Готовый перевод The Clingy Lover's Guide [Transmigration] / Руководство по любви для прилипалы [Попаданец в роман]: Глава 14

Раньше Чжоу Шэнь считал ниже своего достоинства заниматься подобными поверхностными вещами для вида: отношения с Цяо И не задались с самого начала, и как ни притворяйся, толку не будет.

Но теперь Цяо И изменился.

Цяо И склонил голову набок, словно уловив его мысль, утвердительно промычал и кивнул:

— Это как в прошлый раз, когда мы ходили к твоему другу?

Говоря это, он взял руку Чжоу Шэня и, точно так же, как во время встречи с Линь Янь, положил её себе на талию. Он даже легонько похлопал по онемевшим пальцам Чжоу Шэня, побуждая обнять его за пояс. Хотя Цяо И всё ещё немного ёжился от щекотки, но теперь, морально к этому подготовившись, он уже не отстранялся, как в прошлый раз.

Он мягко опустил голову на плечо Чжоу Шэня и, прищурившись, спросил:

— Мне, как и в прошлый раз, назвать тебя мужем?

Цяо И рассуждал просто: раз уж перед родственниками, особенно перед дедушкой, придется притворяться, нужно вести себя еще ближе, чем в прошлый раз.

Правда, в прошлый раз, когда он назвал Чжоу Шэня мужем, тот выглядел не слишком готовым это принять.

Если он против, можно сменить обращение.

Задав вопрос, Цяо И не стал больше прижиматься к плечу Чжоу Шэня, а положил голову на диванную подушку, но теперь он смотрел на Чжоу Шэня искоса, явно ожидая ответа.

Однако рука Чжоу Шэня все еще лежала на его талии.

В прошлый раз все произошло само собой по инициативе самого Чжоу Шэня, главным образом потому, что Линь Янь казалась ему слишком надоедливой. Чжоу Шэнь терпеть не мог возиться с особами вроде нее, и по сравнению с этим помощь Цяо И выглядела куда более практичной.

Но тогда он еще не осознавал так отчетливо, насколько у Цяо И тонкая и в то же время мягкая талия.

Чжоу Шэнь на мгновение оцепенел, а затем глухо произнес:

— Угу.

Раз уж они перед дедушкой, все равно придется разыгрывать спектакль — пусть зовет как хочет.

Спустя несколько секунд он поднял руку и ослабил пуговицу на вороте.

Наверное, в комнате было слишком жарко.

Чжоу Шэнь убрал руку.

Цяо И закусил губу и провел ладонью по боку — ему все еще было немного щекотно. Однако, получив ответ Чжоу Шэня, он переключил все внимание на это и, изо всех сил стараясь не замечать щекотки в области талии, серьезно спросил:

— А нужно еще на что-нибудь обратить внимание?

— Мне запоминать твоих родственников или что-то в этом роде?

Цяо И помнил, что когда в его собственной семье устраивали какие-нибудь приемы, родители всегда вручали ему длинный список родни. И хотя многих людей из этого списка он в глаза не видел, все равно старался выучить имена и положение всех родственников — от подобных повинностей никуда не деться.

Но Чжоу Шэнь лишь равнодушно бросил:

— Не нужно.

Его вид казался еще более холодным, чем минуту назад.

Цяо И слегка растерялся. Он знал, что родители Чжоу Шэня погибли — в книге было написано, что он рос под опекой Старейшины Чжоу. Но у Старейшины Чжоу был не единственный сын, семья Чжоу — это целый клан. Хотя прочее в книге не упоминалось, у Чжоу Шэня наверняка оставалось немало родни.

Однако сам Чжоу Шэнь, судя по всему, нисколько о них не заботился.

Впрочем, так даже проще.

Хотя раньше Цяо И покорно слушал родителей и вежливо приветствовал всю родню, за что его потом щедро хвалили, на самом деле ему совсем не нравилась эта атмосфера. То и дело находились люди, с которыми он в обычной жизни вообще не общался, а кое-кто даже путал его имя.

Все вокруг такие фальшивые.

Цяо И теребил уголок диванной подушки и кивал.

— Я с ними не близок.

Кофе в чашке Чжоу Шэня кончился. Глядя на дно чашки, он не понимал, зачем вообще решил добавить эту фразу.

Для него эти родственники были существами необязательными.

За те редкие разы, когда он после совершеннолетия приезжал поужинать в старую усадьбу, родня, хоть и молчала в лицо, выдавала себя взглядами.

За спиной они называли его бессердечным и черствым неблагодарным волчонком, попутно доставалось и деду.

Раньше Чжоу Шэню было наплевать. После гибели родителей у него остался единственный близкий человек — дед. Пока при нем деда не оскорбляли, он никогда не обращал внимания на сплетни.

И все же он не удержался и скосил взгляд на Цяо И. Наткнувшись на сияющие глаза парня, Чжоу Шэнь не увидел в его взгляде ни малейшего намека на брезгливость или отвращение.

Цяо И прислонился к подушке, похоже, начиная клевать носом. Прищурившись, он услышал слова Чжоу Шэня и тихо отозвался:

— Хорошо, я понял.

— У меня тоже полно неблизких родственников.

Цяо И наклонил голову:

— Я их тоже не люблю, так что ты не расстраивайся, если кто-то их упомянет.

С этими словами Цяо И подергал Чжоу Шэня за край одежды.

— Я не...

Не расстраивался.

Чжоу Шэнь оборвал фразу на полуслове, с силой сжал пальцами кофейную чашку и поднялся:

— Я сварю кофе.

Цяо И принюхался к запаху кофе в воздухе: Чжоу Шэнь наверняка не положил сахара, аромат казался ужасно горьким.

Глядя на прямую спину скрывшегося на кухне Чжоу Шэня, он закусил губу и потер подбородок.

Он был готов поспорить, что Чжоу Шэнь собирался сказать, будто вовсе не расстроился.

Хотя на лице у него буквально было написано: я терпеть не могу этих родственников.

И тон оказался куда холоднее, чем когда он только начал с ним разговаривать.

Значит ли это, что по крайней мере Чжоу Шэнь любит его самого чуточку больше, чем тех родственников?

Цяо И теребил уголок подушки, прищурился и улыбнулся, как вдруг зазвонил телефон.

В кухне на начищенной до блеска кофемашине отразилось хмурое лицо Чжоу Шэня.

Спустя мгновение он опустил взгляд.

Он не расстроился. Ему абсолютно всё равно.

Десять минут спустя Чжоу Шэнь впервые в жизни бросил в кофе кусочек сахара.

Вернувшись в гостиную, он застал Цяо И: тот хмурился с крайне озабоченным видом. Заметив появление Чжоу Шэня, он убрал телефон и сбивчиво произнес:

— Братец Чжоу Шэнь, дедушка велел мне приехать на день раньше.

Только что звонил дедушка Чжоу Шэня и сказал, что давно его не видел, спросив, не хочет ли он приехать в старую усадьбу пораньше.

Цяо И порылся в памяти прежнего владельца тела: тот практически не разговаривал со стариком, можно сказать, вообще игнорировал его и ни в грош не ставил как старшего.

Но голос дедушки Чжоу Шэня в телефонной трубке звучал так мягко и доброжелательно, что Цяо И вспомнил собственного деда.

Его сердце слегка дрогнуло.

К тому же речь шла всего об одном дне.

Но с другой стороны, он боялся столкнуться с остальными членами семьи Чжоу.

Чжоу Шэнь на мгновение замер:

— Хочешь — поезжай. До начала банкета в старой усадьбе будет только дед.

Ему ни к чему задавать такие вопросы: где жить, Цяо И волен решать сам.

Глаза Цяо И засияли:

— А ты приедешь вечером или на следующий день? Если ты останешься здесь один, тебе не покажется, что тут слишком пусто и одиноко?

Цяо И, казалось, уже успел привыкнуть к этому месту как к собственному дому — последние дни Чжоу Шэнь ночевал здесь ежедневно, и он привык делить быт на двоих.

— Нет.

Чжоу Шэнь отпил кофе, и от сладости кускового сахара его лицо невольно скривилось.

Он давно привык жить один, а вот присутствие Цяо И как раз и было главной причиной, почему он в последнее время плохо высыпался.

Цяо И тихо протянул «а» и огорченно произнес:

— Ладно уж, пойду спать.

Но не успел он подняться, как услышал бесстрастный голос Чжоу Шэня:

— Я постараюсь. Если на работе не будет аврала, приеду пораньше.

Цяо И склонил голову набок, и уголки его губ взметнулись вверх:

— Хорошо, спокойной ночи, братец Чжоу Шэнь.

Сказав это, он с явно поднявшимся настроением поднялся наверх.

Внизу остался один Чжоу Шэнь.

Раньше, после ухода помощницы по хозяйству, он всегда проводил вечера в одиночестве — то в гостиной, то в кабинете, — и ему никогда не казалось, что кругом пусто или одиноко.

Но теперь он почему-то отчетливо ощущал обратное.

Опершись локтем о еще хранящую тепло диванную подушку, которую Цяо И только что прижимал к себе, Чжоу Шэнь заметил, что у прежде аккуратной подушки все четыре уголка оказались растрепаны в мелкие хвостики.

Брови невольно дернулись.

Старая усадьба семьи Чжоу находилась далеко от жилья Чжоу Шэня, примерно на половине подъема в гору. Здание было уже довольно старым, но отлично сохранилось — сразу было видно, насколько хозяин ценит и бережет его.

Поблагодарив водителя, которого дедушка Чжоу Шэня прислал специально за ним, Цяо И с рюкзаком за плечами замер у ворот особняка, задрав голову.

Главные ворота отворились. Цяо И ожидал, что старейшина пришлет кого-нибудь встретить его, но на пороге появился сам Старейшина Чжоу.

У старика были резкие черты лица и пронзительный взгляд, в очертаниях которого угадывалось сходство с Чжоу Шэнем. Увидев Цяо И, он мягко улыбнулся и поманил его рукой:

— Ну-ка, подойди к деду, дай посмотреть, не вырос ли.

Цяо И опешил и смущенно выдавил:

— Дедушка.

Тот выглядел поигрывающе-добродушно, и это заметно уняло первоначальную тревогу в груди Цяо И.

Улыбка Старейшины Чжоу стала еще теплее. Задержав взгляд на парне на пару мгновений, он завел его в дом и на ходу заговорил:

— Я попросил повара приготовить твои любимые блюда, о которых ты раньше говорил. Позже попробуешь, пришлись ли по вкусу.

— Спасибо, дедушка.

Поколебавшись секунду, Цяо И взял старика под руку.

Совсем как раньше, когда он гулял под руку со своим дедом.

Они с Чжоу Шэнем все еще состояли в браке, так что дед Чжоу Шэня по сути приходился деду и ему самому.

Старейшина Чжоу на секунду замер, а тыльная сторона ладони Цяо И удостоилась легкого похлопывания.

Он и сам не помнил, когда в последний раз был так близок с кем-то из младших. Остальная молодежь в семье его либо боялась, либо вызывала у него отторжение.

Да и единственный внук, росший рядом с ним, Чжоу Шэнь, с детских лет не желал сближаться.

Прищурившись, старик окинул взглядом совершенно непохожего на себя прежнего Цяо И и подавил зарождающееся в глубине души подозрение.

Поскольку на следующий день намечался праздничный банкет, усадьба кишела суетящимися рабочими. И все же, как и говорил Чжоу Шэнь, кроме самого старика, никого из родственников здесь не наблюдалось.

Это позволило Цяо И вздохнуть с облегчением.

Он прибыл аккурат к обеду. После трапезы Старейшина Чжоу отправился вздремнуть — судя по всему, единственной целью приглашения было желание увидеть внука на день раньше. А Цяо И тем временем проводили наверх, в приготовленную комнату.

Перед уходом служанка окинула его странным, оценивающим взглядом.

Потирая щеку, Цяо И оглядел предоставленное помещение.

На гостевую комнату оно явно не тянуло: просторная, с постельным бельем темно-серых тонов, навевавшим мрачноватое настроение. Здесь же стоял огромный книжный шкаф, до отказа забитый профессиональной литературой, от одного вида которой у Цяо И начинала кружиться голова. Книги выглядели старыми, и сквозь стеклянные дверцы были заметны следы частых перелистываний.

Комната очень напоминала личные покои Чжоу Шэня.

Правда, судя по всему, ею давно никто не пользовался: хотя вокруг царила идеальная чистота, следов человеческого жилья не ощущалось.

Уткнувшись носом в подушку, Цяо И уловил легкий запах солнца.

Интересно, когда приедет Чжоу Шэнь?

Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как телефон дважды звякнул.

Пришло сообщение от сокурсника, курирующего художественный конкурс.

Два дня назад прием заявок на конкурс подошел к концу. Незадолго до дедлайна Цяо И сдал свою конкурсную работу, на создание которой ушло целых три дня — из-за этого он даже не успел приступить к картине для Чжоу Шэня.

После отправки заявки отвечавший за отбор сокурсник добавил его в контакты, мотивируя это необходимостью связи на случай непредвиденных обстоятельств.

Сокурсник Чэнь, отвечающий за отбор на конкурс: Привет, Цяо И, тут нужно кое в чем разобраться.

Цяо И закусил губу и принялся набирать текст: В чем дело?

Сокурсник Чэнь, отвечающий за отбор на конкурс: Нам поступила анонимная жалоба. Есть подозрение, что отправленная тобой конкурсная работа написана на заказ другим человеком. Понимаешь ли, хоть наш конкурс и носит чисто внутривузовский характер, подобные вещи необходимо пресекать на корню. Скажи, ты действительно сам нарисовал свою работу?

Организатор выразился без всяких обиняков, словно заранее был уверен, что картину написал вовсе не Цяо И.

По правде говоря, в состязаниях подобного рода мало кто прибегал к услугам наемных художников: призовой фонд копеечный, победитель определяется общим голосованием студентов, и успех обычно зависит от популярности, а не от художественных достоинств. Нанимать кого-то ради победы не имело никакого коммерческого смысла.

Голосование стартовало еще вчера, и первое место пока занимала работа главного красавчика художественного факультета. Имя автора красовалось прямо на холсте, так что многие голосовали за знакомых или симпатичных им людей.

Однако с самого момента получения заявки от Цяо И оргкомитет отнесся к ней с подозрением.

В стенах академии Цяо И пользовался вполне определенной репутацией типичного мажора, который целыми днями шляется без дела и забивает на учебу. По первости находились желающие поглазеть на его смазливую мордашку, но вскоре дурная слава сделала свое дело.

Никто и никогда не слышал, чтобы Цяо И увлекался живописью, да еще и выдавал столь высокий уровень.

Хотя конкурс и не отличался особой строгостью, кое-кто из организаторов все же разбирался в искусстве.

Присланная Цяо И работа выглядела безупречно с точки зрения композиции, линий и колорита.

Они изначально не верили, что парень способен сотворить подобное своими руками.

И тут как нельзя кстати подвернулся донос о том, что картина Цяо И — подделка, заказанная на стороне, поскольку сам он рисовать отродясь не умел, да и изображенное на холсте здание вовсе не походило на его дом.

Цяо И замер, плотно сжав губы.

После отправки работы он больше не заглядывал на страницу конкурса.

Но... работа на заказ?

Цяо И растерялся.

Цяо И: Я никого не нанимал.

Сокурсник Чэнь, отвечающий за отбор на конкурс: Сможешь предоставить какие-нибудь доказательства? Если нет, то ради справедливости соревнований мы будем вынуждены аннулировать твою заявку. Надеюсь на понимание.

Цяо И: У меня сохранились наброски и исходные файлы. Если нужно, я могу переслать всё вместе, но я сейчас не дома и не имею к ним доступа. Можете подождать три дня?

Собеседник ничего не ответил.

Подобные материалы можно предоставить, даже если работа действительно заказная.

Сокурсник Чэнь без особого интереса решил помучить Цяо И молчанием. Раньше он лишь слышал это имя, но лично не пересекался, зная лишь чужие сплетни о том, что Цяо И амбициозен, заносчив и вечно смотрит на всех свысока из-за денег. Однако сейчас всё выглядело иначе.

Впрочем, это не имело особого значения.

Спустя приличное время сокурсник Чэнь соизволил ответить: Конечно, без проблем.

В конце концов, с нынешним количеством голосов Цяо И все равно ничего не светило — с такой репутацией за него почти никто не голосовал.

Получив этот ответ, Цяо И закусил нижнюю губу и с головой зарылся под одеяло.

С самого детства ему еще не доводилось испытывать подобную несправедливость.

Хотя рассудком он понимал, что винить другую сторону не стоит — прежний владелец тела никогда не брал в руки кисть, так что подозрения вполне закономерны, — чувства категорически отказывались с этим мириться.

Незаметно для себя Цяо И заснул.

Ему приснился отвратительный кошмар: будто Чжоу Шэнь хватает его за плечи и допытывается, куда делся настоящий Цяо И, кто он такой и почему захватил чужое тело.

Во сне Цяо И яростно отбивался, крича, что вовсе этого не хотел и кому вообще нужна такая паршивая жизнь.

— Ты сегодня подозрительно рано.

Небо снаружи еще не до конца погрузилось во тьму, а Старейшина Чжоу уже сидел в кабинете, глядя на стоявшего перед ним внука.

По прошлым годам, хотя он и не устраивал пышных торжеств, Чжоу Шэнь обычно приезжал лишь к ужину и не задерживался ни на минуту, сразу уезжая обратно.

Появление здесь за целый день до праздника выглядело редкостью.

То ли вспомнив что-то, то ли по иной причине, старейшина тихонько хохотнул.

Чжоу Шэнь оставил это без внимания.

Он положил на стол заготовленные подарки — от себя и от Цяо И:

— С днем рождения.

Он уже собирался выйти, как старик окликнул его снова:

— Этот мальчишка сильно изменился.

Старейшина Чжоу улыбнулся:

— Ты все еще сердишься на меня?

Тогда старик настоял на браке Чжоу Шэня с Цяо И, заранее зная, что внук согласится ради него.

Шаг Чжоу Шэня замер:

— Я никогда на вас не сердился.

— Теперь в нем снова проглядывает что-то из детских привычек, — не поддержав тему, старейшина приподнял брови. — Не будь его, ты бы вряд ли соизволил примчаться так рано.

Финальная фраза явно звучала с издевкой.

Чжоу Шэнь нахмурился, едва не ответив, что дед зря накручивает себя и дело лишь в отсутствии спешки на работе, что позволило ему приехать сразу по завершении дел. Но слова застряли в горле, и он лишь глухо произнес:

— Угу.

Спорить со стариком он не стал.

В конце концов, все, чего добивался дед — это чтобы внук устраивал свою жизнь и мирно уживался с Цяо И.

Что же касается последующего развода, когда придет время, он найдет подходящую отговорку, чтобы поставить старика в известность.

При этой мысли брови Чжоу Шэня снова сошлись на переносице.

Странное дело: перспектива разрыва с Цяо И почему-то больше не отзывалась в душе прежним штилем.

Старейшина Чжоу добродушно замахал рукой:

— Ладно-ладно, он спит у тебя в комнате, ступай разбуди его к ужину.

Проводив взглядом спину внука, старейшина долго сидел неподвижно, а потом тяжело вздохнул.

И с досадливой усмешкой покачал головой.

И правда, стоило заманить Цяо И пораньше, как объявился и Чжоу Шэнь.

На душе у него сразу стало чуточку спокойнее.

Что же до завтрашнего банкета...

Стоило вспомнить о предстоящем визите всей этой шумной и бестолковой родни, как у Старейшины Чжоу снова заныла голова.

Чжоу Шэнь не показывался в старой усадьбе больше полугода. Съехав отсюда после поступления в старшую школу, он спустя столько лет обнаружил, что поместье осталось ровно таким же, каким было при жизни его родителей — ничто не изменилось.

Его комната располагалась на втором этаже.

Перед входом он постучал: судя по настроению деда, ночевать сегодня придется в одной комнате с Цяо И.

Чжоу Шэнь потер виски и, не дождавшись ответа, толкнул дверь.

Цяо И и впрямь спал: посреди кровати возвышался бугорок укутанного с головой в одеяло парня, наружу торчали лишь кончики волос.

Он заметил, что Цяо И обожает зарываться с головой под одеяло — в больнице было то же самое, стоило ему задремать, как лицо тут же наливалось алой крадкой от нехватки воздуха.

Чжоу Шэнь постоял у изгороди кровати. Он не ступал в эту комнату лет пять-шесть, и всякий раз, бывая здесь прежде, избегал оставаться на ночлег.

И все же дед неизменно приказывал содержать его комнату в идеальном порядке.

Спящий, судя по всему, не подозревал о чужом появлении, начисто лишенный какого-либо чувства самосохранения.

Спустя миг Чжоу Шэнь различил невнятное бормотание.

Удивившись в тишине комнаты, где не было слышно никаких иных звуков, он прислушался.

Цяо И продолжал спать, очевидно, бредя во сне, и жалобно бормотал:

— Почему... ну почему ты мне не веришь?

Обрывки фраз звучали донельзя горестно.

Поколебавшись секунду, Чжоу Шэнь тронул свернутое в комок одеяло.

Почувствовав прикосновение, Цяо И с неожиданной меткостью выпростал из-под одеяла руку и намертво вцепился в рукав Чжоу Шэня.

Не ожидавший такого маневра Чжоу Шэнь попался в ловушку.

Он попытался выдернуть руку, но Цяо И не позволил и, используя эту сцепку как рычаг, дернул его на себя.

Застигнутый врасплох Чжоу Шэнь рухнул на колени прямо посреди постели.

http://bllate.org/book/22868/2431092