Готовый перевод Forced Green Tea System / Система заставила меня стать зелёным чаем: Глава 17

— Я... — начал Цзин Сюй.

— Цзин Сюй... — отозвался Тан Тан.

Их голоса прозвучали почти одновременно. Всегда невозмутимый и сдержанный Цзин Сюй в этот миг заметно занервничал:

— Тан Тан, ты...

Тан Тан был бледен, его глаза подернулись влажной дымкой. С трудом разомкнув губы, он едва слышно произнес:

— Я всё слышал.

Цзин Сюй только открыл рот, чтобы ответить, как Тан Тан продолжил:

— Ты любишь меня? Полюбил еще очень давно?

Казалось, Тан Тан сам не мог в это поверить. Задав этот вопрос, он заметно напрягся, и в его взгляде, устремленном на Цзин Сюя, читалась та же осторожность:

— Это правда?

Цзин Сюй молчал. Он не знал, стоит ли ему признаваться.

Тан Тан едва заметно вздохнул и перевел взгляд на больничную койку за спиной Цзин Сюя. Глядя на бледного Линь Мэнчэня, он с горечью произнес:

— Значит, ты нашел господина Линя? Перенес свои чувства ко мне на него?

Его густые ресницы, намокшие от слез, больше не порхали, словно крылья бабочки, но всё равно оставили глубокий след в сердце Цзин Сюя.

Тан Тан изо всех сил пытался сдержать эмоции, но в его голосе сквозила надломленность:

— Значит, ты больше не любишь меня? Твоя любовь перешла к другому, так?

Слезы скатились по щекам и беззвучно упали на пол, разбиваясь на мириады мелких капель. В тот момент Цзин Сюю показалось, что он услышал, как разбивается сердце Тан Тана.

Тан Тан расстроен? Он огорчен тем, что Цзин Сюй мог полюбить кого-то другого? Но как это возможно?

Ведь Тан Тан никогда не испытывал к нему любви, с чего бы ему горевать?

— Прости, что беспокоил вас эти два дня. Я пойду, — уголки его длинных персиковых глаз подернулись легким румянцем. Не дав Цзин Сюю опомниться, Тан Тан развернулся и вышел из палаты.

В голове раздался одобрительный голос Сяо Си:

— Теперь я верю, что ты действительно блестяще окончил актерский факультет.

— Цзин Сюй!

Цзин Сюй уже было шагнул вслед за уходящим Тан Таном, но его остановил редкий для Линь Мэнчэня полный скорби оклик. Его глаза, в отличие от глаз Тан Тана, были миндалевидными и сейчас подернулись туманной влагой.

— Ты... ты правда бросишь меня? — голос Линь Мэнчэня дрожал, сдерживая рыдания. Он вцепился в края одеяла так сильно, что костяшки пальцев побелели до крови.

Видя, что Цзин Сюй молчит, он опустил глаза и тихо добавил:

— Прости.

Линь Мэнчэнь плакал. За три года, что он был рядом с Цзин Сюем, он плакал впервые. Он всё еще пытался сдержаться, чтобы не издать ни звука, но хлынувшие слезы уже через мгновение намочили подушку.

Цзин Сюй остановился, сел на край кровати и серьезно сказал:

— Мы с самого начала договорились: тебе нужны ресурсы, а мне нужно, чтобы ты был рядом.

Просто как тень Тан Тана, чтобы поддерживать иллюзию, будто созданный им Тан Тан всё еще здесь.

Он выразился предельно ясно:

— У нас лишь деловое сотрудничество, а не любовная связь. К тебе у меня никогда не было никаких чувств. Думаю, ты это прекрасно понимаешь.

Лишь в этот миг Линь Мэнчэнь осознал, что вся нежность Цзин Сюя предназначалась только Тан Тану. Даже та забота и тепло, что он когда-то получал, были лишь отражением чувств Цзин Сюя к Тан Тану.

А к остальным он мог быть настолько жесток, что не оставлял ни малейшей надежды.

Когда Инь Шуан примчалась в больницу, Цзин Сюй уже ушел.

— Ой, мой маленький предок, что же случилось? — она поспешила сюда сразу после звонка Цзин Сюя, радуясь, что тот наконец проявил заботу о Линь Мэнчэне, раз уж сразу позвонил, как только тому стало плохо.

Но, войдя в палату, она увидела Линь Мэнчэня с опухшими от слез глазами и совершенно потухшим взглядом.

С тех пор как он начал работать с Цзин Сюем, он никогда не выглядел настолько отчаявшимся. Неужели Тан Тан его обидел?

Линь Мэнчэнь покачал головой и с отчаянием произнес:

— Сестра Шуан, Цзин Сюй отверг меня.

Так жестоко, не оставив ни единого шанса.

— Подумаешь, великое дело, — Инь Шуан улыбнулась, достала салфетку и вытерла ему слезы. С терпением и нежностью, которых не видел ни один другой артист под ее началом, она принялась утешать его: — Разве мы не предвидели такой исход? Тем более, Тан Тан только что вернулся, заставить его принять тебя сейчас практически невозможно.

— И из-за этого ты так убиваешься? — Инь Шуан принялась анализировать ситуацию, играя на мужской психологии привязанности к идеализированному образу. Она объяснила, что Цзин Сюй сейчас находится под сильным впечатлением от новизны возвращения Тан Тана, и даже если бы он начал что-то чувствовать к Линь Мэнчэню, он ни за что бы в этом не признался.

— А что, если Тан Тан вовсе не тот безупречный идеал, каким его считает Цзин Сюй? — слова Инь Шуан наконец заставили Линь Мэнчэня встрепенуться. Она продолжила: — У большинства людей есть сильные розовые очки, когда дело касается их первой любви, но в мире нет такой идеальной картинки, которую нельзя было бы разрушить.

Линь Мэнчэнь вздрогнул:

— Что ты имеешь в виду?

— Разрушить образ Тан Тана в глазах Цзин Сюя, — Инь Шуан не скрывала своей темной стороны. — Чэньчэнь, ты не первый год в индустрии и должен понимать: иногда за то, чего хочешь, нужно бороться. Если ты правда любишь Цзин Сюя, просто забери его себе!

Линь Мэнчэнь, глядя на уверенность в глазах Инь Шуан, промолчал.

Впрочем, молчал и Тан Тан. Планы рухнули: он договорился с Цзин Сюем, что тот проводит его домой, но внезапное признание в палате всё испортило.

Теперь он послушно сидел за обеденным столом, выслушивая нотации Тан Моли.

Столько времени не выходить на связь, заставлять семью и друзей волноваться — за такое и побить не грех, не то что отчитать. Поэтому Тан Тан не спорил, лишь опустив голову, покорно слушал.

Его вид послушного ребенка, принимающего наказание, обезоружил Тан Моли — он даже не мог найти достаточно суровых слов и ограничился общими наставлениями.

Когда Тан Моли закончил, Тан Тан искренне признал свою вину:

— Папа, мама, я был неправ. Не стоило вести себя так эгоистично и заставлять вас беспокоиться. Больше это не повторится.

Тан Цинь уже отчитал его в больнице, и сейчас, видя такую искренность, неожиданно для всех вступился за него:

— Дядя, у Тан Тана были свои причины уехать за границу, да и одному в чужой стране ему пришлось нелегко.

Эти слова попали прямо в сердце У Жужу. Она и сама была в ярости из-за того, что сын внезапно пропал, но успела немало настрадаться, рисуя в голове самые страшные картины. А теперь, когда он вернулся, такой послушный и понимающий, разве могла она продолжать его ругать?

Видя, что Тан Моли всё еще продолжает воспитательную беседу, а Тан Тан лишь покорно склонил голову, в ней внезапно проснулись материнские чувства.

— Хватит уже! Кто это тут по ночам рыдал над фотографией сына, выглядя хуже, чем человек, потерявший ребенка? Раз уж он вернулся, к чему эти бесконечные нотации?

Она бросила на мужа сердитый взгляд и добавила:

— Мой сын на чужбине, небось, натерпелся всякого, а ты, вместо того чтобы окружить его домашним теплом, хочешь снова его выгнать?

Тан Моли замолчал.

http://bllate.org/book/22865/2430684