Готовый перевод A Diao / А Дяо: Между двумя полами: Глава 12

Человек боится известности, как свинья — своей упитанности.

Особенно в эпоху хайпа, и особенно после того, как я прославилась на Douyin и других платформах.

В тот вечер, когда я вернулась, наш дом превратился в зоопарк. Люди из города и окрестных деревень потянулись к нам с самого порога.

Но я остригла волосы, надела мужскую одежду — как они могли меня узнать?

Я взобралась на Восточную гору и, сидя на камне посреди склона, с безмятежностью наблюдала, как к моему дому стекается всё больше людей.

Я знала, что ими движет любопытство, но знала и другое: их праздное любопытство не сулит мне ничего доброго.

Особенно те, кто знал меня с детства, прекрасно помнили о моей врожденной аномалии развития половых органов. В их глазах не было ни капли сочувствия или добрых намерений.

Напротив, глядя, как они толпятся у моего порога, я вспоминала, как в детстве они срывали с меня штаны и окружали, издевательски хохоча.

Они привыкли видеть меня уродливой попрошайкой, собирающей хлам, и теперь жаждали узнать, действительно ли я стала такой же прекрасной, как тот белый лебедь из телевизора.

Если бы я оказалась красивой, они бы высмеяли меня, назвав женоподобным уродом, и заявили бы, что всё это — фальшь.

Если же они увидят мою прежнюю, неприглядную сущность, то снова будут потешаться над нищей Адяо, копающейся в мусоре.

Линь Айюнь подыгрывала мне, лгала, что я уехала вместе со съемочной группой. Она так много говорила, что сорвала голос.

Но их не пронять, пока они не увидятся с гробом.

Даже если закрыть ворота, они разберут их по дощечкам, ворвутся внутрь, чтобы снять видео и нажиться на хайпе.

В тот момент я поняла, что мой секрет очень скоро раскроется. И, возможно, в школу мне путь заказан.

Мне было плевать на учебу, на разоблачение, даже на то, что мир узнает, что я никакой не белый лебедь.

Я не боялась потоков насмешек.

Я боялась только одного: что подумает мама У Цзинжун, когда узнает обо всем...

Я вернулась домой лишь за час до рассвета.

В доме царил хаос, повсюду валялись мусор и окурки.

Впрочем, наш дом и так был складом старья, так что беспорядок меня не смущал.

Я толкнула входную дверь — сельский староста всё еще был там.

Это было предсказуемо.

Увидев, что я вернулась в своей обычной одежде, он расплылся в улыбке и направился ко мне.

Не дожидаясь, пока он заговорит, я протянула ему заранее приготовленные десять тысяч юаней.

— Ну что же ты, как же ты не используешь такую популярность, чтобы заработать? Ты теперь знаменитость, сюда даже репортеры приезжают расспрашивать о тебе! Сегодня было человек пять!

— ... — я промолчала, подошла к столу, налила воды и залпом выпила.

— Узнав, что ты вернулась, люди со всей округи повалят к тебе! Ты понимаешь? Ты теперь лицо нашей деревни! Я уже договорился с жителями: такая знаменитость, как ты, поможет нам развить туристическую экономику! Так что я наказал им молчать о твоем секрете! Ну как, я по-человечески поступил?

— Ты можешь уйти? — я с отвращением посмотрела на него.

— Ха-ха-ха, конечно, конечно... Но ты подумай о будущем! Если все правильно обставить, можно кучу денег поднять! Не волнуйся, прибыль разделим пополам! Или даже тебе большую часть отдадим! Ха-ха! Ну, бывай! Иди отдыхай!

Он подбросил в руке пачку денег и, смеясь, удалился.

Я перевела взгляд на Линь Айюнь.

Она сидела на диване, взгляд ее был затуманен, а сама она выглядела изможденной.

Все-таки за столько лет в нашем доме никогда не было так шумно.

Я знала, что она не ела, и пошла готовить.

На тесной кухне в восточном флигеле я сварила две порции лапши, достала из бочки соленья, мелко нарезала их и поставила на стол.

— Поешь, — я пододвинула ей миску.

— ... — Линь Айюнь сидела неподвижно, даже не притронувшись к палочкам.

— Что случилось? — спросила я.

Она была спокойна, даже, пожалуй, безмятежна.

— Сходи к той своей маме и признайся во всем, — сказала она с улыбкой, хотя голос ее был хриплым. — Я слушала ту передачу. Она действительно заботится о тебе, искренне любит тебя. Если ты во всем признаешься, она придумает, как тебе помочь. Я даю гарантию. Стопроцентную гарантию.

— Мам...

При этом слове ее улыбка застыла, а из глаз хлынули слезы.

— Мам, я твой ребенок, а не чья-то дочка. Мы еще долго будем жить вместе... — сказала я.

— Я... я виновата перед тобой... — она рыдала, и слезы градом катились по ее щекам.

— Ты что, выплакала себе все глаза? — я улыбнулась и подошла, чтобы вытереть ей слезы.

— Сама ты выплакала! — она почувствовала меня рядом и легонько толкнула.

Но она не видела, что мои собственные слезы уже текли рекой.

На следующий день Линь Айюнь снова отправила меня прятаться на Восточную гору, а сама связалась со старостой Лю и продала дом за бесценок.

Когда я вернулась заполночь, она уже собрала вещи.

Я спросила, почему мы так внезапно продаем дом и куда собираемся ехать.

Она ответила, что, пока лежала в больнице, соседка по палате познакомила ее с одним добрым человеком по имени Ван Хунсин.

Он держал массажный салон для слепых в Хайчэне. Узнав о ситуации Линь Айюнь, когда приходил навещать ту женщину, он предложил ей работу.

— Я сначала колебалась, но теперь медлить нельзя. Мы больше не можем здесь оставаться.

— В Хайчэн?

— Да! После того шоу, хоть мы и заработали немного, в деревне стало невыносимо. Сегодня староста снова угрожал мне. Он хотел заставить тебя дать интервью, я отказалась, и тогда он пригрозил, что не даст продать дом. Пришлось соврать, что если он поможет мне с продажей, то завтра ты согласишься на интервью. Только так я смогла так быстро провернуть сделку...

— Староста наверняка взял деньги с репортеров, — сказала я.

— Неважно, брал он деньги или нет, главное, что дом продан. С больницей я договорилась, переведем им остаток долга через банк. Уезжаем сегодня ночью.

— Сегодня ночью?

— Ты не хочешь? — спросила она.

Я промолчала. В глубине души я надеялась, что У Цзинжун еще придет меня искать.

Нет, я не собиралась уезжать с ней, просто хотела увидеть ее еще раз.

Мне хотелось знать, что она почувствует, когда узнает мой секрет и поймет, что я обманывала ее, выдавая себя за девочку.

— Ты хочешь дождаться маму Цзинжун? — спросила Линь Айюнь.

— Ты накручиваешь себя, — ответила я. — Просто не ожидала, что всё случится так быстро. У нас во дворе еще полно хлама, который я не успела продать.

— Сейчас тебе нельзя показываться людям, как ты его продашь? — нахмурилась она.

— Попроси завтра дядю Лю, пусть заберет за бесценок. Там наберется юаней на двести.

Телефон Линь Айюнь внезапно завибрировал.

Я взглянула на время: почти час ночи.

В такой час мог звонить только староста Лю.

Линь Айюнь взяла трубку:

— Алло?

— Адяо на месте?

— Да, здесь.

— Ха-ха-ха! Отлично, отлично! Кх-кх... хе-хе... — раздался голос старосты. — У меня для вас есть одна хорошая новость и одна плохая. С какой начнем?

http://bllate.org/book/22798/2418839