Готовый перевод The Beloved Prince Becomes a Burglar / Принц-красавчик врывается в мою жизнь: Глава 21

После банкета во дворце в столицу пришел сезон дождей.

Непрекращавшиеся затяжные ливни шли уже дней семь-восемь, и все эти семь-восемь дней Шэнь Чжии просидела взаперти в Дворике Грушевых Ароматов. Она от природы любила тишину, так что тягостной эта жизнь ей не казалась, однако Чуньюй временами ворчала у нее над ухом, жалуясь, что от такого дождя на душе становится тревожно, а все цветы и травы в саду вот-вот сгниют от сырости.

В тот день после полудня дождь немного утих. Шэнь Чжии толкнула окно и увидела, что листва грушевого дерева во дворе после дождевых ванн стала ярко-зеленой, словно с нее капала сочная краска, а на листьях еще висели прозрачные капли воды. Посмотрев на них какое-то время, она вдруг вспомнила ту ночь, когда Ци Жуйюань забросил в окно лист груши.

Тот лист она спрятала в шкатулке для украшений, и теперь он наверняка засох.

Пока она предавалась задумчивости, вошла Чуньюй, держа в руках парчовую шкатулку, с улыбкой на лице:

— Барышня, из дома Ши прислали вещь.

Шэнь Чжии обернулась, взяла шкатулку и открыла ее. Внутри лежала пара браслетов из белого нефрита цвета бараньего жира: нефрит был теплым и нежным на ощупь, резьба отличалась лаконичностью. К ним прилагалась записка на исписанной цветочными узорами бумаге, выведенная аккуратным мелким почерком:

«Глубокоуважаемой старшей сестре Шэнь: после нашей беседы в беседке я почерпнула для себя невероятно много. Вернувшись домой, младшая сестра тщательно обдумала слова старшей и полностью с ними согласилась. Эти браслеты подарены мне матушкой, и я передаю их сестре в знак искренней благодарности. Впредь буду крепко помнить наставления сестры. Надеюсь, при удобном случае вы сможете нанести визит в наш дом. Сяньъюнь шлет свой почтительный поклон».

Дочитав, Шэнь Чжии аккуратно словила бумагу и убрала ее в шкатулку, а затем вынула нефритовые браслеты, чтобы получше их рассмотреть. Ткань и качество этих браслетов были превосходными — чистейший нефрит бараньего жира. Раз Ши Сянъюнь преподнесла в подарок столь ценную вещь, это свидетельствовало о ее искренней признательности.

— Барышня, а барышня Ши ведь и впрямь человек с душой, — улыбнулась Чуньюй. — И браслеты на вид такие дорогие.

Шэнь Чжии тихонько произнесла «мгм», положила браслеты обратно в парчовую шкатулку и велела Чуньюй:

— Сходи за платком моей вышивки, заверни его вместе с коробочкой тех клейких рисовых пирожков с османтусом, что присылала невестка позавчера, и отправь госпоже Ши в ответный подарок.

Чуньюй откликнулась и тут же ушла. Вскоре все было готово для ответного визита вежливости, и Шэнь Чжии, взяв кисть, написала ответное послание на цветной бумаге, велев Чуньюй отправить людей в Поместье Ши.

Закончив с этим, она снова села у окна. Дождь неизвестно когда вновь зашумел мелкой моросью, барабаня по листьям груши и издавая тонкий шелестящий звук.

Судя по всему, Ши Сянъюнь приняла ее слова близко к сердцу. Только вот как отреагирует тот закулисный кукловод, когда узнает, что план провалился?

Она только погрузилась в раздумья, как вдруг услышала за дверями двора шаги. Подняв взгляд, она увидела госпожу Ци, которая в сопровождении двух служанок шла под зонтом.

— Что это сестрица тут в комнате делает? — с улыбкой входя произнесла госпожа Ци. Передав зонт служанке, она уселась напротив Шэнь Чжии. — Сидишь целыми днями в четырех стенах, неужто не боишься зачахнуть?

— С чего это невестка пожаловала? — Шэнь Чжии поднялась, чтобы налить ей чаю.

— Навестить тебя пришла, — госпожа Ци приняла пиалу, окинула ее взглядом и с улыбкой заметила: — Только что услышала, будто барышня Ши прислала тебе подарок. С каких это пор вы с ней стали так близко ладить?

— На дворцовом банкете перекинулись пара слов, у барышни Ши мягкий нрав, вот мы и разговорились подольше, — бесстрастно ответила Шэнь Чжии.

Госпожа Ци кивнула:

— Род Ши — знатная и благородная семья с безупречной репутацией. А барышня Ши — известная в столице талантливая дева. Сдружиться с ней, конечно, дело хорошее. Только...

Она запнулась и понизила голос:

— Я слышала, матушка-императрица, похоже, намеревается выбрать наложницу для Наследного принца, и барышня Ши — одна из главных претенденток. Общаясь с ней, тебе следует проявлять осторожность и не ввязываться в лишние дрязги.

Взгляд Шэнь Чжии едва заметно дрогнул, но на лице не отразилось ни единой эмоции:

— Невестка может не волноваться, я всё понимаю.

Видя ее спокойное выражение лица и зная, что та от природы обладает рассудительностью, госпожа Ци не стала продолжать эту тему и перевела разговор:

— Верно, завтра в Поместье Ши устраивают Праздник лотосов, они пригласили жен и дочерей из нескольких близких семей любоваться цветами. Матушка велела спросить тебя, не пожелаешь ли ты поехать вместе с нами.

Рука Шэнь Чжии, державшая чашку, слегка замерла.

Поместье Ши... Ши Сянъюнь.

— Если сестрица не хочет ехать, я откажу матушке, — заметив ее колебания, с заботой произнесла госпожа Ци. — Ты ведь извечно не любишь все эти светские выходы, не поедешь — ничего страшного.

Помолчав немного, Шэнь Чжии произнесла:

— Я поеду.

Госпожа Ци слегка удивилась:

— Правда? Разве ты не терпеть не можешь подобные сборища?

— Сидеть целыми днями в комнате тоже скучно, полезно будет и развеяться, — невозмутимо ответила Шэнь Чжии. — К тому же барышня Ши звала от всего сердца, отказаться было бы неучтиво.

Подумав немного, госпожа Ци кивнула:

— И то верно. Тогда завтра я составлю тебе компанию.

Поболтав еще немного, госпожа Ци поднялась и откланялась. Шэнь Чжии проводила ее до калитки двора и, глядя, как ее силуэт растворяется в пелене дождевого марева, неторопливо повернула обратно в комнату.

Она подошла к туалетному столик и открыла ту самую шкатулку, где хранился грушевый лист. Тот действительно полностью высох, свернулся в трубочку и утратил ту свежесть, что была в ту ночь.

Шэнь Чжии подцепила сухой лист кончиками пальцев и легко провела по нему.

Затем она положила его обратно в шкатулку и захлопнула крышку.

На следующий день дождь прекратился, установилась ясная погода. Шэнь Чжии вместе с матушкой госпожой Лю и невесткой госпожой Ци отправилась в Поместье Ши.

Поместье Ши располагалось на юге города, усадьба была не слишком грандиозной, но от каждого ее уголка веяло утонченной элегантностью ученого рода. Привратники, завидя женскую половину семьи Шэнь, почтительно приветствовали гостьй и провели их по дорожкам прямо к пруду с лотосами.

Пруд находился в заднем саду Поместья Ши: занимал он немного места, но был устроен крайне изысканно. Извилистые мостики, крытые галереи, беседки и водные павильоны гармонично переплетались с зарослями лотосов. Как раз наступила пора цветения: изумрудные листья простирались до самого неба, розовые лотосы отражали солнце, а тонкий аромат плыл по ветру.

В водном павильоне уже собралось немало знатных дам — по большей части жены и дочери чиновников-литераторов, они сбивались в небольшие кружки и оживленно беседовали. Заметив прибытие женской половины семьи Шэнь, они то тут, то там стали бросать на них любопытные взгляды.

Шэнь Чжии сегодня облачилась в лунно-белое платье-жуцюнь с вышитыми переплетенными ветвями лотоса, а в волосах красовалась лишь одна шпилька из белого нефрита — облик ее вышел простым и безупречно элегантным. Шагая вслед за матушкой, она смотрела строго вперед, сохраняя невозмутимый вид.

Госпожа Ши вместе с Ши Сянъюнь вышли им навстречу. Госпоже Ши было около сорока, черты лица ее излучали мягкость, а манеры отличались благородством. Обменявшись дежурными вежливостями с госпожой Лю, она перевела взгляд на Шэнь Чжии, с улыбкой кивнула:

— Это и есть барышня Шэнь? И впрямь скромна и статна.

Шэнь Чжии отвесила поклон:

— Приветствую госпожу.

Ши Сянъюнь шагнула вперед, взяла ее за руку и с улыбкой произнесла:

— А вот и старшая сестра Шэнь приехала. Я ждала тебя уже несколько дней.

На ней по-прежнему было надето платьице цвета морской волны, пояс же на этот раз не украшал никакой ароматный мешочек — лишь на запястье красовался браслет из разноцветного турмалина, выглядевший свежо и изящно. Шэнь Чжии обратила внимание, что и в волосах у нее не было благовонных живых цветов, а заколота была лишь простая серебряная шпилька.

— Барышня Ши, — Шэнь Чжии приветственно кивнула.

— Сестра может звать меня Сянъюнь, — Ши Сянъюнь усадила её на место у окна водного павильона и велела служанкам подать чай и сладости. — Сестра, отведай этот чай из листьев лотоса, его заварили из свежесобранных утренних листочков, он лучше всего успокаивает сердце.

Шэнь Чжии взяла пиалу, сделала небольшой глоток — вкус чая оказался чистым и освежающим, с присущим только лотосу тонким ароматом.

— Ну как? — поинтересовалась Ши Сянъюнь.

— Очень хорошо, — кивнула Шэнь Чжии.

Ши Сянъюнь улыбнулась и завязала с ней легкую беседу. Обладая мягким нравом, она изъяснялась тихим, певучим голосом, к тому же много читала, и разговор о стихах и прозе, зашедший с Шэнь Чжии, пришелся обеим по душе.

В разгар застолья несколько девиц предложили сочинить стихи на тему лотоса. Ши Сянъюнь поднялась с места и с улыбкой произнесла:

— Раз сегодня хозяйка здесь я, позвольте мне первой бросить кирпич, чтобы привлечь нефрит.

Слегка задумавшись, она прочла:

Изумрудный навес на ветру гнет свой стан,

Алый наряд на солнце полон чистой красы.

Не прося у Весны аромата дардан,

Поздний цвет у пруда распускает усы.

Присутствующие дружно захвалили ее. Следом свои стихи прочли еще несколько девиц, а когда очередь дошла до Шэнь Чжии, та лишь бесстрастно ответила:

— Эта скромная дева не сильна в поэзии и не смеет позориться.

Ши Сянъюнь с пониманием произнесла:

— Сестре не стоит себя принуждать. Сочинение стихов — дело утонченное, не нужно никого неволить.

Шэнь Чжии кивком поблагодарила ее, опустя глаза, сделала глоток чая.

На середине пиршества Ши Сянъюнь поднялась, чтобы освежиться. Отлучившись на мгновение, по возвращении она выглядела несколько бледной, а на лбу выступили мелкие капельки пота.

— Сянъюнь, что с тобой? — с беспокойством спросила госпожа Ши.

— Ничего страшного, — с натянутой улыбкой ответила та. — Наверное, из-за того, что встала сегодня спозаранку, немного утомилась.

Шэнь Чжии посмотрела на нее и вдруг заметила на манжетах ее рукава еле заметный розоватый след — то ли от румян, то ли... от крови.

Её взгляд слегка сузился, но вида она не подала.

К моменту окончания праздника уже наступил час шэнь. Гостьи постепенно расходились, и Шэнь Чжии вместе с матушкой и невесткой уже собиралась покинуть поместье, как Ши Сянъюнь догнала ее.

— Старшая сестра Шэнь, — перехватила она руку Шэнь Чжии и тихо проговорила: — Сестра, у тебя еще есть дела на сегодня? Если не спешишь возвращаться, не могла бы ты уделить мне время и поболтать?

Шэнь Чжии бросила взгляд на мать. Госпожа Лю поняла ее без слов и с улыбкой обратилась к Ши Сянъюнь:

— Раз барышня Ши так сошлась с А-И, пусть побудет с тобой подольше. Только не засиживайтесь допоздна.

— Благодарю вас, матушка, — поклонилась Ши Сянъюнь.

Госпожа Лю и госпожа Ци первыми вернулись в резиденцию, в то время как Шэнь Чжии последовала за Ши Сянъюнь в ее покои.

Комната Ши Сянъюнь была обставлена изысканно и со вкусом: у окна стоял письменный стол с четырьмя драгоценностями ученого мужа, а на стене висел свиток с нарисованным ею же цветком лотоса. В помещении тлели едва уловимые благовония сандала, наполняя воздух чистым и умиротворяющим ароматом.

— Садись, сестра, — Ши Сянъюнь велела служанкам подать чай и легкие закуски и уселась напротив Шэнь Чжии.

Шэнь Чжии заметила, что розоватого следа на ее манжетах больше не было — судя по всему, переодеваясь, та сменила и наряд.

— Сянъюнь, ты хвораешь? — спросила Шэнь Чжии.

Ши Сянъюнь вздрогнула, а затем горько усмехнулась:

— Сестра заметила? На самом деле... мне нездоровится еще с позавчерашнего дня, но я не смела сказать матушке.

— Каковы симптомы?

— Головокружение, стеснение в груди, а временами сердце бьется как безумное, — тихо произнесла Ши Сянъюнь. — Приглашали лекаря, он сказал, что это истощение крови и Ци, выписал укрепляющие отвары. Но я пью их уже два дня, а лучше не становится — наоборот, делается только тяжелее.

Взгляд Шэнь Чжии слегка помрачнел:

— Лекарь объяснил, в чем причина?

— Сказал лишь, что недавно простуда подорвала мой изначальный запас сил, поэтому требуется хороший уход, — нахмурилась Ши Сянъюнь. — Но я все время чувствую, что что-то не так. Раньше мое здоровье хоть и не было железным, но до такого не доходило. А с тех пор, как я отказалась от всех парфюмерных благовоний и вернулась к сандаловому дереву, что изначально было в нашем доме, мне почему-то становится только хуже.

Сердце Шэнь Чжии забилось сильнее:

— Сандал, которым пользуется сестрица Сянъюнь — это тот, что всегда был в вашем доме, или какой-то новый?

— Матушка несколько дней назад принесла его из Храма Защиты Государства, говорят, высокими монахами проведен обряд освящения, он лучше всего успокаивает дух, — ответила Ши Сянъюнь. — Я пользуюсь им уже полмесяца.

— Позволь мне взглянуть?

Ши Сянъюнь кивнула, поднялась, достала из ящичка туалетного столика парчовую шкатулку, открыла ее и протянула Шэнь Чжии. Внутри лежали брусочки приготовленного сандала с насыщенным ароматом.

Шэнь Чжии взяла один брусочек и тщательно понюхала. Сам по себе сандал обладал глубоким, густым ароматом без каких-либо отклонений. Но ей все равно казалось, будто в этот запах примешана едва уловимая, призрачная сладковато-кровавая нотка.

— Сестрица Сянъюнь, — она подняла взгляд, и ее лицо стало серьезным. — Можно... мне забрать один такой кусочек с собой?

Ши Сянъюнь на мгновение замерла:

— Зачем сестре этот благовонный брусочек?

— Я знаю человека, который прекрасно разбирается в медицине, хочу попросить его проверить, нет ли с этим благовонием чего неладного, — медленно проговорила Шэнь Чжии. — Не бойся, я лишь беспокоюсь о твоем здоровье, никаких иных замыслов у меня нет.

Взглянув в ее спокойные глаза, Ши Сянъюнь по какой-то причине прониклась глубоким доверием. Она кивнула:

— Хорошо. Раз сестра делает это ради меня, я верю тебе.

Она достала один брусочек сандала, завернула его в чистый платок и протянула Шэнь Чжии.

Та приняла сверток, спрятала его в рукав и добавила наставительным тоном:

— Пожалуйста, пока не пользуйся этим благовонием. Если уж непременно нужно воскурять дым, бери обычную полынь или аир.

Ши Сянъюнь кивнула в знак согласия.

Поговорив еще немного, Шэнь Чжии поняла, что уже вечереет. Она поднялась, чтобы проститься, и Ши Сянъюнь лично проводила ее до главных ворот усадьбы.

— Сестра, — на прощание тихо произнесла Ши Сянъюнь. — Я знаю, что ты печешься обо мне. Сянъюнь запомнит эту доброту.

Глядя на ее бледное лицо, Шэнь Чжии мысленно вздохнула и лишь бросила:

— Береги себя.

Когда она вернулся в резиденцию Шэнь, уже наступил час юй. Наспех поужинав, Шэнь Чжии вернулась в Дворик Грушевых Ароматов.

Сев перед туалетным столиком, она достала завернутый в платок брусочек сандала и принялась внимательно его разглядывать. При свете свечи сандал отливал темно-коричневым цветом с тонким узором, не выдавая никаких внешних изъянов.

Однако ее не покидало ощущение, что с этим благовонием что-то не так.

Если в этот сандал действительно что-то подмешали, то закулисный негодяй поистине проникает всюду — раз умудряется творить дела даже в глубине внутренних покоев Поместья Ши.

Она снова завернула сандал и спрятала его в шкатулку. Завтра ей нужно будет непременно придумать способ передать эту вещь Ци Жуйюаню.

Только она погрузилась в мысли, как снаружи раздался легчайший стук в окно.

Шэнь Чжии замерла на полудвижении, поднялась, подошла к окну и распахнула створки.

— Госпожа Шэнь, этот ванъе пожаловал без приглашения, не потревожу ли я твой покой?

Выражение лица Шэнь Чжии осталось невозмутимым:

— Раз уж сеанс визита Вашего Высочества пришелся на столь поздний час, неужто есть дело?

— Разве нельзя прийти просто так, без дел? — усмехнулся Ци Жуйюань, а затем сменил тон: — Проходивший сегодня Праздник лотосов в Поместье Ши прошел гладко?

Шэнь Чжии ненадолго умолкла, затем достала из рукава завернутый в платок сандал и протянула в окно:

— Барышня Ши хворает, а благовония, которыми она пользуется, похоже, не вполне безопасны. Я в этом не разбираюсь, пусть Ваша Светлость взглянет.

Взгляд Ци Жуйюаня сузился, он взял платок, развернул его, бросил беглый взгляд и поднес к самому носу, слегка втянув воздух. Мгновение спустя его лицо помрачнело.

— В это благовоние примешана отрава, — холодно произнес он. — Хоть порция и мизерная, но при длительном применении у человека постепенно истощается кровь и жизненная сила, он слабеет и подхватывает недуги. В худших случаях это и вовсе может затуманить рассудок и угрожать жизни.

Внутри у Шэнь Чжии все похолодело:

— Значит, и вправду...

Ци Жуйюань завернул сандал обратно, спрятал за пазуху и посмотрел на нее:

— Каковы симптомы у Ши Сянъюнь?

— Головокружение, стеснение в груди, учащенное сердцебиение. Лекарь сказал — дефицит крови и Ци, выписал лекарства, но они не помогают, — ответила Шэнь Чжии. — Я велела ей временно прекратить пользоваться этим благовонием.

Ци Жуйюань кивнул:

— Правильно сделала.

Помолчав секунду, он внезапно спросил:

— Знает ли госпожа Шэнь, откуда взялось это благовоние?

— Барышня Ши говорит, что ее матушка недавно выпросила его в Храме Защиты Государства, утверждая, что монах лично провел обряд освящения для успокоения духа.

— Храм Защиты Государства... — Ци Жуйюань холодно ухмыльнулся.

Он перевел взгляд на Шэнь Чжии, и в его глазах проступила редкая серьезность:

— Госпожа Шэнь, я сам разберусь с этим делом втайне. Тебе же нужно просто продолжать общаться с Ши Сянъюнь как обычно и понемногу приглядывать за ее окружением.

Шэнь Чжии кивнула:

— Понимаю.

Ци Жуйюань отряхнул рукава:

— Поздне уже, не буду тревожить твой сладкий сон. А это благовоние я забираю.

С этими словами, не дожидаясь ее ответа, он легко перемахнул через перила ворот во двор и в несколько прыжков растворился в ночной темноте.

Шэнь Чжии стояла у окна, глядя на пустой внутренний двор, и лишь спустя долгое время тихонько притворила створки.

http://bllate.org/book/22721/2407231