Готовый перевод Sick Beauty Master Holds a Cliché Transmigration Script / Больной красавец-наставник с мелодраматичным сценарием: Глава 17

Сун Цинъюй положил руку на рукоять меча, висящего у него на поясе.

Шэнь Инмянь обернулся к нему:

— Подожди немного, Сяо Сун.

Сун Цинъюй поджал губы и сделал шаг вперед. В глазах Цзин Ланя промелькнуло недовольство, он скользнул взглядом по Сун Цинъюю, затем перевел его на шею учителя и прижался щекой к его прохладной коже, издавая тихий звук:

— Учитель…

Внимание Шэнь Инмяня тут же переключилось на него, он приложил ладонь к его лбу:

— Тебе все еще плохо?

Цзин Лань потерся о его руку:

— Голова немного болит.

Шэнь Инмянь погладил его по голове и помог лечь обратно в кровать, но тот не захотел отпускать его, пробормотав в нос:

— Учитель, не уходи.

Сердце Шэнь Инмяня дрогнуло:

— Не уйду. Подожди меня, будь послушным.

Цзин Лань наблюдал, как учитель достал из наплечной сумки две книги и направился к Сун Цинъюю. Он слегка приподнялся на локтях, не сводя глаз с движений Шэнь Инмяня.

Шэнь Инмянь отдал Сун Цинъюю два учебника по низшим заклинаниям, но не успел перекинуться с ним и парой слов, как снова услышал жалобное хныканье ученика. Проводив Сун Цинъюя, он тут же вернулся к Цзин Ланю.

— Как ты себя чувствуешь? Если все еще плохо, может, позвать лекаря?

— Не нужно, — Цзин Лань прижался к его ноге. — Когда учитель рядом, мне уже не больно…

Шэнь Инмяню все казалось, что что-то здесь не так. Он подозрительно спросил Систему:

— Почему Цзин Лань вдруг стал таким прилипчивым?

Система не ответила, зато в тишине комнаты отчетливо раздалось урчание в животе Цзин Ланя. Шэнь Инмянь только сейчас вспомнил, что ученик лежит без еды уже несколько дней. Поскольку Цзин Лань только очнулся, аппетита у него не было — еду, которую приносили из кухни, он тут же срыгивал.

Видя, как вяло мальчик свернулся калачиком под одеялом, Шэнь Инмянь заволновался. Он вспомнил, как в детстве, когда он болел, мама варила ему рисовую кашу с морковью. В павильоне Чуйюй была небольшая кухня, но продуктов там наверняка не было, а в его сумке ничего подходящего не нашлось, поэтому пришлось покупать ингредиенты в торговой системе.

— Я схожу приготовлю тебе поесть, поспи пока, хорошо?

— Я пойду с учителем, — Цзин Лань с трудом поднялся, потянулся к нему, и Шэнь Инмянь, поддавшись, подхватил его на руки.

Уже на кухне Шэнь Инмянь снова спросил Систему:

— Тебе не кажется, что после той вылазки ребенок стал слишком прилипчивым?

Система наконец отозвалась:

— Я проверила данные. Возможно, это из-за того, что в Холодном источнике он поглотил энергию твоего Нефритового ядра души, теперь он подсознательно тянется к тебе.

— Вот оно что.

Шэнь Инмянь решил больше не ломать над этим голову — в конце концов, ничего страшного в том, что ученик стал ласковее, нет. Каша с морковью готовилась быстро, и все это время Цзин Лань послушно сидел на табурете, наблюдая за хлопотами учителя.

Раз учитель сказал, что не бросит его, значит, он теперь полностью принадлежит учителю. И учитель тоже принадлежит ему — он никому не позволит на него зариться, он будет внимательно следить за своим учителем…

Цзин Лань смотрел на него тяжелым взглядом, но стоило Шэнь Инмяню обернуться с миской каши, как глаза мальчика опустились, а когда он снова поднял их — в них была лишь чистота.

В этот раз Цзин Лань съел полмиски, после чего Шэнь Инмянь отнес его обратно в кровать. Цзин Лань выглядел расстроенным:

— А нельзя поспать у учителя?

От кровати учителя исходил приятный аромат, в ней чувствовался запах самого Шэнь Инмяня, и Цзин Ланю это очень нравилось.

— У меня там только одна кровать.

— Но кровать учителя такая большая, — Цзин Лань уставился на него.

Неужели нельзя поспать вместе?..

Шэнь Инмянь понял намек ребенка, но он совершенно не привык спать с кем-то в одной постели, даже если это его ученик. Поразмыслив, он сказал:

— Цзин Лань, в десять лет пора спать одному. Если что-то случится, просто позови меня, договорились?

Сказав это, он достал тонкую красную нить, один конец обвязал вокруг своего запястья, а другой — вокруг мизинца Цзин Ланя. Нить тут же исчезла, но Цзин Лань почувствовал, что теперь он и учитель связаны. Он слегка дернул пальцем, и пальцы учителя, словно подчиняясь невидимому поводку, тоже едва заметно шевельнулись.

— Цзин Лань?

Мальчик пришел в себя, о чем-то задумался, и его глаза мгновенно потускнели.

— Учитель, я вам не нравлюсь?

— С чего ты взял?

Он опустил взгляд:

— Ди Чухуань сказал, что учитель не близок со мной и скоро сменит ученика.

— ?? Как он мог такое сказать? — Шэнь Инмянь был обескуражен. — Я не собираюсь менять ученика. И ты мне нравишься, ты хороший ребенок, я очень тебя ценю.

— Правда? — Цзин Лань посмотрел на него, но все еще выглядел обиженным. — Но учитель зовет других Сяо Сун, а меня — Цзин! Лань!

Шэнь Инмянь не понял:

— А как мне его называть, если не Сяо Сун? Цинъюй?

Система:

— …

Цзин Лань выглядел еще печальнее. Система не выдержала:

— Он хочет, чтобы ты называл его ласково, ну, как учителя обычно называют своих любимых учеников, понимаешь?

— О! — Шэнь Инмянь прозрел. — Тогда я буду звать тебя… Сяо Цзин?

Цзин Лань отвернулся, явно недовольный.

— Сяо Лань?

— Я не хочу быть как все остальные!

Шэнь Инмянь помолчал, а затем осторожно предложил:

— Тогда… Ланьлань?

Он повторил:

— Ланьлань?

Цзин Лань промолчал, но Шэнь Инмянь уже все понял. Он укрыл ученика одеялом и не удержался, ущипнув его за щеку:

— Спи давай, завтра я снова отведу тебя на проверку духовных корней. Ланьлань, будь послушным.

Цзин Лань замер. Раз учитель зовет его Ланьлань… что ж, он так и быть, будет послушным.

*

На платформе для проверки духовных корней Шэнь Инмянь с трепетом наблюдал, как ученик приближается к камню. Система объяснила, что духовные корни Цзин Ланя не были плохими — их просто подавляла запечатанная в теле сила, и после очищения и перестройки они наконец проявят свой истинный потенциал.

Цзин Лань во второй раз поднялся на платформу. Сказать, что он не нервничал — значит солгать, особенно под прицелом глаз учителя. Его ладони вспотели, он бросил взгляд в сторону, и, получив от учителя ободряющий кивок, приложил руку к камню.

Камень оставался тусклым.

Что происходит? Шэнь Инмянь уже хотел было броситься вперед, как вдруг камень дважды вспыхнул красным, и после томительного ожидания из него вырвался ослепительный, насыщенный алый свет.

Талант высшего уровня!

Цзин Лань не мог поверить своим глазам, он тут же посмотрел на учителя и увидел в его глазах яркий восторг. У него перехватило дыхание, он подбежал и врезался в объятия учителя.

Шэнь Инмянь поймал его. Он впервые видел у своего ученика такую искреннюю, сияющую улыбку и невольно улыбнулся в ответ:

— Ланьлань, ты просто молодец.

Вспышка алого света, окрасившая небо, мгновенно привлекла внимание всех обитателей секты Ланфэн. Вскоре они поняли, что вокруг платформы собралась толпа учеников. Послышался шум. Вперед вышел старший ученик Линь Сянсуна, рядом с ним стоял огромный журавль.

Юноша почтительно поклонился:

— Глава секты сказал, что бессмертному не стоит переутомляться, и велел мне привести журавля, чтобы доставить вас обратно в павильон Чуйюй.

Этот журавль был выращен лично главой секты специально для Шэнь Инмяня. Во всей секте Ланфэн он был один такой, и раньше за ним ухаживал только Цзин Лань. Шэнь Инмянь подумал, что Линь Сянсун ведет себя слишком заботливо. Его тело, как ни крути, было на стадии трансформации божества, и хотя после выхода из затвора он был немного слаб, это не повод для такой опеки — полет не отнял бы у него много сил. Однако он не хотел отвергать добрые намерения старшего брата.

— У этого журавля скверный характер, будьте осторожны, — предупредил юноша, удерживая птицу заклинанием.

Журавль был разумен и, кроме Цзин Ланя, никого не признавал — юноше стоило немалых усилий заставить его прийти. Шэнь Инмянь, впервые увидев птицу, которая была в несколько раз больше него самого, действительно почувствовал легкий испуг, но виду не подал. Он слегка кивнул и, взяв Цзин Ланя за руку, направился к журавлю.

Как же на него взобраться?

Не успел он об этом подумать, как журавль вдруг дернулся и потянулся шеей к Шэнь Инмяню. Юноша поспешно усилил заклинание, но было поздно — световое кольцо, обвивающее шею птицы, с треском лопнуло.

Беда!

Видя, что журавль нападает на Шэнь Инмяня, Цзин Лань без раздумий заслонил учителя собой. Услышав шум, ученики за пределами площадки подняли головы, и их взгляды тут же приковал Шэнь Инмянь.

В суматохе фиолетовая вуаль упала с лица Шэнь Инмяня. Горный ветер подхватил прядь его волос, а с них соскользнуло перо журавля — Шэнь Инмянь повернул голову и поймал его кончиками пальцев.

Этот поворот головы позволил всем увидеть его лицо. Толпа замерла, словно на них наложили заклятие немоты.

— Учитель! — Цзин Лань в панике схватил вуаль, пытаясь прикрыть лицо учителя, но было уже поздно.

Журавль в этот момент обошел Цзин Ланя, склонил голову к Шэнь Инмяню, клювом задел подол его одежды и опустился перед ним на землю. Цзин Лань замер. Шэнь Инмянь, сжимая в руке перо, почувствовал, как сердце, сжавшееся от страха, постепенно успокаивается.

— Ладно, — сказал он.

Он взял вуаль, но надевать ее не стал. Раз уж она упала, то, пожалуй, с этого дня ему больше не нужно прятаться от людей. Это происшествие стало своеобразным поворотным моментом. Журавль не причинил ему вреда, напротив, он был необычайно послушен, словно приглашая его сесть.

Преодолев внутренний барьер, Шэнь Инмянь, держа Цзин Ланя за руку, взобрался на спину птицы и, когда та поднялась, ухватился за ее длинную шею. Журавль обернулся, словно проверяя, крепко ли они сидят, а затем потерся головой о плечо Шэнь Инмяня.

— Он тоже любит учителя, — прошептал Цзин Лань.

Шэнь Инмянь обрадовался и осторожно, словно пробуя, погладил перья на шее журавля. Птица издала пронзительный крик, взмахнула крыльями и взмыла в небо над утесом, оставив учеников ошеломленно смотреть им вслед.

Кто-то из толпы первым пришел в себя:

— Это правда был бессмертный Гоуюй?!

— О боги, я впервые увидел лицо бессмертного!

— Разве главное не тот красный свет? Помню, еще недавно у Цзин Ланя были самые слабые корни.

— Все-таки он ученик бессмертного, кто знает, какой метод тот использовал…

— Тсс…

Внимание окружающих теперь было полностью сосредоточено на Шэнь Инмяне. Кто-то из новичков, не знавших о табу секты Ланфэн, по-детски наивно спросил:

— А почему мастер меча Синчжу так невзлюбил бессмертного?..

http://bllate.org/book/22794/2418218