Готовый перевод My Wives Are All Beautiful, Strong, and Tragic (Quick Transmigration) / Каждая жена — красавица, сильна и несчастна: Глава 17

Пока Янь Цзиньчжао переругивался с Системой, Янь Мин с ног до головы окинул Бай Цзю внимательным взглядом, после чего в полной мере прочувствовал пропасть между поколением Тетя Лю и современной молодежью.

Разве это лицо можно назвать обычным?! Су Дацзи, наверное, выглядела точно так же!

Возможно, в глазах старшего поколения круглое лицо и большие уши — признак счастья.

Даже такой видавший виды человек, как Янь Мин, невольно был поражен до глубины души столь соблазнительной и в то же время чистой внешностью Бай Цзю, после чего сразу же одарил младшего брата многозначительным взглядом.

— Оказывается, ты помогал ему исключительно из добрых побуждений... какой же у меня добрый младший брат...

— ...

Янь Цзиньчжао с самым искренним выражением лица произнес:

— Если я скажу, что вчера он выглядел совсем иначе, ты поверишь?

— Ха.

Не имея другого выхода, Янь Цзиньчжао поманил рукой растерянного Бай Цзю, и тот послушно подбежал к нему.

— Это мой друг Бай Цзю: «бай» — белый, как в слове чистый, «цзю» — горлица, как в названии птицы. А это мой старший брат Янь Мин, «мин» — от слова запечатлеть, — просто представил их Янь Цзиньчжао.

— З-здравствуйте, господин Янь! — Хотя Бай Цзю заранее мысленно подготовился, но, столкнувшись с Янь Мин лицом к лицу, все равно невольно испугался исходящей от него ауры.

— Здравствуй, не будь таким официальным. Можешь звать меня братом, как и Цзиньчжао.

— Привет, брат Мин! Спасибо, что согласились приютить меня, я обязательно отплачу вам за вашу доброту!

Янь Мин улыбнулся, позабавленный искренностью Бай Цзю, столь не вязавшейся с его внешностью. Кивнув, он объявил, что поднимется наверх отдохнуть, чутко оставляя обоим личное пространство.

Уходя, он не преминул бросить брату взгляд, в котором читалось: «Видишь, какой твой брат заботливый? Давай уж, развивай романтические отношения со своим будущим возлюбленным».

Янь Цзиньчжао: «...»

Нынешние люди, совсем как Система, способны думать только о том, как бы свести кого-нибудь? Знаете ли вы, что в сериалах даже показывать отношения до восемнадцати лет запрещено?!

— Брат Цзиньчжао, я...

Едва дождавшись, пока Янь Мин уйдет, полный надежд Бай Цзю заметил, что Янь Цзиньчжао остался совершенно равнодушен к его новому образу. Невольно закусив губу и собираясь уже всё объяснить, он тут же был прерван.

— Ты остался недоволен вчерашней оценкой одноклассников и поэтому решил показать лицо, чтобы доказать свою правоту, верно?

Вовсе нет. Я хотел сказать тебе, что похож на тот тип людей, который тебе нравится, так что, может быть, ты полюбишь меня хоть немного?

Хотя в мыслях крутилось именно это, у Бай Цзю не хватило смелости высказать свои чувства вслух. Опустив глаза, он тихонько угукнул.

Янь Цзиньчжао усмехнулся:

— Теперь не боишься, что родители продадут? Позавчера ведь наотрез отказывался стричься. Лицо-то не горит?

— Больше не боюсь, потому что знаю: ты меня защитишь. — Хотя Бай Цзю немного смущался, говорил он очень прямо: — К тому же, я считаю, что ты был прав: мне нужно доказать свою ценность, чтобы заслужить признание других, а внешность — это и правда мое преимущество.

— К тому же, я не хочу, чтобы кто-то считал меня недостойным стоять рядом с тобой и быть твоим... другом.

Янь Цзиньчжао заметил:

— А я-то думал, тебе не особо важно, что о тебе думают другие.

— Но мне важно, что думаешь ты. — Бай Цзю всё же не выдержал, поднял голову и обиженно произнес: — Брат Цзиньчжао, я тебе нравлюсь такой?

— Конечно нравишься.

Янь Цзиньчжао внимательно осмотрел Бай Цзю с ног до головы: любой обладатель глаз не смог бы отрицать его красоту — это лицо вполне заслуживало звания первой красавицы школы.

Вот только черты лица у Бай Цзю были чересчур чарующими: если его еще немного откормить, он точно станет тем типом парней, за которым охотятся мажоры. Неудивительно, что в романе его попытались опоить.

— Просто... это немного чересчур бросается в глаза. Полагаю, раньше ты совершенно не зря прятал лицо, иначе это могло быть опасно. Впрочем, папа теперь будет тебя защищать.

Обретя одобрение человека, к которому лежало сердце, Бай Цзю наконец радостно улыбнулся, и ямочки на щеках прорвали чарующую печать его черт, отчего он стал выглядеть невероятно мило.

Янь Цзиньчжао не удержался и протянул руку, желая потыкать в эти ямочки, но в памяти тут же всплыл образ Чу Цзюгэ, который, капризничая и требуя объятий, точно так же соблазнял его своими ямочками. Рука мгновенно онемела, и он тут же убрал ее.

Он уже начал ненавидеть самого себя: что это за ощущение — думать о бывшем, глядя на нынешнего, и тосковать по белой луне, глядя на замену? Чу Цзюгэ и Бай Цзю ведь один и тот же человек... К тому же, даже если бы это были разные люди, у Янь Цзиньчжао не было планов заводить с Бай Цзю романтические отношения!

Подобные чуждые и тоскливые эмоции — вот главная причина, почему Янь Цзиньчжао не хотел иметь ничего общего с любовью. В этот момент он даже возненавидел Систему, которая передала лишь смутные эмоции и воспоминания — почему бы ей не сделать всё до конца и просто не стереть воспоминания, связанные с Чу Цзюгэ?

Стоило вспомнить, что Чу Цзюгэ теперь забыл его и неизвестно чем счастливо занимается, пока он сам возится с его будущим перерождением, как Янь Цзиньчжао охватывало такое раздражение, что хотелось покончить с собой.

С какой стати он должен влачить жалкое существование в этих мирах и бесконечно запутываться с этой единственной душой, в то время как другой просто ждет, пока его балуют?

— Система, я не...

Слово «хочу» еще не сорвалось с губ, как Янь Цзиньчжао почувствовал, что к нему кто-то прижался — от этого парня исходило тепло. Хотя Бай Цзю страдал от недоедания, температура тела у него была высокой, прямо как у маленького солнышка.

— Брат Цзиньчжао, ты ведь только что хотел потыкать меня в ямочки?

Бай Цзю чувствовал, что эмоциональное состояние Янь Цзиньчжао сейчас какое-то странное, но сходу не мог придумать, чем того ублажить, поэтому решил задействовать собственные ресурсы. Он взял руку Янь Цзиньчжао и приложил к своей щеке, глуповато улыбаясь:

— Вот, тыкай. Говорят, многим мужчинам нравятся ямочки, они считают их милыми. Тебе тоже нравится?

— ...Нравится.

После того как Янь Цзиньчжао потыкал в ямочки, он заметно успокоился. Ответ прозвучал честно, к тому же он с явным удовольствием потыкал еще пару раз, заставив Бай Цзю покраснеть до кончиков ушей.

— Т-тогда, если брат Цзиньчжао захочет потыкать еще, можешь обращаться в любое время, я всегда не против.

Янь Цзиньчжао невольно улыбнулся:

— Чего это ты такой послушный?

— Потому что брат Цзиньчжао хорошо ко мне относится, и я хочу относиться к тебе хорошо.

— Неплохо, прямо-таки хороший мальчик папочки.

Янь Цзиньчжао поощрительно погладил Бай Цзю по голове, заставив того сердито вытаращить глаза:

— Я вовсе не хочу быть твоим сыном, я тогда просто оговорился!

— Ладно-ладно, ладно, — Янь Цзиньчжао очевидно не принял всерьез чужие протесты и небрежно бросил: — А кем тогда ты хочешь мне приходиться?

— ...

На лице Бай Цзю проступил подозрительный румянец. Закусив губу и бросив на Янь Цзиньчжао взгляд, он вдруг со стуком бросился бежать — в его удаляющейся спинке явственно угадывалось стремление спастись бегством.

— Нынешняя молодежь... и правда такая тонкокожая.

Янь Цзиньчжао цокнул языком, лениво поплелся в свою комнату, переоделся в пижаму и рухнул на кровать.Из-за того, что сегодня на него обрушилось слишком много неожиданных новостей, Янь Цзиньчжао планировал немного посидеть с закрытыми глазами, привести мысли в порядок и заодно подумать, не выбрать ли ему путь безмятежного безделья, чтобы вести с проклятой Системой борьбу до победного конца. Однако стоило ему только прикрыть глаза, как в памяти тут же всплыла сцена: Бай Цзю, наклонившийся совсем близко, собирается потыкать его в ямочки на щеках.

Стой...

Стойте, стойте, стойте, стойте, стойте.

Медленно соображающий мозг Янь Цзиньчжао наконец-то уловил суть.

Если Чу Цзюгэ хотел потыкать его в ямочки из-за любви с первого взгляда, то с чего вдруг это делает Бай Цзю? Человек, который столько лет был вынужден жить с опаской из-за собственной внешности, почему он вдруг озаботился своим образом?!

Только теперь Янь Цзиньчжао вспомнил: поскольку Система твердила, что Бай Цзю — рабоголик с типажом прекрасного, сильного и несчастного, совершенно не заинтересованный в романтике, он ни разу не проверял шкалу его уровня чувств.

Голос Янь Цзиньчжао даже задрожал:

— Система, проверь уровень чувств Бай Цзю ко мне.

— Текущий уровень чувств цели к хозяину: восемьдесят процентов.

— Категория чувств: романтическая любовь.

— Результат анализа: текущая цель глубоко влюбилась в хозяина, она считает отношения с хозяином величайшим счастьем в своей жизни.

Янь Цзиньчжао: «……»

Этот результат оказался за гранью как всяких ожиданий, так и здравого смысла.

Немного помолчав, Янь Цзиньчжао снова спросил: — Система, а ты знаешь, каким был уровень чувств Бай Цзю ко мне при нашей первой встрече?

Система ответила предельно честно:

Шестьдесят процентов. Ой, Бай Цзю ведь влюбился в хостела с первого взгляда.

В тот день Янь Цзиньчжао вновь с ужасом вспомнил то отчаянное чувство, когда показатели чужой симпатии загоняют тебя в угол.

Неужели эта душа, что из века в век перерождается в образе прекрасного, сильного и несчастного страдальца, питает такую страсть именно к моему типу?!

Если бы Система не выразила тревогу, сообщив, что Бай Цзю, чей характер заточен на карьеру, даже без романтических отношений с Янь Цзиньчжао сможет достичь ста процентов счастья, если просто реализует себя, то сегодняшний ужин семьи Янь Янь Мин и Бай Цзю провели бы вместе в больничном морге.

Можно было заметить, что, пройдя через закалку в мире-новичке, Янь Цзиньчжао всё-таки изрядно вырос, а его жажда жизни стала сильнее на какую-то... капельку.

Янь Цзиньчжао даже ломал голову над тем, не стоит ли ему держаться от Бай Цзю на расстоянии, чтобы тот не увязал в этом чувстве всё глубже. Но он боялся: а вдруг этот бедняга, которого с детства третировали, как бы солнечно он ни выглядел, в глубине души уязвим и полон комплексов? К тому же он опасался, что парень, подобно героям бесчисленных романов, внезапно озлобится от неразделённой любви.

Не говоря уже о том, что резкое отстранение от Бай Цзю могло бы вызвать неверные слухи среди школьных товарищей, испортить репутацию и разрушить ту прекрасную обстановку, которую он с таким трудом выстроил... В конце концов Янь Цзиньчжао решил плыть по течению.

В конце концов, в наши дни отцы не бросают воспитание детей на половине пути!

Верно, Янь Цзиньчжао только сейчас понял: причина, по которой он с таким энтузиазмом принялся играть роль отца Бай Цзю, крылась вовсе не в неожиданном приступе подросткового синдрома старшеклассника, а в подсознательном стремлении. Только сохраняя чистые, отцовские отношения, можно уберечь их связь от искажения и не повторить ошибок прошлого мира.

Тогда, когда ему придётся уйти, возможно, расставание не будет столь болезненным, как в прошлый раз. Хотя почему-то, несмотря на отсутствие глубоких чувств к Чу Цзюгэ, Янь Цзиньчжао всё равно ощущал какое-то щемящее сожаление при мысли о разлуке.

В семье Янь не было принято молчать во время еды. Напротив, из-за постоянной занятости на работе редкие минуты совместного ужина обычно превращались для Янь Мина и Янь Цзиньчжао в возможность проявить взаимную заботу и поболтать о текущих делах.И тогда Янь Цзиньчжао сдержанно, но не без гнева поведал о трагической жизни Бай Цзю. Главной целью было пожаловаться старшему брату — впрочем, стыдным он это совсем не находил.

Янь Мин, с виду холодный, но в душе готовый горой стоять за своих, мгновенно уловил суть того, что пытался сказать младший брат. Хотя он ещё не до конца признал Бай Цзю в качестве законного супруга своего брата — будь то официально оформленная жена, содержанка, взятая под крылышко от нечего делать, или даже просто друг, — раз уж Янь Цзиньчжао замолвил за него словечко, у него не было причин отказывать в помощи.

Поэтому Янь Мин тут же заявил, что придумает способ найти людей и разорвать родственные узы между Бай Цзю и семейством Чэнь. К счастью, из-за того, что Бай Цзю пошёл в школу на год позже, ему вот-вот должно было исполниться восемнадцать, так что опекун больше не потребуется.

Бай Цзю был просто вне себя от радости. Он никак не мог поверить, что сможет так легко избавиться от семьи своего приемного отца. Стоило ему подумать о том, что отныне ему не придется отдавать все заработанные на подработках деньги домой и больше не нужно бояться, что его продадут, как он от счастья чуть совсем не лишился дар речи.

— Спасибо, правда, огромное спасибо, брат Мин и брат Цзиньчжао! Я... я правда не знаю, что сказать. Я буду усердно учиться и обязательно отплачу вам за это в будущем!

— Главное — учись усердно, и не заикайся тут всякий раз про свою благодарность. От одних твоих слов уже чувствуешь себя как на иголках.

Узнав, что Бай Цзю уже исполняется восемнадцать лет, а ростом он едва дотягивает до метра шестидесяти, Янь Цзиньчжао проникся сочувствием и положил ему в тарелку кусочек мяса, решив с завтрашнего дня лично следить за тем, чтобы тот каждое утро выпивал стакан молока — благо период роста еще не полностью завершился, так что каждый лишний сантиметр был на счету.

Правда, Янь Цзиньчжао никак не ожидал, что Бай Цзю окажется старше его самого, но озвучивать это он не собирался. В конце концов, когда этот малыш называл его братом, это доставляло куда больше удовольствия, чем то «малыш Янь» из прошлого мира.— К тому же ты сам отдал мне три миллиона, чем ещё ты хочешь отблагодарить?

— Три миллиона? — Янь Мин приподнял брови.

Янь Цзиньчжао вкратце объяснил ему всю предысторию. На этот раз Янь Мин действительно удивился: он даже не знал, считать ли Бай Цзю глупым или чересчур простодушным, но в глубине души его мнение об этом бедняге немного изменилось.

Соблазнительная внешность и чистая душа, рождённый в грязи и стойкий, как бамбук — даже такой придирчивый человек, как Янь Мин, был вынужден признать, что вкус у его младшего братца поистине отменный.

— Что за глупости, разве наша семья нуждается в этих трёх миллионах? Быстро верни деньги человеку.

Янь Мин несильно пнул Янь Цзиньчжао.

— Если я не возьму, он ведь и не согласится.

Янь Цзиньчжао тяжело вздохнул. Хотя он был знаком с Бай Цзю недолго, он уже успел хорошо изучить характер этого бедняги, не говоря уже о том, что по своей сути тот был тем же самым наивным бывшим парнем с киселём вместо мозгов.

— Три миллиона — деньги хоть и небольшие, но и немаленькие. Я подумал о том, чтобы пустить их в дело и сделать для него инвестиции, а всю прибыль потом откладывать на счёт Бай Цзю, себе же оставив лишь первоначальный капитал. Разве я не всё продумал?

Хотя Янь Мин и понимал, что братец сам себя нахваливает, он всё же удивился. Ему казалось, что Янь Цзиньчжао стал немного более зрелым. Раньше он хоть и был мягким по характеру, но оставался оторванным от реальности — разве стал бы он раньше задумываться о чужих чувствах так, как сейчас?

— И правда продумал. Тот, у кого появилась пара, совсем по-другому начинает мыслить.

— ...Янь Цзиньчжао почему-то показалось, что Янь Мин думает о чём-то, что ему совсем не понравится.

И вот Бай Цзю, молча сидевший рядом и не смевший проронить ни слова, внезапно стал обладателем будущих баснословных богатств.

http://bllate.org/book/22862/2430146