Готовый перевод Killing the Plot Device / Сквозь миры, чтобы сломать сценарий: Глава 16

Нин Юйчэнь усмехнулся:

— Дорогая, если бы я не расчистил тебе путь, ты бы, возможно, до сих пор не смогла сюда войти.

Нин Юй замерла, почувствовав отвращение от этого безумного обращения. Она уже собиралась разразиться бранью, но Вэй Цзинь опередил её:

— Пожалуйста, оставь вещи.

У Цин опешил. Нин Жуй хотел было что-то пробормотать, но промолчал. Лишь когда Нин Юй обернулась и увидела лицо Вэй Цзиня, столь известное и примечательное, она просияла:

— Брат Вэй Цзинь, ты тоже здесь!

Она росла в атмосфере родительской любви и вседозволенности, была хороша собой и, имея перед глазами в качестве примера никчемного брата, привыкла чувствовать своё превосходство. В обычной жизни она страдала звездной болезнью и смотрела на всех свысока, но к красавцу Вэй Цзиню питала особую симпатию. Увидев его, она пришла в восторг и, забыв обо всём, поспешила выслужиться, протягивая ему собранное добро:

— Брат Вэй Цзинь, это всё, что я нашла. Посмотри, что тебе нужно?

Вэй Цзинь кивнул. С бесстрастным лицом он принял вещи из рук Нин Юй и небрежно передал их назад. Стоявший позади него молодой человек тут же забрал добычу и сложил её в своё пространственное хранилище.

Нин Юй остолбенела. Прошло немало времени, прежде чем до неё дошло: все припасы, которые она с таким трудом таскала, исчезли. Она же просто из вежливости предложила! Неужели Вэй Цзинь забрал всё до последней крошки?!

Этот человек... неужели он настолько прямолинеен?

Но на этом всё не закончилось. Вэй Цзинь кивнул в сторону У Цин и сделал жест рукой, означающий отдай сюда.

Вэй Цзинь был человеком, который чётко разделял любовь и ненависть. Раньше он презирал Нин Юйчэня и к его семье относился лишь как к случайным знакомым, с которыми можно лишь вежливо кивнуть при встрече. Но теперь, осознав свои необычные чувства к Нин Юйчэню, он решил: любой, кто плохо относится к его возлюбленному, становится его злейшим врагом, и церемониться с такими людьми он не собирается.

Нин Юйчэнь вспомнил слова 3022 и не удержался от вопроса:

— ...Это и есть тот самый Вэй Цзинь, который души не чает в Нин Юй?

Судя по поведению Вэй Цзиня, он совсем не был похож на того, кто бросится на базу Фэнчэн спасать Нин Юй.

3022 ответило:

— ...Когда доберешься до базы Фэнчэн, если он не захочет ехать, придумаем другой способ его заманить...

Нин Юйчэнь промолчал.

Он поднял взгляд и подумал, что выражение лица Нин Юй, в котором смешались душевная боль и полное неверие, выглядит очень забавно. Вспомнив этот нелепый сюжет, он не удержался от смеха, чем мгновенно навлёк на себя гнев:

— Чего ты смеешься? Что это вообще значит? Только вам позволено собирать припасы, а другим нет? Не слишком ли вы обнаглели?

Нин Юйчэнь не обратил на неё внимания, потёр нос и искренне обратился к Вэй Цзиню:

— Прости, мою сестру с детства избаловала мачеха, воспитания никакого. Не бери в голову.

Какой наглец! Как у него хватает совести такое говорить! Нин Юй затряслась от ярости, но Вэй Цзинь лишь слегка изогнул губы и коротко хмыкнул.

Лицо Нин Жуя сменило несколько оттенков. Казалось, он был готов снова наброситься на Нин Юйчэня с кулаками, но не имел на то оснований. Тяжело дыша, он повернулся к жене и дочери:

— Отдайте им всё. Уходим.

Вэй Цзинь больше не обращал внимания на то, как Нин Юй топает ногами и закатывает истерику. Он обернулся и отдал приказ:

— Обыщите всё вокруг. Если есть ещё люди с базы Фэнчэн, заставьте их всё оставить и немедленно убираться.

Это не было проявлением мелочности. Просто база Фэнчэн вела себя слишком подло, и дело было уже не в самих вещах. Если не проучить их сейчас, в следующий раз они снова придут поживиться за чужой счёт.

Люди ответили согласием и разошлись, но не успели они сделать и шага, как вдалеке раздался оглушительный грохот, и земля содрогнулась.

Все замерли. В наступившей тишине взвыла сирена, прорезая воздух.

Дозорный с базы Цинхэ, оставленный снаружи, истошно закричал:

— Скорее наружу! На соседнем заводе взрыв, супермаркет сейчас рухнет!

Вэй Цзинь среагировал первым:

— За мной! — он схватил Нин Юйчэня, с размаху выбил запертые двери супермаркета, и все бросились бежать. Семья Нин тоже пристроилась следом. С потолка то и дело падали куски кирпичей и обломки вентиляторов, люди спотыкались на бегу.

Но это было ещё не всё. Взрывы на заводе продолжались, и пламя распространялось в их сторону. Нужно было как можно быстрее выйти из зоны поражения. Все понимали это умом, но реальность была суровой: толпа зомби снаружи, привлеченная шумом, уже неслась к ним!

Вэй Цзинь шёл впереди, расчищая путь. Не отступая ни на шаг, он наносил удары, сопровождаемые вспышками молний. Раздался треск, и несколько зомби отлетели в сторону. Позади гремели взрывы. Нин Юйчэнь, следовавший за Вэй Цзинем, оттолкнулся от его плеча и прыгнул вперед, метнувшись к куче брошенных деревянных балок. Ударив ладонями друг о друга, он вызвал вспышку огня. Дерево вспыхнуло, и Нин Юйчэнь с размаху пнул горящую гору брёвен в сторону толпы зомби, мгновенно сметая их.

Нин Жуй остолбенел. Он никак не ожидал, что его никчемный старший сын станет таким сильным, но времени на переосмысление жизни не было. Вэй Цзинь рявкнул:

— Быстрее! — и все бросились бежать, спасая свои жизни.

Не успели они покинуть опасную зону, как позади раздался оглушительный взрыв. Ударная волна подбросила их в воздух. Вэй Цзинь, не раздумывая, прижал Нин Юйчэня к себе и, упав на спину, перекатился по земле, принимая на себя град обломков.

Когда всё стихло, они лежали, тяжело дыша, покрытые пылью, с ссадинами и кровью на лицах. Единственным, кто выглядел относительно прилично, был Нин Юйчэнь, укрытый в объятиях Вэй Цзиня.

Нин Юйчэнь перевел дыхание, сбросил с себя Вэй Цзиня и сел.

Вэй Цзинь: «...»

У него возникло рефлекторное желание сказать что-нибудь колкое этому неблагодарному существу, которое, едва выбравшись, тут же отстранилось, но, открыв рот, он что-то вспомнил, с трудом проглотил слова и, сухо кашлянув, неловко отряхнул пыль с рукава Нин Юйчэня:

— Ты... в порядке?

Нин Юйчэнь на мгновение застыл, оглядел его с ног до головы и сказал:

— Ты, кажется, ударился головой? Дай посмотрю.

Вэй Цзинь глубоко вдохнул и внезапно почувствовал, что отчасти понимает самого себя: ведь не зря же он так сильно ненавидел его в прошлом!

Но в следующее мгновение Нин Юйчэнь рассмеялся и небрежно коснулся его рассеченного лба. По коже разлилось приятное тепло, боль исчезла без следа. Вэй Цзинь вздрогнул и поднял глаза. Их взгляды встретились. Нин Юйчэнь усмехнулся:

— Спасибо за помощь.

Глаза Вэй Цзиня засияли, и он искренне улыбнулся в ответ.

Когда этот человек не вредничает, он довольно милый.

Нин Юйчэнь сам не знал почему, но вдруг почувствовал легкую грусть. Вздохнув, он поднялся, чтобы проверить остальных.

На обломках лежала женщина, вся в крови. Живот был распорот когтями зомби, внутренности вывалились наружу. Она истошно выла. Черты лица ещё можно было различить, но она была незнакома — очевидно, кто-то с базы Фэнчэн. Нин Юйчэнь бегло осмотрел рану и слегка нахмурился: его целительская способность могла легко справиться с царапинами или небольшими порезами, даже с чем-то посерьезнее, но здесь спасать было уже нечего. Она лишь будет дольше мучиться.

Он вытащил пистолет и приставил к её лбу.

Нин Жуй в ужасе воскликнул:

— Нин Юйчэнь, что ты делаешь?!

Нин Юйчэнь не обратил на него внимания. Он посмотрел на женщину, которая мучительно стонала под дулом пистолета. Встретившись с ней взглядом, он кивнул и нажал на курок, избавив её от страданий.

В жестоком постапокалиптическом мире такой поступок был вполне оправдан, но для Нин Жуя и У Цин это было шоком. Они видели, как рос Нин Юйчэнь, и знали, что он был болезненно труслив. Кто бы мог подумать, что после начала апокалипсиса он словно переродился? Его действия — от расправы над зомби до хладнокровного убийства — заставляли их сомневаться, не спят ли они.

Нин Юй взвизгнула:

— Ты, подонок! Ты убил человека!

Нин Юйчэнь развернул запястье и с улыбкой навел пистолет на Нин Юй.

На его красивом лице запеклись капли крови, отчего его приятная улыбка приобрела жутковатый оттенок. Нин Юй осеклась, слова застряли у неё в горле. Она застыла на месте, дрожа, не смея пошевелиться.

У Цин задрожала:

— Сяо Чэнь, как ты можешь направлять пистолет на собственную сестру? Не пугай маму...

Нин Юйчэнь усмехнулся:

— Моя мать давно умерла, какая ещё мама? Я могу пристрелить твою дочь одним выстрелом, а ты всё пытаешься воспользоваться мной, ты что, слабоумная? — он покосился на Нин Жуя, который собирался подняться, и, крепче сжав пистолет, небрежно добавил: — Пожалуйста, не двигайся.

Нин Жуй действительно не посмел пошевелиться.

Нин Юйчэнь без колебаний нажал на курок. Пуля со свистом пронеслась мимо уха Нин Юй и вонзилась в дерево за её спиной. В тот миг она почти почувствовала обжигающий жар пролетевшей пули и была уверена, что уже мертва. Лишь спустя долгое время она разразилась рыданиями.

Нин Юйчэнь невозмутимо спрятал пистолет, поднялся и участливо спросил:

— Испугалась?

Нин Юй смотрела на него так, будто увидела привидение.

Нин Юйчэнь вздохнул:

— Знаешь, что я подонок, но всё равно лезешь ко мне — значит, мозгов у тебя и правда нет. Дружеский совет: если хочешь погулять, выбирай время, когда никого нет, а то с твоим интеллектом живой не уйдешь.

На его лице играла улыбка, но слова разили как нож. Пусть это было грубо, но никто больше не осмелился возразить. Нин Юйчэнь обернулся и встретился с глубоким взглядом Вэй Цзиня. Он немного помедлил и спросил:

— Вэй Цзинь, уходим?

Вэй Цзинь кивнул, опираясь на колено, встал и позвал остальных. Не взглянув на семью из трех человек, он сел в машину и уехал.

Это был богатый улов. Хотя некоторые получили легкие ранения, в нынешних условиях вернуться всем составом было настоящей победой. Вэй Жань с радостным криком бросился к Вэй Цзиню.

Нин Юйчэнь, стоя в стороне, усмехнулся:

— Мне кажется, он похож на горошину, которую выстрелил горохострел.

Вэй Цзинь уклонился, и Вэй Жань врезался в машину.

***

— Я тебе покажу, как воровать! Я тебе покажу, как не учиться! Тьфу! Поделом, что твоя мать рано умерла, поделом, что твой отец взял себе наложницу, в вашей семейке все — отбросы, мелкий ублюдок!

Зрение постепенно прояснилось. Му Синчжоу почувствовал, как чья-то нога давит ему на грудь. Он прищурился и поднял голову. Перед ним было лицо мужчины средних лет — лысый, глазки-щелочки, всё лицо в складках жира, похож на бандитского кролика, которому отрезали уши.

В его памяти не было никаких знакомых, похожих на бандитского кролика.

Не успел Му Синчжоу опомниться, как получил по голове дубинкой. Хотя удар не был смертельным, теплая кровь потекла по лбу, застилая обзор.

Бандитский кролик продолжал ругаться:

— Что, притворяться мертвым перестал? Еще и удумал украсть у меня, черт возьми!

Он избил Му Синчжоу, забрал свои деньги и, выпустив пар, гордо удалился, оставив его лежать на земле полуживым и размышлять о жизни.

Неизвестно, повредил ли он голову, но людей вокруг он не узнавал, обстановку — тоже. Зато свои прошлые воспоминания помнил отчетливо, хотя в них он, кажется, уже должен был умереть.

Он ещё не успел понять, где находится и кто он такой, как услышал шумный голос:

— Ой мамочки, покойник!

Му Синчжоу: «...»

Он с трудом пошевелился, показывая, что ещё дышит, и умолял не закапывать его.

В этот момент он услышал, как кто-то медленно произнес:

— Это... тот самый человек, которого только что избили, когда мы проходили мимо?

Это был голос молодого мужчины — чистый и очень приятный. Но любой, кто слушал его, невольно чувствовал, как сжимается сердце, возникало странное чувство щемящей боли. Будто внутри этого человека скрывалось бесконечное сожаление и скорбь, которые невозможно было ни исцелить, ни выплеснуть, и они просачивались наружу, заставляя даже посторонних сочувствовать ему.

Му Синчжоу остолбенел, сердце бешено заколотилось. Он почти рефлекторно выкрикнул имя, но, поскольку его только что душили, голос был хриплым, и это прозвучало лишь как бесполезный стон.

Поэтому никто не обратил на него внимания. Тот же шумный голос ответил:

— Ага, Вэй Сань. Я слышал, как тот толстяк ругался. Парень украл у него деньги, вот и получил по заслугам. Сейчас, наверное, тот толстяк ушел... Хм, но, по-моему, даже если он не сдох, то одной ногой в могиле. И поделом, пошли скорее.

Вэй Сюнь обычно не интересовался такими вещами, но не знал, почему, увидев это лицо, покрытое кровью и грязью, внутри него поднялось необъяснимое чувство. К горлу подступил ком, хотелось плакать.

Он не ответил Чжэн Кэ, а вытащил из кармана несколько стоюаневых купюр, наклонился и положил их перед жалким юношей:

— Возьми на лекарства.

Чжэн Кэ изумился:

— Слушай, Вэй Сань, с каких это пор ты стал таким сострадательным? Тебя что, кто-то вселился?

— Меньше болтай, — сказал Вэй Сюнь. — Хорошо, что человек жив, жизнь стоит куда дороже. Пошли.

Чжэн Кэ хотел было что-то сказать, но, услышав слово жизнь, содрогнулся всем телом. Ему самому стало не по себе, он закрыл рот, чтобы не накликать беду, вздохнул и подтолкнул друга в плечо:

— Ладно, забудь. Это я сболтнул лишнего, пошли, пошли.

Увидев двух своих старых друзей, мозг Му Синчжоу наконец начал соображать. Он потрогал лежащие перед ним деньги, которые ещё сохраняли тепло. Хотя он не мог судить, вселился ли кто-то в Вэй Сюня, но сам он точно был чем-то, что вселилось в другого человека.

Это как сон Чжуан-цзы о бабочке? Он проснулся и стал вором, которого избили?

Нет, нельзя так говорить, он ведь не спал до этого...

Боль в сердце из воспоминаний, казалось, снова нахлынула, поглощая его.

Семья Му даже в столице была влиятельной, поэтому за ним, как за старшим сыном, всегда следили. Только у него самого сердце было слабое, с рождения хилый, вечно окружен толпой прислужников. А в тот день, когда он умер... он был у себя дома.

Му Синчжоу помнил, что это был его двадцать третий день рождения. Гости веселились, но из-за какой-то мелочи он расстроился и ушел в спальню переодеться, не ожидая, что случится приступ.

Болезнь мучила его уже давно. Хотя состояние удавалось контролировать, порой от сильных эмоций случались одышка и боли в груди. Поэтому в кармане пальто он всегда носил лекарство. Но в тот раз, когда он потянулся за ним, флакон оказался пустым.

Му Синчжоу схватился за воротник, дыхание перехватило, будто невидимая рука сдавила горло. Губы посинели, холодный пот пропитал волосы, а на душе стало ледяным холодом.

Он хорошо знал своё тело. Утром он проверял флакон, он почти заканчивался, и он специально сменил его на новый. Как он мог опустеть?

Это был день его рождения, в доме было полно людей, это правда. Но тех, кто мог прикоснуться к его одежде, можно было пересчитать по пальцам.

Му Синчжоу не хотел подозревать никого из них, но факты были налицо, и он не мог не думать об этом.

— ...Апчхи!

Ладно, к чему эти мысли? Теперь он сам вор. На улице лютая зима, если он продолжит валяться на земле, то замерзнет насмерть.

Он с трудом поднялся и, подумав, не стал брать деньги, которые оставил Вэй Сюнь.

Сначала, при встрече, он не сообразил, а теперь был рад, что Вэй Сюнь не услышал его оклик. К тому же, кто поверит в воскрешение из мертвых?

Он не знал, как умер, и эта тайна не давала ему покоя. Возможно, из-за того, что рос в роскоши, Му Синчжоу был горд и высокомерен, и такие подачки казались ему унизительными.

...Но вскоре он пожалел о своей глупости.

Сидя в продуваемом со всех сторон шатре и ожидая свою лапшу, Му Синчжоу тысячу раз проклинал себя. Знай он, что семья оригинала такая бедная, он бы не стал строить из себя гордеца перед несуществующей публикой.

С теми деньгами он мог бы, по крайней мере, заказать к лапше яйцо...

Избалованный молодой господин Му впервые понял, что несколько сотен юаней — это на самом деле огромная сумма, и впервые обнаружил, что такая простая вещь, как лапша, может быть такой вкусной.

Ему принесли дымящуюся миску. Красное острое масло плавало на поверхности бульона, аромат ударил в нос. Хозяйка закусочной, женщина за сорок, видимо, решила, что этот паренек слишком красив, и положила ему больше говядины, чем остальным. Му Синчжоу сделал глоток бульона, тепло разлилось по желудку, и он почувствовал, как душа обретает покой.

Раньше из-за здоровья он редко ел острое, но вкус оказался потрясающим. Хоть он теперь и бедняк, но зато с хорошим телом — это ведь тоже неплохо?

...Наверное?

Хозяина этого тела звали Шэнь Чжоу. Его жизнь можно описать одним словом: трагедия.

Как и ругался тот бандитский кролик, его мать умерла от нервного срыва из-за отца, а тот, пользуясь своей внешностью, прибился к богатой даме и теперь неизвестно где шляется. Дома остались только он сам, семья дяди и пожилая бабушка.

У бабушки слабое здоровье, она изредка подрабатывала шитьем, а дядя с тетей держали крошечный лоток с завтраками, который был даже меньше этого шатра, и при этом содержали ребенка, который ходил в школу. Сам Шэнь Чжоу после окончания школы не мог найти работу, в семье было туго, и он был вынужден воровать, чтобы выжить. Но таланта к воровству у него не было, поэтому его постоянно избивали до полусмерти.

— Брат! Брат! Двоюродный брат! — как раз когда он размышлял, из-за спины выскочил парень и обнял его за шею. — Слушай, что скажу!

Му Синчжоу дернулся, чуть не опрокинув миску. Он оттолкнул руку кузена и закатил глаза:

— Слышу, не глухой.

http://bllate.org/book/22844/2426445