное решение человека, и выложил всё начистоту:

— Твоя мама всегда была к тебе несправедлива, я ведь всё видел. Но вы оба — моя семья, и пальцы на руке одинаково дороги, мне было тяжело находиться меж двух огней.

Произнеся это, Жуань Юэ даже выказал толику обиды, запрокинув голову с видом человека, потерявшего контроль над чувствами.

— В тот день твоя мама перешла все границы, заявив, что выгонит тебя и не позволит больше оставаться в этом доме. У меня вспыхнуло внутри. Пусть ее постоянные придирки еще можно было стерпеть, но я не ожидал от нее такой злобы. В порыве гнева я просто толкнул ее, не думая, что она оступится и полетит вниз.

Выслушав его, Жуань Вэнь уставился на него остекленевшим взором.

Жуань Юэ продолжил развивать успех:

— На самом деле, так даже лучше, наверное, это была воля небес. Больше никто не станет над тобой измываться. Я навсегда останусь твоим хорошим отцом. И материнские обязанности я тоже возьму на себя.

С этими словами Жуань Юэ с небывалой нежностью ущипнул Жуань Вэня за щеку, и от всей его фигуры словно исходило легкое сияние святости.

Взгляд Жуань Вэня из растерянного вновь стал осмысленным. Казалось, слова отца возымели действие, или же он что-то для себя решил: мальчик кивнул и даже сам обнял отца.

Ман Аньши вперил взгляд в Жуань Вэня, не в силах разгадать истинные мотивы его поведения. Ему лишь казалось, что этот человек стал до жути чужим.

Пока няня уводила Жуань Вэня домой, Ман Аньши заметил, что Жуань Юэ по-прежнему остается в зале, и повременил с выходом из воспоминания.

Минут через пятнадцать в поминальный зал вошел худощавый, остроносый коротышка с сигаретой в зубах и развязной походкой уселся на место для гостей:

— Разозлили до смерти! Третий день назад попался ментам на облаве, заперли на двое суток, хорошо, братец Сан выручил, иначе куковать бы мне там еще недели две.

Продолжая сквозь зубы изрыгать проклятия, этот худой тип протянул сигарету.

Жуань Юэ не взял ее, вместо этого бросив:

— В ближайшие дни приложи побольше усилий для того дела, о котором мы договаривались раньше.

Для какого дела?

Ман Аньши нахмурился.

У него появилось смутное предчувствие, что это как-то связано с Шуй Чанлэ.

Худой тип, пуская клубы дыма, откликнулся:

— Братец Сан, в моих делах можешь не сомневаться. Только я одного не пойму: зачем ты вечно заставляешь меня так очернять твоего сына? Какая тебе выгода?

— Не твоего ума дело.

Дымок от сигареты пришелся типу по душе, а по дороге он еще и пропустил рюмачку, отчего у него прибавилось смелости. Он лукаво подмигнул:

— Братец Сан, неужели Сяо Вэнь — это плод того, как невестка наставила тебе рога?

Судя по всему, этот мелкий жулик не знал, что Жуань Вэнь приемный.

Взгляд Жуань Юэ стал ледяным:

— Любопытство убивает кошку. Велено делать — делай, за деньгами не постою.

Больше расспросов худой тип задавать не стал. В конце концов, для такого бездельника, которого на дух не выносили окружающие, получать щедрые выпладания лишь за то, чтобы распускать злые языки и сеять слухи, было всё равно что дождаться манны небесной.

Своего главного спонсора он обижать не собирался.

Жуань Юэ подошел к алтарю, потушил свечи и, обернувшись, уставился на худого:

— Постарайся в ближайшие дни подналечь и распустить слух... что матушку свел в могилу именно Жуань Вэнь.

— Без проблем, хотя чудно всё это, у пацана и вправду аура вестника беды, — со смешком бросил худой тип.

Ман Аньши снова вернулся в туннель памяти.

Ему наконец стало ясно, почему жители поселка питали такую лютую злобу к беззащитному ребенку.

Оказывается, все эти слухи о проклятиях и злой судьбе целенаправленно распространял по его приказу сам Жуань Юэ.

Но зачем Жуань Юэ понадобилось это делать?

Пусть этот человек всегда отличался жестокостью методов и шел по трупам, по своей природе он оставался дельцом, а дельцы не делают ничего себе в убыток. Какая ему польза от очернения собственного приемного сына?

К тому же Жуань Вэнь постоянно принимал на себя все «беды» Жуань Амина, и Жуань Юэ, даже не думая испытывать благодарность, не имел причин намеренно измываться над ребенком.

Ман Аньши не мог найти ответа и решил пока отложить этот вопрос.

Прикинув остаток времени, он решил сразу переместиться к тому участку стены, где свечение кристалла было самым ярко-красным — к месту, где Жуань Вэнь появляется в памяти Жуань Юэ в последний раз.

Ман Аньши вонзил кристалл в трещину стены.

Пейзаж перед глазами снова сменился.

На сей раз всё происходило перед тем же провинциальным деревенским домом Жуаня. Только в отличие от прошлой картины, усыпанной белым снегом и заполненной детскими играми, сейчас палило солнце, а открытая площадка была забита людьми настолько плотно, что казалось, будто туда не протиснуться и муравью.

Ман Аньши с первого взгляда узнал стоявшего за спиной Жуань Юэ юношу — Жуань Вэня.

К этому моменту черты лица Жуань Вэня окончательно сформировались, и он был точь-в-точь похож на Шуй Чанлэ.

http://bllate.org/book/22869/2431162