Готовый перевод Tang Dynasty Recluse: Kidnapping Princess Changle / Великий Тан: Скрываясь с принцессой Чанлэ: Глава 20

— Это... эту поэму действительно ты сочинил?!

Чжэн Яонян, приподняв подол юбки, быстрыми шагами подошла к Е Юйхану, и в её холодных глазах неожиданно вспыхнул огонёк фанатичного восторга.

Не обращая внимания на кровь, сочившуюся из кончиков пальцев, она в упор смотрела в глаза Е Юйхану, словно пытаясь заглянуть ему в душу.

— Неизвестно, чьей рукой сотканы эти тонкие листья, но весенний ветер второго месяца похож на ножницы...

Бормоча себе под нос, она повторяла эти две строчки, словно одержимая, а её тело слегка дрожало.

Вид потерявшей привычное самообладание первой талантливой красавицы Великая Тан вывел окружавших их отпрысков знатных семей из оцепенения.

На берегу Пруда Цюйцзян мгновенно разразился оглушительный, подобный обрушению гор, взволнованный ропот.

— О небеса! Что за чудесное сравнение?!

— Цзюэцзюй! Это же передаваемое в веках стихотворение в жанре цзюэцзюй!

— Как этот родственник семьи Е по боковой линии мог сочинить такие стихи?

Среди поднявшегося шума лицо Пэй Хуна, и без того бледное, теперь и вовсе выглядело хуже некуда.

Он чувствовал себя так, будто его публично раздели догола: срам, гнев и зависть, словно ядовитые змеи, терзали его сердце.

Особенно когда он увидел очарованный взгляд Чжэн Яонян, то окончательно потерял рассудок.

— Невозможно! Абсолютно невозможно!

Пэй Хун подпрыгивал на месте и, тыча пальцем в нос Е Юйхану, истерично орал:

— Ты же деревенщина, который даже в пиньцзэ не разбирается, как ты мог написать такие стихи?!

Ухватившись за это словно за соломинку, он принялся громко подстрекать собравшихся талантов:

— Не верьте ему, все вы! Эти стихи он наверняка заранее за большие деньги купил — какие-нибудь обрывки строк у какого-нибудь обнищавшего литератора!

— Верно! Сто процентов купил!

Несколько прихвостней Пэй Хуна тут же выскочили вперёд, поддакивая и пытаясь спасти репутацию аристократических семей.

— Есть смелость — сочиняй стихи прямо здесь! Смеешь ли ты сойтись с нашим господином в поэтическом поединке на заданную тему?!

Глядя на эту толпу знатных сынков, жужжащих вокруг подобно мухам, Е Юйхан окончательно вышел из себя.

Он изначально планировал кое-как отделаться от поручения тестя и пойти спать, но эти парни сами лезли на рожон.

Ладно, раз уж вы так жаждете унижений, не пеняйте на мою способность вести бой на принципиально ином уровне.

— Купил?

Е Юйхан насмешливо фыркнул, глядя на Пэй Хуна как на дурака.

— У меня в голове столько стихов, что вас ими утопить можно, зачем мне их покупать?

Он с ленивым видом сладко потянулся так, что в костях затрещало.

— Разве это не поэтический поединок на заданную тему? К чему читать по одному стихотворению, только время терять.

Е Юйхан повернулся и щелчком пальцев подзвал слугу, ожидавшего в отдалении.

— Эй, принеси-ка мне кувшин самого крепкого вина! Самый большой!

Поражённый его властным тоном, слуга на мгновение замер, а затем живо принёс целый кувшин пылающего рисового вина весом не меньше тридцати цзиней.

— Бах!

Тяжёлый кувшин с глухим стуком опустился на низкий столик, и по округе разнёсся густой аромат алкоголя.

Е Юйхан с размаху сбил глиняную печать, даже не стал брать чашу и, вскинув подбородок, прямо в обнимку приложился к огромному сосуду.

— Буль-буль-буль!

Прозрачное крепкое вино полилось по его подбородку, забрызгав бирюзовый хлопковый халат.

В этот момент ленивый деревенский парень куда-то исчез.

На смену ему пришёл необузданный, дикий дух удали, свысока взирающий на весь подлунный мир!

— Эх, хорошо!

Громко крикнул Е Юйхан, на ходу вытирая рот рукавом, а его взгляд сделался острым, как нож.

— Сегодня я открою глаза вам, лягушкам на дне колодца, и покажу, что такое истинный дух процветающей Тан!

Уперевшись одной ногой в длинную скамью, он указал на Пэй Хуна:

— Ну же! Задавай тему!

Пэй Хун отступил на полшага, испугавшись этого вне нахлынувшего натиска, но отступать было поздно — пришлось делать хорошую мигу при плохой игре.

— Хорошо! Раз уж ты ищешь смерти, я пойду тебе навстречу!

Пэй Хун перевёл взгляд и выбрал самую сложную для красивого раскрытия тему.

— Только что пропели хвалу иве — теперь воспой мне луну! Да так, чтобы передать всю её тоскливую холодность!

— Луну?

Е Юйхан запрокинул голову и сделал ещё один большой глоток крепкого вина, громко рассмеявшись:

— Светлая луна — когда ты взошла? С бокалом в руке вопрошаю лазурное небо!

Всего две строчки — и берег Пруда Цюйцзян вновь погрузился в мёртвую тишину!

Такой размах, такой широкий простор — да этого никто и никогда прежде не хаживал!

Не успели окружающие прийти в себя, как стихи Е Юйхана полились нескончаемым потоком, подобно прорванной плотине Хуанхэ:

— Не знаю, в каких небесных чертогах нынче отмечают этот год.

— Хочу унестись на ветру домой, да страшно: в нефритовых теремах на такой высоте не уберечься от холода!

Когда прозвучала последняя строка: Пусть люди живут долго, пусть хоть за тысячу вёрст любуемся мы одной луной, — во всём зале осталось лишь слышать тяжелое дыхание собравшихся.

Несколько старых ученых мужей от охватившего их волнения даже прослезились, и их трясло с головы до ног.

— Шедевр... Вековой шедевр!

Лицо Пэй Хуна уже нельзя было назвать бледным — оно посинело, как у мертвеца.

У него стучали зубы, и он, не желая сдаваться, продолжал истошно вопить:

— Вино! Ты только что пил вино, так пусть темой будет вино! И требую безудержной лихости!

— Лихости?

Е Юйхан со всего маху швырнул пустой винный кувшин о землю, и тот с грохотом разлетелся на куски.

Его чёрные волосы развевались по ветру, а в глазах читалось предельное, дерзкое высокомерие.

— Разве ты не видел, как воды Хуанхэ низвергаются с небес, мчатся к морю и не возвращаются назад?

— Разве ты не видел, как в высоких покоях перед зеркалом скорбят о сединах: утром — чёрные пряди, а к вечеру — снег!

Стоило прозвучать песне Мольба о вине, как у всех присутствующих поэтов подкосились колени.

Эта сокрушительная, лавинообразная мощь придавила их так, что они не могли свободно вздохнуть.

— Граница! Напиши о трагизме и величии пограничных земель! — Пэй Хун уже почти сошёл с ума, его голос сорвался на хрип.

— Одинокий дым над великой пустыней прямой, долгая река и заходящее солнце круглые! — тут же выпалил Е Юйхан.

— Тоска по дому!

— Один в чужом краю, я — чужак среди всех, и с каждым праздником тоска по родным лишь крепнет!

Какую бы тему ни загадывал Пэй Хун — изощрённую или малоизвестную, —

Е Юйхан не делал и полусекундной паузы, выдавая стихи слёту, причём каждое из них годилось для того, чтобы обессмертить имя автора на века!

Таланты из состояния шока перешли в оцепенение, а под конец — в благоговейный трепет.

Они попадали на колени и принялись истошно шарить в поисках бумаги и кистей, дрожащими руками запечатлевая момент творения истории.

Разве это было сочинение стихов? Это же бессмертный поэт снизошел с небес в смертный мир!

Пэй Хун окончательно расклеился.

Он чувствовал себя смехотворным ничтожным муравьем, попытавшимся расшатать непреодолимую горную вершину.

Его гордость, его достоинство Е Юйхан одно за другим растоптал в пыль своими бессмертными творениями, не оставив даже следа.

— Ещё темы будут?

Е Юйхан холодно глядел на поверженного, распластавшегося на земле Пэй Хуна, и его голос звучал подобно ледяным сосулькам посреди зимы.

Губы Пэй Хуна мелко дрожали, но он не мог вымолвить ни единого звука.

Больше не обращая на него внимания, Е Юйхан сделал резкий шаг вперёд, и его взгляд скользнул по дрожащим от страха аристократическим сынкам.

Опьянение полностью завладело его телом, и бушующая удаль великой эпохи Тан взметнулась прямо к небесам.

Он издал раскатистый крик, потрясший самый свод небес:

— Перо и тушь сюда!

http://bllate.org/book/22735/2408996